мы думали, что Генри не умеет говорить. Оказалось, умеет, просто не любит это делать. Он взял себе за правило говорить только важное. Ни один человек — даже среди самых близких — об этом правиле не знал. Да никому и не нужно было знать.
— Довольно. — Его тон не допускал возражений. Он прошептал мне на ухо: — Ты не обязана этого делать, — и мягко провел ладонью по моей руке, как бы уводя прочь. — Я провожу тебя домой.
