Тем в зале, кто видел ее впервые, она показалась почти невзрачной. Обычная женщина. Трудно представить себе, что она была гейшей в начале своего пути. Не было у нее больше ничего общего и с той женщиной на знаменитой фотографии, сделанной в комиссариате сразу после ареста. Мужчины были разочарованы. Перед ними была не злодейка, не извращенка, даже не шлюха. Это была она и не она. Молодые женщины, одетые по-западному, напротив, пришли в восторг. Помимо традиционной одежды, Сада ничем не отличалась от них. Ни особенной красотой лица, ни формами. Можно было представить себя на ее месте, пережить то, что пережила она: любовь сильную, совершенную, абсолютную. Какой они, наверное, никогда не узнают, считая себя свободными. Это была такая же женщина, как все, которая любила, как ни одна другая.
