Kitobdan iqtiboslar Королевская кровь. Темное наследиеmuallif Ирина Котова
Великая сила требует великого смирения. Чем больше дано, красная дева, тем больше приходится бороться с собой. Слабому противостоит мир, сильный противостоит сам себе. Но и сильнейшему нужна опора не слабее него — иначе можно рухнуть, разрушив себя.
2 kishiga yoqdi
Жизнь не так важна. В конце концов, важно только то, ради чего ты живешь и ради чего готова умереть
2 kishiga yoqdi
Тротт прибыл через несколько минут. Посмотрел на друга, задержав взгляд на измятой рубашке, где не хватало пуговиц, на лежащую на диване женщину, втянул носом воздух и поморщился.
— Чертов извращенец, — произнес он с совершенно Мартиновыми интонациями. Алекс усмехнулся.
— Помоги мне.
— Зачем? — ледяным тоном спросил Тротт. — Ты и так уже укатал девицу до бессознательного состояния.
— Кто тут кого укатал? — раздался жизнерадостный голос Марта. Блакориец увидел Катерину, присвистнул восхищенно. — Понятно. А нас-то зачем позвал, Данилыч? Порадоваться за тебя? Поаплодировать? Жаль, медаль дома забыл.
— Вы на ауру ее посмотрите, — ровно сказал Свидерский. Рыжий и черноволосый маги синхронно повернулись к Кате, скосили глаза, переходя в первый магический спектр… и одновременно же выругались.
— Это у кого она так насосалась? — недоуменно спросил Мартин. Макс отошел, распахнул окно. Алекс выразительно посмотрел на друга, и тот изумленно поднял брови. — У тебя? Чертов извращенец!
Свидерский не выдержал, захохотал. Ему отчего-то было очень легко и радостно, будто Катя взяла не только силу, но и все заботы и тревоги, всю тяжесть прожитой жизни. Друзья смотрели на него с обеспокоенностью.
— Может, он того, умом двинулся? — громко прошептал Мартин. — Может, его стукнуть чем потяжелее, чтобы пришел в себя?
— Алекс, — сухо высказался Тротт, — время. Зачем позвал?
— Кроме как похвастаться, — едко добавил блакориец.
упрямство.
— А твои методы не меняются, Мастер, — насмешливо заметил Нории.
— А зачем? — откликнулся
Катерина отклонилась, укоризненно взглянула на него и прижала пальцы к его губам. И он не стал продолжать — взял ее на руки, понес к постели. В конце концов, Александр Свидерский умел не только брать, но и давать. И добился-таки того, что под его руками и губами она сначала расслабилась, размякла, как тронутый солнцем горький шоколад, затем снова напряглась, задышала часто — и был потом и первый стон, и крик, и слезы после длительного наслаждения, и тот самый будоражащий женский отклик, и вновь — опасный, обостряющий все чувства и рефлексы поцелуй темной ауры.
— Останься, — сказал Алекс сонно, когда задремавшая было Катя встала и, натянув платье, закурила в окно. Включил ночник, приподнялся на локте.
— Не нужно, — откликнулась она, обернувшись. Красная помада размазалась по лицу, и рот ее казался испачканным свежей кровью. — Открой мне Зеркало, Саш.
Он открыл переход. Но перед тем, как отпустить Катерину, перехватил ее за руку, повернул к себе, поднял пальцем подбородок.
— Что тебя тревожит?
— Дети, — сказала она глухо, и он не увидел лжи. Стремится домой, к ним? Кивнул с сомнением, успокаиваясь на время, и отпустил ее
другом краю Туры, но, даже если появлялись из них твари Нижнего мира, выжить на
И фуршет, на котором Дармоншир с удовольствием выпил дорогого шампанского, закусывая его икрой с медом и тонкими ломтиками карамелизированных фруктов, попозировал для фотографов в обнимку с липнущими к спортсменам разряженными девицами и уехал в апартаменты.
подписи, вздохнул, тряхнул головой, ослепленный вскипевшим желанием, притянул ее к себе за жемчужную нить, как за ошейник, — она спрятала лицо у него на плече, — подхватил под ягодицы и понес к кровати.