Kitobdan iqtiboslar Сефевиды. Иранская шахская династияmuallif Фархад Карими
Шейбани-хан настолько сильно любил свою жену Могол-ханум, что допускал ее к участию в собраниях, на которых решались дела правления, и позволял ей высказываться. Когда хан и его приближенные обсуждали целесообразность преследования «отступающих» кызылбашей, большинство склонялось к тому, чтобы дождаться подхода основных сил и уже потом начинать действовать. Это было более чем разумно, но Могол-ханум сочла такое поведение проявлением трусости. «Вы не мужчины, вы не узбеки, если боитесь каких-то кызылбашей! – заявила она. – Раз так, то я сама поведу воинов, чтобы не упустить удобный момент!». Мужчины устыдились этих глупых обвинений и встали на путь гибели. Дело не в том, что они послушали женского совета, а в том, что Могол-ханум было очень далеко до Гурдафарид[46]
2 kishiga yoqdi
Исчерпывающее определение фикха дал в XIV веке известный исламский ученый Ибн-Хальдун: «Фикх представляет собой знание правил ниспосланных Аллахом Великим, которые оценивают поступки тех, кто должен подчиняться этим заповедям, как обязательные, осуждаемые, поощряемые, запрещаемые или дозволенные. Указанные правила узнаются из Корана, Сунны или иных источников, которые для распознавания этих норм установил Законодатель [Аллах]».
2 kishiga yoqdi
На пороге смерти шах Исмаил призвал предводителя племени румлу Див-султана и назначил его наставником-атабеком[60] десятилетнего Тахмаспа-мирзы
Не будь Чалдырана, шах мог бы рассчитывать на лакаб «Непобедимый».
В управлении государством шах Исмаил делал ставку на кызылбашскую знать, занявшую все ключевые посты. Во многом сефевидское государство было схоже с Ак-Коюнлу, служившим образцом для его основателя. Завоеванные земли распределялись между кызылбашскими племенами, таким образом шах и награждал верных, и обеспечивал порядок на местах.
Исмаил-правитель ничем не уступал Исмаилу-военачальнику. Созданное им государство, несмотря на всю свою пестроту – сочетание кочевого и оседлого населения, шиитов и суннитов – оказалось крепким и жизнеспособным.
В сефевидском государстве азербайджанский язык был языком шахского двора, придворных поэтов, а также армии и судей, но бо́льшая часть литературы создавалась на иранском языке и на нем же велся государственный документооборот.
С Шейбани-ханом связано еще одно предание, в правдивость которого одни верят, а другие – нет: якобы шах Исмаил приказал украсить череп хана золотой инкрустацией и использовал его в качестве кубка для вина.
Шейбани-хан настолько сильно любил свою жену Могол-ханум, что допускал ее к участию в собраниях, на которых решались дела правления, и позволял ей высказываться.
«Считая себя халифом нашего времени и заместителем Пророка, ты не давал мне покоя своими письмами, – писал Исмаил в последнем послании к Шейбани-хану. – Если у тебя есть мужество, то не прячься за стенами крепости, а выходи на поле битвы или же я сейчас ухожу, так как узнал, что сын османского султана Баязида Селим напал на Тебриз. Откровенно говоря, я и не собирался забирать Хорасан себе, а хотел подарить этот край сыновьям султана. Вдобавок к этому меня вынудило прийти сюда твое оскорбительное письмо, задевшее мое достоинство. Теперь я отправляюсь в Азербайджан и у меня нет никакого дела до тебя. Ты можешь распоряжаться Хорасаном, как тебе угодно».
Хитрость удалась – Шейбани-хан вышел из Мерва для того, чтобы преследовать отступавших кызылбашей, потерпел сокрушительный разгром под стенами города и сам погиб в сражении. Это сражение, состоявшееся то ли в конце ноября, то ли в начале декабря 1510 года, ознаменовало переход Хорасана под власть Сефевидов и подарило миру еще одну притчу о том, что не следует прислушиваться к плохим советам.