А ты больше не станешь травить моего мужа?
Улыбка у них все-таки жутковатая. Сиу коснулась пальцев, очень аккуратно сжала руку и ответила:
– Разве что сама попросишь.
Не попрошу.
Я ведь не произнесла это вслух, но сиу усмехнулась:
– Не спеши, белая женщина. Всякое быть может.
– Не спешу. Но просить не буду. – Я выдержала ее прямой взгляд. – Если понадобится, сама пристрелю. Без посредников.
– И чего ты хочешь?
– Ребенка.
От так сразу. Мы, считай, только познакомились, а ему уже и ребенка подавай? Не охренел ли он часом? Стоит, главное, улыбается во все зубы.
– Ребенка? – переспросила я. Мало ли, вдруг со мной глухота приключилась? А он кивнул, мол, все верно.
Ваш супруг почти готов вызвать меня на дуэль.
Почему-то слышать такое было приятно.
Дуэль.
Сразу видно интеллигентных людей. Наши только морды бьют. А тут… дуэль.
Ну нельзя вот так с живым человеком! Час мучили. Драли, чесали, выплетали чего-то, скалывая булавками, и еще поверху мазали чем-то донельзя липким и пахучим. Оно, схвативши волосы что клей, застыло. И теперь это слипшееся месиво на голове здорово раздражало. А еще не отпускал страх. Вдруг да они и останутся такими, клееными?
Или вовсе отойдут.
И буду я лысой.
Красавицей, едрить.
– Зачем ты ему?
– Сама не знаю. – Я сползла с кровати, потому как драться в ней на редкость неудобно.
– Он тебя не любит! Только не тебя!
– Почему?
Вот даже обидно стало, право слово. Это чем же я нехороша? Для нашего-то извращенца?
– Ты уродливая! Ты страшная! Ты не такая! – вскрикнула она и бросилась на меня, пытаясь вцепиться в волосы.
– Очень скоро, завтра вечером, состоится вечер.
Вечером вечер?
Логично, однако.
– Ты пока растеряна, но мы всенепременно поговорим в другой обстановке, более располагающей. Мне кажется, ты меня поймешь.
А то.
Только сперва космы выдеру, макну башкой в нужник и отпинаю. А уж потом обязательно пойму. Я вообще очень даже понятливая.
Вы не представляете, сколько шуму наделало ваше исчезновение. Ваша маменька уже почти договорилась о браке.
– С кем?
Неважно, поскольку у Чарльза уже имеется жена. И другой ему не надо. Он вдруг понял это ясно и четко. И, поняв, улыбнулся.
Она невозможна.
И ужасна даже где-то. И в то же время никого лучше, искренней и честнее он не знал. А потому высшему свету придется привыкнуть.
Охренеть.
Это я подумала, а потом подумала, что надо учиться думать другими словами. Поприличней. А то как-то не пристало целой графине охреневать. И я-то, может, переживу, но Чарли потом неудобно будет.
А он ведь хороший.
И не виноват, что я такая.
– Чарли волновался крепко. – Эдди поманил меня за собой. – Но ты и вправду спала. Даже слюни пускала.
Спасибо. Вот без этого знания я точно обошлась бы.
– А… что тут было-то? Ну, пока я слюни пускала? – Я огляделась.