Оглавление

1 Часть. Глава 1. Сети раскинуты

Вырвавшись из тревожного сна, Марта первым увидела незнакомый, плохо различимый потолок с деревянными балками. Тяжелая голова гудела и была готова взорваться в любой момент. Ей не только слышался стук вен на висках, но и виделась их горячая пульсация.

Она резко села на жесткой кровати и сразу же об этом пожалела из-за ноющей боли в голове. Оглядела место, в котором находится: холодные каменные стены, небольшая тумба из состарившегося дерева перед кроватью и ряд окон с матовыми стёклами, за которыми расстилался высокий сосновый лес. Сквозь ветви с зелёными иголками и матовое стекло пробивались лучи летнего солнца, в которых летали потревоженные её пробуждением пылинки.

Увидев эту красоту, Марта, вопреки всему, не обрадовалась, а застыла в ужасе.

Когда она заснула, на улице стоял лютый мороз! Как она оказалась в лесу? Сколько проспала и кто её сюда принес? Она была в коме все это время?

Нет, что-то не сходится. Будь она в коме — лежала бы в больнице с катетерами и трубками, а не в хижине посреди леса.

Неужели её похитили?!

Эта абсурдная мысль запустила волну холодных мурашек от пят до затылка. Марта выпала с кровати на деревянный скрипучий пол. Собственное тело ощущалось непривычно легким. Страх захватил все органы и перевернул их вверх тормашками, пока она, окаменев и размышляя что же ей делать, стояла и смотрела на открытую дверь, за которой виднелся коридор с закрытой дверью напротив.

Послышался стук в окно.

Не отдавая себе отчёта, Марта резко развернулась всем телом и тут же, увидев свои руки, что есть мочи завопила:

— Что?! — В её ладонях оказались невероятно красивые, светлые, слегка изогнутые клинки с резными узорами на рукоятях из оленьих рогов.

Появившееся в её руках оружие, помогло отступить страху, и отдаться на милость изумления.

Откуда появились клинки?

Марта перевела взгляд на окно и поняла, что испугалась обычной ветки. Она затаилась на несколько долгих минут, прислушиваясь, не потревожила ли она криками хозяев дома, тяжело сглотнула и собралась с силами. Как ни крути — отсюда придётся выбираться. Наверное, стоит поискать телефон или другие средства связи. Нужно покинуть это место и как можно скорее.

Крепко сжимая клинки, она вышла из комнаты. По ведущей вниз деревянной лестнице, догадалась, что находится на втором этаже этого странного каменного жилища. В доме пахло хвоей. От аромата по груди разлилось неподходящее ситуации спокойствие и неожиданное ощущение родного дома.

Глубокий запах леса, смешанный с другим, тёплым и необъяснимым ароматом, был таким знакомым и родным, что она непроизвольно почувствовала себя очень уютно и немного расслабилась. Но лишь слегка.

Марта прошла по коридору, и осторожно ступая, не решаясь издать и малейшего шороха, спустилась по деревянной лестнице.

Оказавшись внизу, она крадучись обошла большую комнату с книжными стеллажами, кожаным креслом, кушеткой, письменным столом с масляными лампами и наконец добралась до двери. Но не стала открывать — её внимание привлекли бумаги на столах. Кто знает, может она найдёт зацепки о своем местонахождении или о личности, похитившей ее. Если, конечно, ее похитили.

Беззвучно подкравшись к столу, она подняла верхний лист. Для начала — удивительной была плотная, испещрённая волокнами желтоватая бумага. Но ужасало другое. В её руках явно было письмо, написанное убористым почерком на чужом языке… который она поняла.

Марта отшвырнула лист, будто он был горящей веткой, которую она опрометчиво достала из костра. Всё, что она успела прочесть — имя в начале письма.

Её имя.

Лист плавно упал под стол, а Марта кинулась к двери как ошпаренная.

Может, просто показалось?

Открыв дверь, она увидела ещё одну комнату, которая, судя по всему, была гостиной и кухней одновременно.

В дальнем углу стояла печь, а рядом с ней вся стена была увешана сушёными травами и закрыта полками с баночками. У окна — такого же потертого, как и на втором этаже, — стоял пустой стол с двумя скамьями по бокам. Вокруг стола несколько шкафов, а в конце комнаты у стены некое подобие дивана — длинная скамья с покрывалами.

Неужели она оказалась в прошлом? Интерьер всего дома кричал о том, что она либо находится в далёкой от цивилизации деревне, либо стала путешественницей во времени. С нервным смешком, Марта отбросила мысль о прошлом. Нет, это не оно. Она была убеждена в этом так сильно, что сама удивлялась своей уверенности. Казалось, перед ней вдруг появилась нить, шириной с волос, за которую потянуть и найдёшь ответы, но она не смогла за неё даже ухватиться. А может и не хотела, ведь имя на письме говорило больше, чем требовалось.

Кто-то ей писал. Письмо!

И не такое уж у нее часто встречающееся имя, чтобы это было совпадением.

Марта увидела желтоватое медное зеркало и подошла к нему. К счастью, в нем отразилось не чужое лицо: светло-зеленые, почти нефритовые глаза под тяжёлым веком, приподнятые уголки губ, аккуратный нос на беличьей мордашке.

Родное тело выглядело так, будто она слегка помолодела или стала здоровей. Кожа чище, пышные золотистые волосы лежали на бедрах — раньше она стригла их под каре, — худоба сменилась крепкими и сильными мышцами.

Она была одета в легкую светлую хлопковую тунику с разрезами от бедер и большим кожаным поясом поверх, и широкие коричневые штаны, перевязанные для удобства снизу шнурком. По этой странной одежде не было возможности определить хоть что-то. На ней не было бирок, а общий вид отличался от привычного.

Да сколько же времени прошло? И где она находится?!

Могли ли волосы отрасти до такой длины за полгода или даже год?

И почему этот дом посреди леса её совсем не пугает?

С последним вопросом, она будто уловила ту самую невесомую нить и ей пришло осознание, что это её дом. Пугающее осознание, оглушающее и погружающее в панику.

Прислушавшись к себе, Марта поняла, что чувствовала комфорт и безопасность, и пусть она никогда не знала ощущения «дома», теперь она легко смогла бы его трактовать, несмотря на раскалывающуюся от боли голову. Все в этом доме имело неуловимый след прибывания Марты. Каждая вещь хранила частичку ее души. Единственное, что казалось в корне неправильным — отсутствие в доме чего-то очень весомого. Словно некая важная часть была потеряна или вовсе навсегда утрачена. И это чувство потери тяжким камнем лежало в груди.

Марта попыталась откинуть это пугающее ощущение и подумала о другом. Если этот дом действительно принадлежит ей, можно сделать некие выводы, а именно: первое, что приходит на ум — она ничего не помнит.

— Прекрасно, амнезия! — ошеломлённо вскрикнула она, почувствовав себя легче от понимания, что её вовсе не похитили.

К счастью или несчастью, потеря памяти не означала потерю знакомых телу чувств.

Усевшись за кухонный стол из темного дерева, она положила на него обнаженные клинки и спрятала лицо в ладонях, пытаясь вспомнить, что она делала «вчера».

«Я лежала на диване на съемной квартире и смотрела фильм. А потом… проснулась тут. Но разве я засыпала? Нет, что-то не так. Что-то определённо произошло…»

Но что же это было? Никак не получалось поймать назойливую мысль о том, что тогда случилось. Не вспоминался и фильм, который она смотрела и даже обстановка квартиры. Ей привиделись лишь множество мелькающих огоньков, похожих на мушек, которые появляются перед глазами в предобморочном состоянии.

Воспоминание о том, как она просто лежала на диване и смотрела фильм, далось так тяжело, будто она пыталась вспомнить, что ела в третий день рождения. А «позавчера» и вовсе бесследно исчезло из памяти.

Она долго мучила разум в попытках вспомнить что же произошло, как вдруг остро почувствовала, что в ее личное пространство вторглись.

Марта резко подняла голову и поглядела в сторону двери. Никто не стучал, но почему-то она знала, что через несколько мгновений в дом зайдут. Она свела брови, удивляясь новым телесным ощущениям, и решила спокойно подождать незваного — или званого? — гостя.

Уже через минуту её ожидания оправдались, и в дверь вошел красивый кучерявый юноша, которого она, разумеется, не знала. Марта решила поменьше говорить и побольше слушать, может, удастся что-нибудь выяснить? Может, она вообще не первый раз теряет память?

— Покровительница! Приветствую Вас! — парень склонился перед ней, а когда поднял голову, на его лицо легла завораживающая своей искренностью улыбка.

— До… Доброе…

Вот чёрт, она даже не знает утро ли сейчас!

— Покровительница, — он подошел к ней почти впритык и достал из-за пазухи холщовый мешочек, — я принес травы, что вы любите. Для чего вы достали из ножен Апагаш и Монгун? — юноша наклонился, чтобы уложить мешок с травами на стол, и почти прикоснулся щекой к её щеке, делая это как будто нарочно.

Это ещё что такое? В каких они отношениях?

Она резко отодвинулась от него и окинула суровым взглядом.

— Прошу извинить меня, покровительница, я позволил себе лишнего, — в его словах была кротость, но на лице играла хитрая улыбка, от которой у Марты внутри всё скривилось. По неясным причинам его присутствие казалось ей похожим на застрявшую в горле рыбную кость. Отчаянно хотелось его прогнать, но он и сам понял, что не стоит занимать время «покровительницы».

Юноша пошел к двери и, не оборачиваясь, сказал мягким голосом, за которым слышалось нахальное самодовольство:

— Покровительница, прошу, явитесь сегодня к старосте деревни, ему пришло послание с просьбой о помощи.

Он вышел из дома, а она еще некоторое время растерянно смотрела на дверь. Почему он называл её «покровительница»? Где ей искать этого старосту, и какая помощь от нее требуется? Она обернулась и посмотрела на кинжалы. Значит, это Апагаш и Монгун.

Но где же их ножны, о которых упомянул этот отталкивающий парень? Кинжалы сами по себе возникли в её руках, взявшись из ниоткуда. Куда же их теперь положить? Гудящая голова разрывалась от накапливающихся вопросов, ответы на которые было неизвестно где искать.

Стоило ей только подумать о ножнах клинков, как те поднялись со стола, подлетели рукоятями к ее запястьям и скрылись в них.

Вот значит, где их ножны. Получается, это… магическое оружие?

Да кем она, чёрт возьми, стала?!

***

Родион вышел из дома покровительницы, облокотился на дверь и глубоко вздохнул. В какой-то степени ему было страшно: начавшееся тысячи лет назад, скоро должно свершиться. Он был близок к исполнению плана Прародительницы и понимал, что теперь нужно пристальнее следить за всеми, кто в нем участвует.

Резким движением поправив кучерявые волосы на голове, он обернулся. Никакие способности не нужны были для того, чтобы почувствовать на себе наглый изучающий взгляд рыжей лошади, спокойно бродившей по двору.

Родион ехидно улыбнулся кобыле, та фыркнула и отвернулась — слишком дерзка, как всегда. Ничего. С ней он разберется потом. Пока что ему приходится играть в спектакль под названием «я сын старосты деревни Куйун» и делать вид, что он не понимает кем на самом деле является лошадь.

Он отпрянул от двери и направился на выход с территории «покровительницы». Если оставаться здесь, у неё могут возникнуть вопросы. Хоть она и лишена памяти, кто знает, какие именно инстинкты остались? Пока что он не намеревался играть с огнем.

Вчера он даже слегка струсил перед тем, как лишить её памяти. Последние тридцать лет она была так слаба… А недавно и вовсе упала на самое дно. Она сходила с ума, как и все, так или иначе причастные к плану. Ему самому приходилось изводить других, и раньше он бы ненавидел себя за это, но не сейчас, когда цель так близка.

Всё должно идти своим чередом, а ненужные эмоции получится отбросить прочь. Он обязательно одержит над ними победу.

Осталось три жертвы, и к одной из них Марта должна привести.

«Родион» рядом с ней испытывал странные чувства, которые для такого существа как он были ненормальны. Не глупая любовь или привязанность, которые мешали всем людям, коих он на своем веку повидал не мало.

Ему было страшно.

Странное предчувствие охватывало его рядом с ней. Не хотелось, чтобы Марта знала, кто он такой на самом деле. А с другой стороны… очень хотелось, чтобы именно она знала всё о нем и о мире, в котором живёт.

Тогда она сломается ещё больше. Это её уничтожит.

Представление того, что она испытает при этом и как отреагирует, будоражило кровь. Он ещё не знал, как ему поступить. Пусть все зависит от неё, от того в чью ловушку она направляется и от жертвы, которую способна принести. Она была одной из двух важных фигур в плане Прародительницы, и поэтому ему нельзя было надеяться на случай, но странный азарт разливался по крови вместе с прекрасным и ужасным ощущением хождения по лезвию ножа.

Может, если у Лина все пойдет наперекосяк, будет даже интереснее? Что тогда он будет делать? Какие эмоции испытает?

Было бы приятно поиграть с ней подольше. Сломить её душу. Уничтожить все, что ей дорого. Вот только время поджимало. Жаль, она не смогла исполнить предназначенное тридцать лет назад. Что бы она тогда сделала? Возможно, упала бы ещё ниже.

Он одёрнул себя и ужаснулся. Такие мысли были не в его духе, но из-за постоянной боли, из-за новых и таких раздражающих эмоций, он менялся. Это происходило медленно и по нарастающей, но с каждым разом безумие и злость накатывали всё сильней, превращая в того, кем он когда-то боялся стать.

Теперь ему оставалось выбирать между липким страхом и мерзкой озлобленностью на весь мир, но это хотя бы удерживало наплаву. Не позволяло потерять контроль над увеченным телом и сдерживало тяжелую сущность, живущую внутри него.

Тихий, нагнетающий страх сидел глубоко в голове и тонким голоском нашёптывал о бессилии. Пожирающее чувство неизвестности сковало Марту на долгое время, не позволяя пошевелить даже пальцем ноги. Ни одной полностью оформившейся мысли не посетило Марту за время бессмысленного сидения за деревянным столом в собственных утешающих объятиях.

Сквозь затуманенные волнениями раздумья прорвалось лишь одно отчётливое решение — пойти к старосте, куда её направили. Что ещё остаётся делать? Не запираться же в этом доме и не сидеть в нем до старости. Может, получится взять у старосты телефон и позвонить домой…

Она представила разговор с отцом, который ей предстоит, и ужаснулась. «Да, я черт пойми где, можешь ли ты помочь своей блудной дочери хотя бы раз в жизни? Не нужно на меня орать. Да, я знаю, что мне влетит…» Нет-нет. Лучше позвонить брату или в крайнем случае другу. Не хотелось отрывать его от семейной жизни, заставлять его объясняться с женой… Но он определенно сорвется и поможет ей. Так что, если не получится придумать ничего лучше, звонок ему будет хорошим вариантом. Нужно же как-то вернуться.

На работе ее наверняка уволили. А еще квартира. Сколько она за нее не платила? Что с ее вещами? И где теперь жить? Уж точно не здесь.

Ладно, будем разбираться с проблемами по порядку. Сначала староста.

Марта сама себя приободрила, загнала поглубже тяготящее чувство безысходности, и вышла из дома.

За дверью стоял солнечный день, ветер гладил верхушки деревьев и приносил аромат луговых трав. Марта увидела большой двор с беседкой, каменным костровищем и строением неподалеку. Во дворе раскинулся сад разнообразных деревьев: здесь были высокие сосны, березы, яблони с маленькими созревшими ранетками и черёмуха с редкими чёрными ягодками, посмотрев на которые, Марта прикинула, что сейчас август-сентябрь.

Стараясь не думать о потерянном времени, она сосредоточилась на ощущениях.

Должно быть по весне, когда все эти деревья цветут, стоит незабываемый аромат, а трава под ними покрывается хрупким ковром из белых лепестков. Такие пейзажи всегда умиротворяли Марту и дарили ей ощущение спокойствия. Поэтому, ничего удивительного в выборе деревьев она не увидела. Вот только напоминания о том, что этот дом принадлежит ей, продолжали пугать и ставили под вопрос реальность происходящего и сохранность её рассудка.

Вокруг беседки, поедая траву, крутилась рыжая лошадь с огромным чёрным пятном на боку. Марта направилась в её сторону.

— Привет! Неужели ты моя? — Марта подняла руку и кобыла, фыркнув, толкнулась в неё. Ей показалось, что лошадь закатила глаза. — Наверное и правда моя.

Она всегда мечтала о собственной лошади, и её друзья, зная, что она этого хотела, однажды подарили ей абонемент на обучение верховой езде. Она даже ездила несколько раз в походы на лошадях. Поэтому и не удивлялась, что у её версии из будущего по двору спокойно разгуливает кобыла.

— Получается, та постройка — твой дом? Но где же твоя экипировка? Не думаю, что я езжу на тебе без всего. — Поглаживая лошадь, Марта продолжила устраивать ей допрос, за неимением другого собеседника. Говорить с непонимающим слова животным оказалось приятно, и на душе стало немного полегче. — Ты случайно не знаешь путь до деревни? Давай я найду седло, а ты отвезёшь меня к старосте?

Лошадь очень странно посмотрела на нее. Словно задавала немой вопрос. Не может же она понимать человеческую речь? Лениво хватая ртом по дороге длинные травинки, кобыла направилась в сторону постройки, которая при близком рассмотрении оказалась небольшой одноместной конюшней.

— Честно тебе сказать, я не помню, как тебя зовут. Давай, я буду называть тебя Пятнышко, пока не вспомню?

Лошадь громко фыркнула и пошла быстрее.

— Ну извини, я не очень-то умею выдумывать имена. Зато запоминается. Пятно у тебя как раз очень заметное…

За пределами её дворика находился тот самый сосновый лес, который она видела из окон спальни. Марта взглянула ввысь и увидела, как над верхушками сосен пролетел большой сокол с серыми крыльями. Дыхание на миг сбилось от вида быстро исчезнувшей птицы, но она сразу же выкинула это из головы.

У входа в конюшню на балке под тентом висело кожаное седло со стременами. Марта накинула их на лошадь, которой, казалось, до этого не было никакого дела и, поставив ногу на стремена, с лёгкостью на неё запрыгнула.

Она схватилась за поводья и направила лошадь по тропинке. На выходе со двора тропинка разделилась ещё на две. В ступоре, Марта остановила лошадь и, наклонившись, спросила у неё:

— И куда нам теперь, ты знаешь, Пятнышко? — она помолчала некоторое время, будто ожидала ответа и цокнув, недовольно покрутила головой: — ну естественно ты мне не скажешь, да?

Марта тяжело вздохнула и решила пойти по правой тропинке. Через некоторое время она поняла, что они поднимаются, а потом и вовсе увидела, что дом её находится в ущелье высоких, покрытых разнотравьем гор. Тропинка вела по серпантину вдоль одной горы ввысь. И хоть Марта начала осознавать, что деревня вряд ли находится на вершине горы, она не смогла совладать с желанием забраться на нее и осмотреть местность.

Медленно перебирая длинными ногами, лошадь поднималась по серпантину, запинаясь о катящиеся камушки, перешагивала большие корни деревьев и обходила крупные папоротники. Наконец, они забрались на вершину, и душа Марты ушла в пятки.

Она знала это место.

Перед её взором открылся невообразимой красоты пейзаж: темно-зеленые, словно мхом покрытые деревьями горы, заслоняя друг друга теснились к широкой, бирюзового цвета, горной реке.

Однажды увидев, эту реку никогда не спутаешь с другой. Река, что необузданным и яростным порывом бурлила по весне, река, что спокойной гладью усиливала цвет небосвода к осени. Однотонная, бирюзовая, захватывающая дух.

Катунь.

Марта поражённо вглядывалась в когда-то самое любимое место на всей планете. Ей казалось, что все звуки окружающего мира померкли, и слышно было только биение сердца.

Она уже хотела задаться вопросом, как же такое могло случиться, но вовремя осознала, что Алтай всегда был единственным местом, в которое ей хотелось возвращаться. Хоть она и не родилась в нем, именно здесь она чувствовала себя как дома.

Понимание это пришло вместе с тянущей, необъяснимой тоской.

Отделавшись от первоначального удивления, Марта спустилась с лошади, села в траву и оперлась на растущее у обрыва широкое дерево, под которым в высокой траве лежали кедровые шишки.

Так захотелось курить. Казалось, сигарета сейчас будет тем единственным, что способно угомонить разливающееся по телу безумие от происходящего. Но где же в этой глуши ее достать?

Едва ей стоило об этом подумать, как в ее правой ладони возникла самокрутка.

«О, значит, так это работает? Нужно придумать, что бы ещё такого попросить…» — попыталась развеселить себя Марта.

Если есть сигареты, значит должна быть и зажигалка, правильно? Она зажмурилась и попыталась мысленно представить, что в её руке возникает зажигалка, ну или спички на худой конец. Разумеется, когда она открыла глаза, в руке ничего нового не появилось.

— И что теперь делать?

Сумасбродная лошадь подошла к дереву, у которого сидела Марта и начала раздвигать головой высокую траву. Что-то с этой кобылой явно было не так. Марта посмотрела и увидела, что в траве лежит странный холщовый мешочек. Удивиться пониманию речи со стороны животного она не успела: все её мысли занял мешок. Она взяла его, развязала шнурок и осмотрела содержимое.

В нем лежала квадратная пластина из белого металла, идеально помещающаяся в ладонь. Она осмотрела ее со всех сторон, но ничего не случилось. В ней не было ни отверстий, ни пазов. Что это такое и как им пользоваться — определить с ходу не получалось.

Терпение начинало подходить к концу. От навязчивого желания курить, когда манящая сигарета уже лежала в руке, нервы, и так израненные происходящим, натянулись до предела.

Она тихо прорычала от охватившей её обиды, и в этот же момент из квадратика появилась искра, вслед за которой последовал крохотный огонёк.

Марта поднесла его к самокрутке во рту и затянулась. Удивляться происходящему ей было некогда: пусть напряжение испарилось вместе с первой затяжкой, на смену ему пришла всепоглощающая тоска, которую она отталкивала глубоко подальше в своем сознании с момента пробуждения.

На вершине горы она позволила себе остро ощутить бесконечное одиночество.

Ищет ли её кто-то?

Вряд ли её вообще потеряли. С родным братом она давно не общается, а отца не желает знать. В этом мире она одна и никому не нужна. Среди калейдоскопа сменяющихся один за другим людей в её жизни, подруг и парней, у неё был всего один постоянный человек — друг детства.

Но и их общение нельзя было назвать близким: они обсуждали всё, что происходило в их жизнях, очень много смеялись и шутили, но она никогда не могла рассказать ему, что у неё творится на сердце. Не потому, что ей не хотелось, а потому что она не желала вешать на него свои проблемы, в которых он обязательно начал бы ей помогать, пропуская важные события жизни.

Под напускной маской веселья в Марте всегда таился целый ворох внутренних бесов, о которых она не делилась ни с кем, даже с самым близким другом. Пусть он знал её самую сокровенную тайну, он не знал, какая она бывает в одиночестве. Не знал он и то, как на самом деле ей дорог.

Будет ли он её искать?

Наверняка нет. Как бы ей не хотелось, чтобы он за неё волновался, это было невозможно. Она в очередной раз пропала из его жизни, ничего нового. Тем более, у него появилась семья, и их дружба естественным образом пошла на убыль.

Марта затянулась, и с сигаретным дымом в ее легкие проникли острые иголки тревоги и боли. Её сковал невероятной силы страх, она начала задыхаться от осознания, что осталась совершенно одна, далеко от дома и знакомых людей.

У неё никого нет.

Нет даже памяти.

И почему так больно в груди?

Ощущение, будто все выскальзывает из рук, невозможность контролировать ситуацию, беспокойство за жизнь, вылившееся через край, ужас, захватывающий легкие так, что невозможно вздохнуть — всё смешалось в слезах, беззвучно капающих с подбородка. Сердце оплакивало потери, о которых не было известно рассудку.

Её лицо исказилось от плохо сдерживаемых рыданий, а руки тряслись.

Очнувшись через некоторое время, Марта увидела справа от себя маленькие белые цветы и протянула к ним руку. Пригладив их тоненькие лепестки, она начала глубоко дышать и приходить в себя, вспоминая о том, что у неё есть маленькая цель — добраться до старосты деревни.

По крайней мере, кто-то ждёт её помощи — значит, сейчас не время унывать.

Марта тыльной стороной ладони растерла слезы по лицу и поднялась с земли. Избавившись от прилипшей травы, она ловким движением запрыгнула на лошадь.

— Пойдем в деревню искать старосту.

В ее сердце продолжал играть холодный огонек одиночества, но она решила не обращать на него внимания, и двинулась в путь.

Глава 2. Старейшина Куйун

Деревня оказалась огромной. Наверное, её даже можно назвать маленьким городом или поселком. Дома в ней были небольшие — в основном одноэтажные, но встречались и выше. Некоторые из них деревянные, другие сделаны из того же серого камня, что и дом в ущелье горы. Почти у каждого дома был маленький сад или огород. По закоулкам бродили непривязанные лошади и коровы. Жизнь здесь кипела.

Стоило Марте выйти на главную улицу поселения, как ее заметили дети и начали радостно кричать, тянуть к ней руки и всеми другими возможными способами привлекать ее внимание.

— Покровительница!

— Старейшина Куйун!

— Доброго дня, Старейшина!

Марта улыбнулась, кивнула детям и пытаясь не вызвать никаких подозрений, вкрадчиво завела с ними разговор:

— Сегодня такая чудесная погода, правда?

— Правда! Надеюсь, вся осень будет такая же теплая! — ответил ей мальчишка в грязной холщовой рубахе.

Недалеко от мальчиков стояла более взрослая девочка и переминалась с ноги на ногу. Она неуклюже подошла к Марте и смущенно спросила:

— Покровительница, а вы придёте на праздник?

Конечно же она не знала ни что за праздник, ни тем более, когда он состоится, но надела на лицо непроницаемую маску, и уверенно ответила:

— Разумеется приду. Ребята, вы лучше подскажите мне, где сейчас староста?

— У себя дома, где же ещё!

Марта не нашлась, что на это ответить. Она оцепенело уставилась на ребенка, который это сказал. Слишком ли подозрительно она будет выглядеть если спросит, где этот дом?

Да и какая, по сути, разница как она будет выглядеть. Это же дети!

Пока она думала, один из мальчишек сказал, разведя руки:

— У старосты такой большой дом, самый большой в деревне! Я когда вырасту тоже стану старостой и буду жить в большом доме! Еще, говорят, он постоянно ест орехи в меду — и на завтрак, и на обед! А мне мама разрешает только раз в день и то всего лишь ложку!..

Марта улыбнулась и мысленно поблагодарила бесхитростного ребенка. Она попрощалась с детьми и отправилась на поиски самого большого дома.

Пока её лошадь шла, со всех сторон на неё смотрели дружелюбные и любопытные глаза. Некоторые из местных махали ей рукой, другие просто здоровались, называя ее «Старейшина Куйун» или «Покровительница». Она увидела много маленьких лавок, в одних продавались изделия из дерева, в других дублённая кожа, разнообразная шерсть, где-то были и продовольственные продукты, такие как мёд, варенье, мясо, молочные продукты, и несколько лавочек с травами. Периодически ей на глаза попадались запряжённые повозки.

Марта неожиданно поняла, что ей не давало покоя всё это время: ни у кого не было телефонов или машин. На домах отсутствовали кондиционеры и спутниковые антенны. Вокруг ни одной линии электропередач или даже водопроводной трубы.

Она остановила лошадь и озадаченно оглянулась по сторонам. Голова кружилась от нахлынувшего негодования, но Марте пришлось взять себя в руки и попытаться успокоиться. Больше всего пугал тот факт, что по началу она ничего даже не заметила.

Наверное, в какой-то степени ею и впрямь руководило подсознание. И пока она пребывала в недоумении, оно контролировало ситуацию и вело Марту вперед. Возможно, так всегда происходит при амнезии. Или ее потеря памяти отличается от того, что случается с людьми обычно в такой ситуации.

Такое предположение казалось странным, но имеющим право на существование.

Постояв на месте некоторое время, она пришла в себя и решила просто делать, что от неё потребуется. Она никогда не жаловалась на судьбу и не пыталась её изменить, так зачем сейчас переживать? Она собралась идти туда, куда ей скажут и просто плыть по течению. В конце концов, что в этом плохого?

Марта почти физически ощутила, что рано или поздно она всё вспомнит. Ну и что ужасного, если это будет «поздно», а не «рано»? Мир же не рухнет?

Она направила лошадь вперед и пройдя мимо нескольких домов, заметила вдалеке четырехэтажное здание.

Большой дом старосты стоял на берегу реки. Марта выдвинулась в его сторону.

Перед каменным зданием, у входа, она засмотрелась на две деревянные таблички. На левой был вырезан олень с разукрашенными белой краской узорами на теле и зелеными камнями вместо глаз, а на правой — сокол, ничем не украшенный. На двери красовалось дерево с широкой кроной, выполненное руками того же мастера. Марта оставила лошадь в стойле, на секунду задержала взгляд на соколе, и ощутив странное желание прикоснуться, отошла к двери и постучалась.

Спустя некоторое время дверь отворилась. Перед ней стоял тот же юноша, что утром принес ей травы. Он лучезарно улыбался, обнажая белые — неестественно белые — зубы.

— Покровительница, прошу, входите, — он жестом пригласил её. — Староста ждёт в своем кабинете на втором этаже. — Юноша переменился в лице и заискивающе спросил: — всё ли в порядке у моей покровительницы?

Марта тотчас же почувствовала смущение. Юноша вызывал у нее отвращение, что само по себе казалось странным.

— Все нормально, — отрезала она. — Я пойду.

Она отмахнулась от него и не смея больше глядеть на это лукавое лицо, отправилась к лестнице на второй этаж. Ей сегодня точно улыбнулась извращенная фортуна — первая же дверь на втором этаже оказалась кабинетом старосты.

За широким столом сидел мужчина лет сорока-пятидесяти. У него было чистое, уверенное лицо и твердый взгляд. Такие люди всегда вызывают доверие у собеседника.

Не отрываясь от бумаг на столе, староста произнес:

— Войдите.

Марта села напротив старосты и ненароком заглянула в бумаги. На одном листе таблица с товарами и сумма, заработанная продажей этих товаров, на втором — купленные товары и сумма, потраченная на их покупку. Староста заметил, что Марта вглядывается и заговорил, не поднимая глаз:

— В деревне Мааны в этом году произвели меньше мёда, чем в прошлом. Боюсь, придется урезать поставку хлопковой одежды и приправ… Я ещё подумаю над этим. К Равноденствию предоставлю вам отчет.

Прислушавшись, Марта поняла две вещи: первая — кажется, она тут работает, вторая — работа эта похожа на работу бухгалтера или логиста.

Стоит ли ей остаться и помочь, если она не знает, что нужно делать? Или сообщить старосте правду и попросить, чтобы он отправил её в больницу или домой? Собственная беспомощность вдруг камнем упала ей на грудь.

Она приняла равнодушное выражение лица и спросила:

— Староста, какая помощь от меня требуется?

Он резко поднял голову и Марта заметила в его глазах въедливое любопытство. Неужели она себя выдала? От волнения вспотели ладони, и она бесстыжим образом вытерла руки о подлокотники кресла.

— Такая же, как всегда, разумеется, — ответил он ей добродушно. — Старейшина Куйун, отобедаете со мной?

Прошло много времени с момента пробуждения, но есть ей до сих пор не хотелось. Тем не менее, она вежливо согласилась. Староста позвал кудрявого юношу — своего сына — которого, как выяснилось, зовут Родион, и попросил его принести обед в кабинет.

Пока они ждали еду, староста продолжил работать с бумагами, периодически останавливаясь и задумчиво стуча перьевой ручкой по чернильнице. Через некоторое время он поднял на Марту зоркий взгляд, за которым читалась проницательность, и вдруг спросил:

— Покровительница, у вас всё в порядке?

— Да, конечно всё… в порядке, — неуверенно ответила она и закусила губу. Она подумала, что ей нечего скрывать от этого человека, и решила довериться ощущениям. Подняла глаза и с натянутой улыбкой сказала: — на самом деле нет. Я ничего не помню.

Взгляд умных глаз напротив сделался чрезвычайно напуганным. Староста опустил перо и спросил:

— Совсем ничего? Старейшина, как много вы не помните?

— Ха-ха… Откуда же мне знать? — она положила руку на лоб и тревожно посмотрела на собеседника. — Я помню, как жила в квартире, смотрела фильм, и вот, проснулась тут… Все называют меня Старейшиной, и всё такое старинное!

Староста схватился за голову и уставился на нее. Несколько долгих минут он продолжал смотреть на неё, изредка моргая. Наконец, почти шепотом он спросил:

— Но как это возможно?

Марта лишь горько рассмеялась:

— Вы задаете вопросы, на которые у меня нет ответов.

Староста посидел еще некоторое время, разглядывая лицо Марты, затем, тяжело выдохнув, встал и направился к книжным полкам за его спиной.

— Мой предшественник оставил мне… Думаю, это как раз тот случай, когда оно пригодится. — Он достал несколько книг, перевернул каждую и потряс, но из них ничего не выпало, и он перешел к следующей книжной полке. — Да где же…

Из очередной книги выпало большое серое перо, от вида которого у Марты защемило сердце. Она вдруг совершенно потерялась в ощущениях и сморозила полную чушь:

— Что это?

«А так и не скажешь, что это! Да что с тобой?» — попыталась она привести себя в чувство.

Староста сначала удивленно посмотрел на неё, но осознал, что его собеседница потеряла память, и объяснил:

— Старейшина Куйун, это перо для связи с вашим Божественным Орудием. Вы оставили его моему предшественнику, на случай если с вами что-то случится. Вроде бы его нужно поджечь…

— О, так вы совсем недавно тут работаете? А что за Божественное Орудие? Что-то вроде моих клинков? — Марта вежливо улыбнулась.

Мужчина уставился на нее ничего не выражающим взглядом.

— Покровительница, я являюсь старостой деревни Куйун больше десяти лет.

«Я передала перо его предшественнику, когда мне было четырнадцать лет?». Логика старосты могла быть правильной только если Марте было гораздо больше ее двадцати четырех лет. Но она не постарела. Она припомнила себя в зеркале и поняла, что не заметила ни единого возрастного изменения. Но в четырнадцать лет она не то, что не передавала никакого пера, она и на Алтае-то не бывала.

Полная чушь.

— Старейшина Куйун…

Марта обратила внимание на название деревни. Почему здесь ее зовут также?

— …Вам примерно триста лет.

Земля мигом ушла из-под ног Марты. Она перестала слышать — уши накрыл нестерпимый звон. Если бы она стояла, то после этих слов тут же упала бы от невозможности управлять конечностями.

— Но как… как такое может быть?

— С тех пор как вы сегодня проснулись, не заметили совсем ничего странного?

Тут она вспомнила, что у неё в запястьях хранятся два клинка, а когда она захочет, перед ней возникает сигарета, и зажигалка ей вовсе не нужна: она сама может сделать огонь с помощью странного квадрата…

Насколько Марта помнила, магии в мире не существовало, но вокруг неё с самого утра творилось волшебство.

— Заметила…

Дверь открылась, вошёл кучерявый юноша, а за ним ещё две женщины. Они несли еду и напитки. Староста убрал бумаги со стола и освободил место для блюд.

Марта взглянула на стол. Тут было две тарелки щей, пироги, жилистое варенное мясо, тарелка с нарезанным хлебом и баночка земляничного варенья. Также одна из женщин принесла хрустальный кувшин с красным напитком, глиняный чайник, две рюмки и две чайных кружки.

Как только все вышли, Марта рассеянно потянулась к кувшину.

— Что это?

— Настойка на рябине. Я налью.

Как только он передал ей рюмку, она одним глотком выпила её содержимое и почувствовала, как обжигающаяся жидкость потекла по горлу.

— Ещё.

Староста понимающе посмотрел на неё и подвинул кувшин.

— Вы ведь не голодны, так?

— Не голодна, — сказала она, выпив вторую рюмку и набравшись немного смелости.

— Насколько я понимаю, вам не нужно принимать пищу, но вы всё равно иногда едите.

Марта уже устала удивляться. Она с кислым лицом подвинула тарелку с супом ближе к себе, взяла ложку и начала есть. От горячей пищи её начало отпускать ощущение безысходности.

Она повторила вопрос, который волновал её больше остальных:

— Так что это за Божественное Орудие?

— Я даже не знаю, как это объяснить… Дело в том, что я и мой предшественник никогда его не видели. Слышали только сказки и легенды. Думаю, это ваш помощник.

Марта опустила ложку и недоверчиво посмотрела на мужчину напротив.

— И когда мы подожжём перо, он вдруг поймет, что со мной что-то не так? — иронично спросила она.

— Старейшина Куйун, у вас есть другие предложения? — с укором ответил вопросом на вопрос староста. В его взгляде читалось явное неудовольствие. Марта несвоевременной потерей памяти, видимо, нарушила его планы. Она потупила взгляд и налила еще рюмку крепкого напитка.

— Так… От меня вроде требовалась какая-то помощь.

Староста тяжело сглотнул и снова схватился за голову. Его глаза метались вслед за мыслями. Проведя минуту в размышлениях, он заявил:

— Боюсь, это нельзя откладывать. Путь до той деревни займет около восьми часов.

— Какой деревни? — недоумённо посмотрела на него Марта.

— В деревне Булут разыгралась нечисть или демоны. Старейшина, с этим сейчас справитесь только вы. Серебряный Отряд может опоздать, в одиночку вы доберётесь быстрей.

Нечисть? Демоны? Серебряный Отряд? Так вот чем она занимается? И откуда вообще эта нечисть взялась?

Марта не стала больше задавать вопросов старосте, поскольку сейчас не была готова услышать ещё хоть что-то, переворачивающее её мирное существование с ног на голову. Демоны, так демоны. Ладно. Если староста говорит, что она справится, придётся в это поверить… Не слишком ли он в ней уверен?

Она изо всех сил старалась не задумываться что именно ей придется делать в деревне Булут. Пока что ей оставалось только отправиться в неизвестном направлении. А там… там что-нибудь придумается. Всяко лучше, чем сидеть на месте.

— Я не могу позвонить?.. — Она огляделась по сторонам, вспомнила отсутствие спутников и даже машин. Триста лет, точно…

Твою мать.

Староста бросил на нее странный взгляд и промолчал. Он, наверное, и слова «звонить» не знает. Что это за будущее такое?

Закончив трапезу, староста деревни достал из ящика спички, и вместе с Мартой понуро отправился на выход.

На улице он бережно уложил на пень перо, и поджёг его. После он посмотрел на Марту, на лице которой всё ещё стояло недоумение, и сказал:

— Отправляйтесь в Булут по дороге направо. Нигде не сворачивайте. Думаю, вы справитесь.

Последнее прозвучало так уверено, что Марта сама начала верить в свои силы. Мало ли, ей понадобится всего разок глянуть на демонов или нечисть и те перестанут делать… что бы они там не делали. Или решить их судьбу — такое уже несло за собой ответственность, которой она побоялась. Ладно. Ей триста лет, а значит она, по сути своей, нечто необыкновенно чудесное. И как бы не тряслись руки, когда она выводила лошадь из стойла, сидеть на месте ничего не делая, в неведении, ожидая некой участи — хуже, чем откинуть страх и помчаться навстречу неведомому.

Погрузившись в мысли, она не заметила, что староста успел вернуться в дом и выйти с ношей в руках.

— Возьмите, к ночи будет холодно. Наверное…

Марта оглянулась на него и увидела, что он держит узорчатое пончо с большим капюшоном. Она благодарно приняла подарок, и спросила:

— А как зовут мою лошадь? Я прозвала ее Пятнышком, но ей явно не понравилось.

— Её зовут Миля, это самая быстрая лошадь в нашей деревне, — с добродушной улыбкой ответил ей староста, и вдруг хитро прищурился: — а моё имя спросить не желаете, Старейшина Куйун?

Марта почувствовала, как к щекам подкрался румянец и стыдливо спросила:

— Староста, как вас зовут?

— Меня зовут Дмитрий, — улыбнулся он.

— Спасибо вам за помощь! — сказала Марта и, запрыгнув на лошадь, направилась в сторону, которую ей указал староста деревни.

Глава 3. Белый и серый

Марта выехала из деревни и пришпорив лошадь, отправилась в сторону Булут.

— Миля, значит? С именами у меня действительно туго, — посмеялась она.

Под недовольное фырканье кобылы, Марта задумалась о том, что сказал староста. Неужели ей действительно триста лет? Словам этого мужчины хотелось верить, да и кому придет в голову шутить подобным образом?

Значит, все, кого она знала, уже давно мертвы?

Щемящее чувство одиночества, усиленное настойкой на рябине, разлилось по телу и накрыло огромной волной. Почему это случилось именно с ней? Пусть она никогда не была ни к кому сильно привязана, но издевательством судьбы казалось узнать, что ты потерял всех, да к тому же ещё и сотни лет назад.

Ветер от быстрого бега лошади развевал волосы и обдувал лицо. Марта почувствовала себя необычайно свободной. Равной ветру. Прямо сейчас, в погоне за приключением, среди гор и великой реки, она свободна!

Но так одинока.

Хотелось кричать, и она позволила себе это. В многострадальном её крике схлестнулись чувство лёгкости и горькая тоска. Одновременно она ощущала себя так, будто похоронила весь мир, но высвободилась из его оков, и взлетела ввысь. Как вольная птица, летящая сквозь облака. Ветер хлестал волосы по спине и зазывал ввысь. Хотелось поддаться этому чувству, подпрыгнуть, кричать ещё и ещё. Разреветься от переполненной чаши, в которой хранились эмоции. Ветер бы это позволил.

Такое неправильное и нечестное чувство, такое уродливое и эгоистичное. Но ей не перед кем было оправдывать ощущения. Горы, глядящие на мир свысока и похоронившие в разы больше, вторили ей. Древние, как сам мир, горы, казались вечными наблюдателями, неспособными вмешаться в судьбу хотя бы одного человека. Может, и она была такой же. Объединенной с этим миром, незыблемой, растущей от землетрясений и стоящей здесь испокон веков. Могла быть как снежной лавиной, сносящей все на пути, так и спасительным укрытием для людей.

Марта неслась сквозь ветер, и из-под копыт её лошади во все стороны поднималась пыль и летели маленькие камни. Она проносилась мимо бурлящей горной речушки, что впадала в бирюзовую Катунь, она видела белок, снующих между ветвей сосен и кедра, в полях её окружало бесконечное количество маленьких разноцветных цветов среди высокой травы. Она никогда раньше не была такой свободной. И пусть сердце сдавало позиции перед липким страхом, сейчас она не хотела его слушать.

Марта уже ехала пару часов, и лошадь начала уставать.

— Хорошо, Пятнышко, давай передохнем.

Она остановила лошадь и села на валун, из-под которого вырывались налитые соком суккуленты.

Марта представила, что в её руке появляется самокрутка, уставилась на руку, но в ней ничего не оказалось. Она попробовала ещё раз, но снова ничего не получилось.

— Сигарета, появись! — недовольно выкрикнула Марта, чувствуя себя глупо, но рука так и осталась пустой.

Тогда Марта встала и отправилась к реке. Она села коленями на каменистый берег и посмотрев на отражение в реке, заметила шрам на правой брови. В прошлый раз она не слишком разглядывала лицо, поэтому его не заметила. На ощупь шрам казался плотным. Не задумываясь о его появлении, она набрала в руки холодной воды и смочила лицо.

«Но почему мир вдруг стал таким? — подумала Марта, — что случилось с человеческой цивилизацией? Откуда взялась магия и бессмертные люди? И если я действительно бессмертна, откуда шрам? Надеюсь, этот мой „помощник“ сможет хоть что-то объяснить».

И как он, спрашивается, найдет ее?

Марта посидела некоторое время у реки, полоща руки и не замечая прохлады горного ручья. Лошадь, напившись, смотрела на дорогу, показывая хозяйке, что она готова двинуться в путь, да и Марта не собиралась долго здесь оставаться, она запрыгнула на кобылу и отправилась в дорогу.

Через несколько часов, когда начали опускаться сумерки, небо заволокло пеленой и верхушки мохнатых темно-зеленых гор укрылись в белые одеяния из тумана, Марта пустила лошадь быстрее, желая добраться до деревни, пока окончательно не стемнело.

Она неслась на всей скорости, что могла выдать её кобыла, как вдруг с помощью незнакомого, но такого первозданного и естественного ощущения, почувствовала затылком опасность. Марта обернулась и увидела, что с неба, целясь ей в голову, на невероятной скорости пикирует тёмно-серый сокол.

В панике она резко остановила лошадь, та по инерции встала на дыбы, и Марта, не удержавшись за поводья, полетела вниз. Она уже была готова стукнуться о каменную почву позвоночником, как её схватили в крепкие объятья. Марта увидела только два огромных тёмных крыла, заворачивающие её в кокон, и почувствовала, что они вместе со спасителем упали на землю.

Она открыла глаза и обнаружила себя на груди одетого в темные одежды мужчины с огромными крыльями. Запах, доносившийся от него, казался неуловимо знакомым и родным, от чего её душа тотчас покинула тело, а сердце пустилось в пляс.

— И когда ты разучилась управлять лошадью? Спина теперь болит…

Глупое сердце Марты пропустило удар.

Этот голос!

Она перекрутилась, поднялась на локтях и ошеломлённо посмотрела в лицо ворчливого спасителя.

Это он!

На неё смотрели два светло-серых глаза из-под всегда насупившихся густых бровей. Копна мягких каштановых волос, собранных в пучок с выбившимися прядями, распласталась по земле. Он был также красив, как и раньше, когда его внешность сводила с ума многих. Марта не могла оторвать взгляд от человека, чудом появившегося здесь, и не могла вымолвить ни слова. Она открыла рот, в попытке что-то сказать, но вместо этого вышло лишь хриплое и слабое:

— А?

— Что «а»? Так давно меня не видела, что забыла? — грубо выпалил человек-птица. Грубость была напускной — Марта видела это по искрам в глазах.

Крылатый мужчина схватил её за подмышки и, поднимаясь сам, поставил её на ноги. Его высокая и стройная фигура была укрыта в темную одежду, а через плечо висела сумка из кожи.

Марта продолжала смотреть ему в глаза, и он смущённо спрятал их за ресницами. Он повел плечами и крылья исчезли. Перед Мартой стоял обычный человек.

— Ну, — растерянно начал он, — ты так и будешь молчать? Прогнала меня около тридцати лет назад и теперь меня вызывает староста твоей деревни и сообщает, что с тобой что-то случилось. Ты… в порядке?

Марта протянула к нему трясущуюся руку, и крепко обняла.

— Илья? — выпалила она в его грудь, судорожно глотая воздух.

Не отвечая на объятия, он стоял, не смея двинуться ни на сантиметр, в его глазах плескалась тревога вперемешку с тихой радостью.

— Илья, это правда ты?

Он аккуратно отодвинул её от себя и встревоженно заглянул ей в глаза.

— Почему ты меня так называешь?

— Это же… — растерялась Марта, — это же твоё имя.

— Ты не звала меня так очень давно. Что с тобой произошло?

В последний раз она видела его на свадьбе. На его свадьбе. У него была прекрасная жена, с которой Марта подружилась. И хоть женился он через пару месяцев после знакомства, она была рада за него.

Илья был другом Марты с самого детства. В школе они десять из одиннадцати лет сидели за одной партой. Оба остались жить в родном городе и знали — если что-то случится, они есть друг у друга. Они ругались, расставались на время, и снова сходились. И пронесли свою дружбу сквозь время.

Он был тем человеком, который способствовал тому, что её надежда на будущее, задыхаясь в предсмертных потугах, выжила, когда она осталась совсем одна. Единственным человеком, знающим, что происходило в её семье, и спасающим в трудные моменты.

Однажды Марте было негде жить, и она три месяца жила в квартире с его родителями. Один раз он попал в реанимацию, и она сидела под дверью больничного отделения всю ночь, не сомкнув глаз. В школе, они с другими детьми прыгали вокруг огромной лужи глубиной в метр, и Марта в неё провалилась. Все, даже Марта, хохотали так, что попадали на землю, а он смотрел на неё из-под густых бровей и злился, что она такая глупая. А может, гневался на себя, что недоглядел. Потому что считал себя ее защитником.

Марта посмотрела на его все тот же тяжёлый взгляд, в котором пускай и прибавилось что-то незнакомое, но это не мешало теплу пустить корни в её сердце. Значит, она не одинока. Значит, он рядом, даже через триста лет.

Её душа воспарила от охватившего чувства благодарности и облегчения. Она тут же затараторила:

— Илья, последнее моё воспоминание — примерно через пару недель после твоей свадьбы. Я ничего не помню, и даже не понимаю, кто я такая. Меня все зовут Старейшиной и покровительницей, я живу в глуши, а староста вообще сказал, что мне триста лет…

— Через пару недель после моей свадьбы? Это же… — Илья отошёл и сел на большой валун, на светлом лице читались смятение и озадаченность.

— Я так рада тебя видеть! Я уже решила, что осталась совсем одна.

Уголки губ Ильи горько дрогнули, а брови, что и так были близко к глазам, совсем их закрыли. Он помолчал несколько долгих секунд, а потом едва слышно сказал:

— Я тоже очень скучал, Куйун.

В этих словах отразились боль и агония одиноких и безумных тридцати лет, которые Марта не смогла уловить.

— О, так это теперь моё имя? — Марта подскочила к нему и села рядом. Её сердце было готово вырваться из грудной клетки в радостном порыве, как вдруг она кое-что поняла. — Ты сказал, что я прогнала тебя около тридцати лет назад? Почему?

Илья уложил голову на кулак и пустым взглядом посмотрел на нее.

— Не помню.

Марта покосилась на него, уже собравшись бестактно расспросить, как он мог не помнить, но увидев, что Илья сильно растерян и подавлен, решила всё же отложить этот вопрос на потом.

— Тогда… Тогда, расскажи хотя бы кто я такая и откуда у тебя взялись крылья.

Он прижал ноги к груди и достал из кармана плотной темной куртки две самокрутки и коробочку со спичками.

— Будешь?

— Конечно, ещё спрашиваешь, из моей руки вылезла только одна. — Обиженно ответила Марта.

Илья усмехнулся с оттенком печали:

— Забыла пополнить запасы?

Он протянул ей самокрутку и уже достал спичку, как Марта остановила его:

— Стой, у меня есть вот это, — она достала из кармана штанов белый квадратный предмет.

— А, точно… твой преобразователь.

— Преобразователь? — спросила Марта и представила как из странной вещицы появляется огонь. На ладони тут же вспыхнуло маленькое пламя.

Марта подожгла сначала сигарету Ильи, затем свою.

— Он преобразует твою силу в другие. Но силы ты тратишь на это много, а выходит всего ничего, сама видишь.

Она любопытно оглядела белый плоский предмет и сложила его обратно в карман штанов.

— Тебе не обязательно складывать его в настоящий карман, у тебя есть что-то вроде внутреннего «кармана». Разве не так ты достала самокрутку?

— Хмм… — задумалась Марта, — а как это сделать?

— У меня не спрашивай, я понятия не имею.

Марта вспомнила о клинках и достала из кармана преобразователь. Она посмотрела на него и представила, что он пропадает также, как клинки. Преобразователь сразу же исчез.

— Удобно. А у тебя такого нет? — она указала на его сумку.

Илья повернулся к ней и осуждающе поморщился. Марта смутилась, но не стала отворачиваться, она была несказанно рада тому, что рядом с ней сидел самый близкий человек и хотела наглядеться на него вдоволь.

Илья сказал:

— После моей свадьбы, у тебя проявилась сила. Она проявилась у одиннадцати людей по всей планете. Тогда ты исчезла, и я не видел тебя до самой своей смерти.

— Что? — радость Марты в миг превратилась в тревожную бурю. «До смерти»?

Илья смотрел на Марту ничего не выражающим взглядом, явно не собираясь рассказывать, что означает его «смерть».

— Когда ты исчезла, в мире случилась Великая Катастрофа — так её прозвали люди. По всей планете открылись Демонические Врата, и из них вырвалась нечисть всех сортов. Люди начали вымирать, мы не способны были отразить их. Я… Аня… она тогда только родила.

Марта мягко взяла его за предплечье, желая успокоить, но с удивлением заметила, что на его лице не было эмоций. Разумеется, ведь это было сотни лет назад, он, наверное, уже сумел это пережить.

— В общем, я умер, и оказался в странных летающих скалах, где меня ждала ты. Ты призвала меня стать твоим Божественным Орудием, и я согласился. Насколько я помню, ты находилась в тех скалах больше двадцати лет, но в нашем мире прошло полтора года. Людей с проявившимися способностями призвали в то место, и каждый мог выбрать себе Божественное Орудие среди умерших или ещё живших.

— Кто призвал туда людей со способностями? — прервала его Марта. Этот вопрос всплыл у неё подсознательно. Она ни капли не удивилась тому, что призвала именно Илью, поскольку больше ей попросту некого было призвать.

— Этого я не знаю, — горько ухмыльнулся он. — Мы пробыли в том месте ещё около десяти лет, наверное… Время там текло странно, не было ночей, поэтому тяжело сказать сколько прошло. Потом мы отправились воевать с демонами. Война длилась восемь лет, после чего мы закрыли все Врата.

Марта посмотрела на потемневшую реку и постаралась переварить услышанное. Она попросила ещё одну сигарету и долго смотрела на выходящий из неё дым. Врата, Катастрофа, Куйун, Божественные Орудия и суперспособности. Сумасшествие.

— А почему ты птица? — выйдя из ступора спросила она.

— Это моя совершенная форма.

Илья встал с камня, отряхнулся и подошёл к лошади.

— Как её зовут?

Марте показалось, что он улыбнулся на этих словах.

— Миля.

— О! Интересное имя… — Илья попытался погладить лошадь по морде, но та резко отвернулась и отошла от него. Он подозрительно прищурился ей вслед.

— Не смейся! — сказала она, а сама рассмеялась, слезая с большого камня.

Илья развернулся к ней и сказал:

— У тебя тоже есть совершенная форма. Не такая, как у меня.

— А какая?

— Ты уже пользовалась своей силой?

Марта усмехнулась, вспоминая неприятную привычку Ильи — отвечать вопросом на вопрос и чувствуя внезапно накатившую близость с ним. От того, что он именно такой, каким был когда-то давно, пусть и изменившийся, погрубевший и странно озлобленный.

— Ну, — задумалась она и неловко продолжила: — я только от страха призвала клинки сегодня утром, а что за сила я не знаю.

Илья подошёл и взял её за запястья, Марта потупила взгляд и невольно дрогнула, при этом удивляясь своей реакции. Он поднял её руки, показывая её собственные ладони.

— Да, я их видела, — растерянно отшутилась Марта.

— Смотри, я обхватил твои запястья в обруч, чувствуешь?

— Да, — Марта определённо не понимала к чему он клонит.

Он убрал руки и спросил:

— На том месте, где я обхватил, представь сгущённый воздух.

Ей не пришлось представлять, эти места до сих пор отдавали чужим обжигающим теплом.

— Так, — глаза Марты мельтешили, а разум начала захватывать паника.

— А теперь отправь этот воздух до кончиков пальцев и наружу. Должно сработать.

Марта зажмурилась и сделала, как он сказал, направив ладони в землю. Она почувствовала, как от запястья до кончиков пальцев прошла тяжёлая волна, сдавившая её ладони, и постаралась выпустить.

Она открыла глаза и увидела, что сидит на диване в съемной квартире, а в стене красуется большая дыра. На экране ноутбука, который лежал на её бёдрах, главный герой из пистолета расстрелял врага, после чего включилась эпичная музыка.

Сквозь арматуру и сыплющуюся штукатурку на том месте, где только что была цельная стена, она увидела, недоумевающего дедушку из соседней квартиры.

Марта моргнула и задыхаясь упала на колени в траву, рядом с только что появившейся ямой. Илья схватил её за плечи и сел на колени рядом.

— Что случилось? — в его голосе слышались нотки страха.

— Я увидела… Увидела прошлое, — пытаясь отдышаться, сказала Марта.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — голос Ильи дрожал и сам он был натянут как струна.

— Вроде да, — Марта посмотрела на яму рядом с собой. — Это я сделала?

Он помог Марте подняться, и тревожно спросил:

— Что ты вспомнила?

— Судя по всему, моё проявление «силы» первый раз.

Илья едва заметно выдохнул с облегчением, и сердито спросил:

— И как ты собралась в эту деревню? Если бы я не прилетел, что бы ты делала? Била бы демонов или нечисть клинками, которыми даже не умеешь пользоваться?! — он свирепо прорычал и продолжил на нее кричать: — ты глупая! Зачем ты вообще доверилась этому старосте? Ты хоть узнала кто лишил тебя памяти, прежде чем всем в мире рассказывать?..

Марта, уже собираясь накричать на него в ответ, поняла смысл его последней фразы, потупила взгляд и почти шепотом спросила:

— Что? Кто-то лишил меня памяти?

Илья резко прервал пламенную речь и озадачено посмотрел на Марту.

— Ты думаешь, что упала с дерева, набила себе шишку и у тебя отбилась память? — ехидно высказался он. — Ты божество, идиотка!

— А может ты уже прекратишь меня оскорблять?! — она всё же не сдержалась и повысила тон на своего обидчика.

— Ты!..

Илья громко втянул воздух, развернулся и, ругаясь себе под нос, пошёл по тропе. Из его спины из ниоткуда появились крылья, от взмаха которых вокруг поднялся ветер, и в следующий миг он уже был в воздухе в виде сокола. Илья взмахнул темно-серыми, как летняя ночь, крыльями и улетел ввысь.

Марта долго смотрела в его сторону, затем, выйдя из ступора, подняла камень с земли и сердито швырнула его в сторону, где только что был её друг.

— Это ты идиот!

Она села на тот же валун, на котором они не так давно курили, и задумалась о том, насколько же сильно изменился Илья. В его глазах мелькало что-то незнакомое, тёмное и глубокое. Но от нее не укрылось его волнение. Пусть он и прикрывал неуверенность озлобленностью и гневом, Марта не могла этого не заметить. Он словно стоял на краю пропасти и был готов рухнуть в любой момент.

Ей показалось, будто её душу придавили таким же валуном, как тот, на котором она сидит. Сердце защемило и слезы обиды подкатили к уголкам глаз, однако она их удержала. Она надеялась, что Илья вернётся, и ей не хотелось показаться перед ним слабой.

Марта поднялась, несколько раз очень медленно вдохнула свежий воздух, подошла к лошади и сняла привязанное к седлу пончо. Она накинула его на плечи, и от тепла шерстяной одежды ей стало легче. Марта тут же вспомнила старосту деревни.

По какой-то причине она ему доверяла. Марта решила, что интуиция её не обманывает, ведь тело порой помнит больше, чем разум. Да и на что ещё она может положиться, кроме интуиции?

Марта призвала клинки и рассмотрела их. Сообразила, что Апагаш это тот меч, что хранился в её левом запястье — эфес клинка из белого оленьего рога, на котором были вырезаны замысловатые узоры, разобрать которых в свете сумерек она не смогла. Клинок был необъяснимо белым, казалось, весь свет луны направился только в него, но он не отсвечивал, наоборот, был странно матовым, будто выполнен не из металла. Монгун был больше похож на катану, у него не было гарды и рукоять из того же рога плавно перетекала в серебристую сталь. Из рукояти вырывались несколько «ветвей», что обхватывали тонкий клинок.

Удивительное оружие.

Марта отошла далеко от лошади и подняла их ввысь. Тут же поняла, что держит их неправильно, поменяла хватку и начала фехтовать. Она полностью отключила разум, и дала волю телу и гневу. Злость была направлена не столько на Илью, сколько на саму себя. Кем она стала, что может так просто отказаться от единственного близкого человека? Как могла она прогнать его?

Быстро разрезая воздух, она несколько раз кувыркалась, делая выпады, и даже сделала сальто в воздухе. Отталкивалась от стволов и веток деревьев, прыгала так высоко, что быстрые клинки в ее руках рубили верхние ветви. Это было не тренировкой — танцем, ритм которого отбивало её пламенное сердце. Она спрыгнула на поле, и встала на месте, пытаясь отдышаться.

В голове крутились самодовольные мысли вперемешку с изумлением. Если бы она попыталась проследить движения, то только бы все испортила. Натренированное годами тело не требовало одобрения разума. Марта действительно чувствовала себя невероятной! Неудивительно, что староста положился на неё, даже зная об отсутствии памяти.

Вдруг у нее возникла дрожь по всему телу, она подняла голову и увидела, что в неё летит стрела.

Она с легкостью отбила стрелу, но за ней последовала вторая. Когда она отбила и её, с земли поднялась первая и, движимая неизвестной силой, направилась в сторону Марты. Она извернулась и отбила стрелу, но не заметила, как, целясь в её глаз, прилетела третья. Марта уже хотела увернуться, но было слишком поздно. Стрела была в сантиметре от глаза.

Не достигнув цели, белая стрела упала на землю.

— Всё-таки плохо.

Илья, разозлившийся до этого, не улетал далеко и все это время наблюдал за Мартой, не смея отвести взгляд. Спустя почти тридцать лет одиночества и боли у него наконец появилась возможность разговаривать с ней.

Марта услышала голос Ильи, развернулась в его сторону и увидела, как к нему возвращаются стрелы. В руке он держал белый лук из того же материала как рукояти её клинков. Как только вернулась последняя стрела, лук исчез. Илья вышел из-за деревьев.

— Успокоился? — скрывая за холодностью тревогу, спросила Марта.

Илья подошел к ней ближе, наклонился, чтобы поравняться с ней, заглянул в её глаза и сказал:

— Пообещай мне кое-что.

Марта удивилась внезапной просьбе:

— Что?

Он словно не заметил её удивления, протянул руку и поправил выбившуюся прядь на лбу.

От прикосновения она стушевалась и дрогнула. К лицу прилила кровь, и Марта поблагодарила весь мир за то, что сейчас слишком темно, чтобы увидеть румянец на её щеках. Только она начала удивляться такой реакции на человека, который всю жизнь был ей роднее собственного брата, как он прервал её:

— Пообещай, что не отвернешься от меня, как только вспомнишь всё.

— Ты что-то натворил?

Илья сел на землю.

— Думаю, что обидел тебя, — буркнул он себе под нос. — Я не хочу об этом, просто пообещай. Пожалуйста.

— Ну, хорошо, обещаю. — Ей было тяжело видеть друга в таких странных чувствах, поэтому она решила не продолжать расспрос.

Илья посмотрел на неё снизу вверх и горько ухмыльнулся.

— Сойдет.

Марта убрала клинки, плюхнулась рядом с ним и полностью легла на землю, надев перед этим капюшон. Она посмотрела на тёмное из-за туч небо, и пространно сказала:

— Так значит я божество, а ты мое Божественное Орудие. И кто же меня сделал этим божеством?

Илья достал две самокрутки — уж больно много эмоций вызывал сегодняшний вечер, чтобы выносить его без сигарет, — протянул одну Марте, и вытащил спички. Он не хотел, чтобы она пользовалась преобразователем, да и горький вкус серы от первой затяжки всегда ему нравился, поэтому он зажег сначала свою сигарету, затем, одной рукой закрывая пламя, поднес спичку к Марте, приподнявшейся на локтях.

— Не знаю. Все время что ты была в том месте, вы обучались. Каждому из вас был назначен учитель. Были и общие лекции, на которых потом учились и мы, Орудия. Вроде, учителя были обычными людьми, они даже старели, в отличие от вас.

Илья затянулся и ответил на вопрос, который не давал покоя Марте:

— Я не знаю кто вас призвал. Я об этом не задумывался. Сейчас важнее узнать почему и кто лишил тебя памяти.

Он развернулся к ней всем телом, сложил ноги в позе лотоса, и сказал:

— Твоя сила — невидимая глазу энергия. И ты можешь ею управлять и уплотнять с помощью неё разные предметы. Нет… не так.

Он оторвал длинную травинку и протянул Марте, которая все это время любопытно за ним наблюдала.

— Ты пыталась мне объяснить сотни раз как это работает, но я никогда не понимал, зачем мне это знать, поэтому плохо слушал. — Илья тихо хмыкнул и положил травинку в протянутую руку. — Ты можешь увидеть энергию внутри нее?

Марта сосредоточилась на травинке, изо всех сил пытаясь увидеть «энергию».

— …Нет.

— Ну… — Илья подпёр голову кулаком и свел брови у переносицы. — Давай по-другому. Внутри этой травинки есть частички, и тебе нужно их сжать и добавить других из воздуха. Уплотнить их.

Марта села напротив Ильи, посмотрела на травинку в руке и представила, что внутри действительно есть некие «частички».

Она не ожидала что это сработает — звучало всё до предела абсурдно, — но уже через минуту её ладонь поменяла цвет. Она стала полностью белой. Марта разглядела травинку и обнаружила, что в действительности может увидеть эти самые «частички». Они были трёх цветов — жёлтого, красного и синего — и скакали в одном им известном танце.

Она напряглась и представила, что они приближаются к друг другу, подняла взгляд и заметила, что в воздухе над ладонью летают те же самые «частички». Собственно, из них состоял весь окружающий мир. Это были частицы энергии, из которой строится всё и вся, от песчинки до воздуха.

Марта мысленно заставила эти частички слететься в травинку в её руке, и они послушно выполнили приказ, окрасившись по пути в белый цвет. Марта, с широко открытыми глазами и ртом, посмотрела на Илью. Он улыбался ей. Сквозь улыбку она увидела и «частички» внутри его тела, словно её зрение стало рентгеновским. Некоторые из них были того же белого цвета, что и её руки.

Знак принадлежности?

Если бы Марта сейчас видела себя со стороны, она бы заметила, как на её лбу вырисовались белые причудливые узоры, кончики волос окрасились в тот же белый цвет, а глаза светились безудержным нефритовым огнем. И ещё…

Илья поднял руку и прикоснулся к чему-то на её голове. Марта почувствовала давление и протянула побелевшую ладонь к тому, что он только что потрогал. Это оказались небольшие оленьи рога.

Челюсть Марты упала еще ниже, чем была до этого, а Илья тихо рассмеялся, сжимая губы. Он всегда так смеялся — словно стеснялся улыбки, но в конце всё же поддавался и растягивал улыбку до ушей, обнажая зубы. Эта улыбка была бальзамом для души Марты.

— Ты почти приняла совершенную форму. А теперь дай мне травинку.

Марта очень медленно протянула руку с травинкой. Илья взял её, нашел на земле камень, размером почти с его ладонь, и занес над ним травинку. Очень легко, будто топлённое масло, травинка разрезала огромный камень.

— Это твоя сила, — сказал Илья и вновь смущённо улыбнулся, увидев её ошалелый взгляд.

Марта то разглядывала руки, то прикасалась ими к рогам, затем о чём-то задумалась и осмотрела местность.

Она увидела дерево в двух метрах и нацелила на него руку. Желая повторить то же самое, что сделала до этого с землёй, Марта представила обруч вокруг запястья, но в этот раз она четко видела «частички», собирающиеся вокруг руки. Она собрала некоторое количество — великое множество, если приглядеться, — и отправила в дерево, которое тут же повалилось с громким звуком и летящими щепками.

Казалось, невозможно показать градацию стадий удивления выражением лица, но у Марты это отлично получилось. Увидев её третью стадию удивления, Илья не выдержал и, прыснув смехом, завалился на спину.

Он очень давно не чувствовал безмятежную радость, которую испытывал сейчас. Его сердце ликовало от счастья, а душа была готова разорваться от переполняющих чувств. Ему даже стало слегка страшно от того, что он испытывает слишком сильные эмоции. Будто некий сосуд внутри него переполнялся и содержимое с невероятной мощью рвалось наружу. Он был словно вулкан, очнувшийся от тысячелетнего сна.

— Чего ты смеёшься?! Это!.. Охренеть! А ты так умеешь?

С тела Марты исчезли белые краски и рога. Она глядела на содрогающегося от смеха друга, и ненароком сама начала посмеиваться.

Немного успокоившись, Илья громко выдохнул и сел, пытаясь отдышаться. Он посмотрел на Марту, увидел её глуповатую улыбку, и его сильное тело вдруг сделалось слабым. Он долго заставлял себя злиться на неё, но тут его злость дала трещину и раскололась, будто её никогда и не было. Он понял, как сильно по ней скучал. Намного сильнее, чем думал.

— Нет, я так не умею. Я могу только превратиться в большого или обычного сокола.

— В большого? — прищурилась Марта.

— Ну тебе же нужно постоянное средство передвижения.

Он поднялся с места, отошел от неё на большое расстояние, расправил крылья и превратился в сокола размером с двухэтажный дом. На Марту смотрели два темных глаза, от которых невозможно было укрыться. Острый клюв щёлкнул, и Марта услышала в голове чужую фразу:

«Забирайся».

Она уже была готова взорваться от всех событий этого дня, а когда её друг начал вести с ней мысленную беседу, она ненароком подумала, что сошла с ума и на самом деле лежит сейчас в больнице, выкрикивая в бреду одно слово: «охренеть».

«Да ты издеваешься!».

«Нет, забирайся уже».

Огромный сокол с тёмно-серыми перьями и умными глазами подошел и раскрыл крыло так, чтобы по нему можно было забраться.

«Не подслушивай мои мысли!».

«Но ты сама разрешаешь».

Марта застонала от обиды и постаралась ни о чем не думать, на что услышала тихий смешок в голове. Она подошла и прикоснулась к крылу. Перья были огромными, невероятно красивыми и шелковыми наощупь. Марта аккуратно забралась и села на спину большой птицы.

— А за что держаться?

«За перья, мне не будет больно» — ответил чужой голос в её голове.

— А если я упаду?

«Не упадешь» — Илья расправил крылья, взмахнул ими и взлетел ввысь.

— Стой, там Пятнышко!

«Сама уйдет домой. Она должна знать дорогу».

Глава 4. Тункей

Они оказались между небом и землёй. Марта зачарованно смотрела, как над горными, почерневшими в ночи, пиками нависают облака, прямо как те, сквозь которые они пролетали. Деревья сверху казались крохотными фигурками, а река с белеющими порогами, слепленной из пластилина.

Марта отпустила намокшие от её пропотевших ладоней перья, и вскинула руки вверх, желая ухватиться за облака. Она полностью доверилась огромной птице, поверила, что Илья действительно не даст ей упасть. На её лице отражался детский восторг и искреннее любопытство. Она опустила взгляд вниз и пригладила перья.

Среди тёмных перьев было одно белое. Пуховые перышки на теле исполинской птицы тоже были светлыми, но не светились белизной в ночи, в отличие от этого пера. К тому же, белое было намного больше других. Марта прикоснулась к нему и вдруг почувствовала, как её разум успокоился.

— Что это за перо? — прокричала Марта.

«Это твоё клеймо, оно говорит о принадлежности тебе», — раздалось в её голове.

Её смутила мысль, что она оставила Илье клеймо, да и показалось странным, что прикосновение к белому перу дарит удивительный покой на душе. Будто… Будто она на мгновение стала целой.

— А почему всё связанное со мной белого цвета?

«Это цвет твоей энергии, у каждого Старейшины он свой. — Немного подумав, Илья уточнил, окончательно запутывая Марту: — на самом деле у твоей энергии нет цвета».

— Сколько же с этой способностью можно придумать…

Илья предпочёл промолчать, оставляя Марту в её фантазиях. Вместо этого он спикировал и схватил что-то клювом. Когда Марты поняла, что он сделал, её лицо позеленело.

— Фу, ты что?..

«Я голодный».

— Оно же живое! Это отвратительно! — Марта стукнула его ладошкой по спине.

Огромный сокол резко остановился и рухнул вниз, сложив крылья, в то время как Марта осталась на месте в воздухе, и сразу же полетела за ним. Целую секунду она находилась в свободном полете, прежде чем упасть на птичью спину. Илья вновь расправил крылья, и как ни в чем не бывало полетел дальше.

И что это было?!

Илья хранил мрачное молчание, и Марте пришлось осознать, что она сказала. Неужели его так задели её слова? Если даже так, что это за «наказание» такое?

Марта не нашла что сказать, вместо этого она стыдливо притихла, улеглась на спине сокола и взглянула на темное небо. Оставшийся путь они провели в молчании и возникшем между ними напряжении.

Когда они спустились у входа в деревню, в целом похожую на деревню Куйун, Илья обратился человеком и бросил на Марту тяжелый испепеляющий взгляд. Они направились вглубь поселения, и шли в полной тишине, пока не встретили полную женщину с корзиной кедровых шишек внутри.

— Извините! — обратилась к ней Марта, примерно понимая, что нужно делать и говорить. — Не подскажите, где нам найти старосту деревни?

Женщина оглядела двух красивых молодых людей, и прищурилась:

— Кем будете? — Казалось, она посчитала себя важной от того, что на неё с небес упала малая толика власти.

Марта не знала, можно ли сообщать обычным людям не из её деревни, кем она является. Она растеряно посмотрела на Илью. Заметив её взгляд, он бесстрастно ответил женщине:

— Старейшина Куйун и Тункей.

Женщина широко открыла рот, но сразу же стыдливо прикрыла его рукой.

Илья вскинул брови и повторил вопрос Марты, спокойно отчеканивая каждое слово:

— Где дом старосты?

— И-извините! — женщина, испугавшись его напора, тут же пришла в себя. — Вон в той стороне, там есть табличка!

Она указала им направление, и Илья направился в указанную сторону. Марта улыбнулась женщине, поблагодарила её и пошла за ним.

— Такой ты мрачный и суровый! — игриво сказала она.

— И ещё отвратительный? — не сбавляя шаг, он развернулся и посмотрел на Марту, нахмурив брови и поджав губы.

— Тебя правда так сильно это задело? Извини, я просто…

Илья отвернулся от неё и ускорил шаг. Отвратительный… разумеется, как же ещё? Настолько, что можно прогнать его. Оставить гнить и забыть о Божественном Орудии на долгие годы. Выкинуть лучшего друга, как ненужную вещь. Да, отвратительный…

Всё же Илья не смог отпустить обиду на Марту, и его можно было простить за это. Двадцать восемь лет ожидания, когда она его призовёт. Двадцать восемь долгих, мучительных лет. Знать бы ещё, помнить бы, что именно он сделал не так. Но сейчас, ему только и оставалось ненавидеть и презирать себя за неизвестный проступок. И хотелось бы извиниться — не настолько гордым он был, — да вот только за что? И как просить прощения, если она и сама ничего не помнит?

Марте же стало неуютно от его поведения. Казалось странным, что его теперь так легко задеть. Сколько лет они смеялись друг над другом, переходя за рамки приличного и никто никогда не обижался? Это ей и нравилось в общении с ним — не было надобности подбирать слова. Они и подружились-то после маленькой перепалки. И как теперь быть, если не знаешь, какое твоё слово окажется миной?

Пока она размышляла, они дошли до дома старосты. Илья постучал в дверь и убрал руки за спину.

Дверь открыла миловидная девушка, и Марта с удивлением отметила, как в миг изменилось лицо её мрачного друга: он растянул до ушей самую очаровательную улыбку и почти ласково спросил у девушки, могут ли они увидеть старосту.

Ах, вот как? Ей, значит, достаётся горделивый и озлобленный дикий сокол, а другим нежный пуховой птенец? Впрочем, ничего нового даже спустя триста лет.

Зардевшаяся девушка пропустила их в главный зал и, бросая смущённые взгляды на пернатого бесстыдника, убежала по коридору.

— А ты ей понравился, — сказала Марта, скрывая за лукавой натянутой улыбкой внезапно налетевшее негодование.

Илья резко повернулся, вскинул брови и долго, пристально смотрел на Марту. Было в его взгляде нечто манящее, глубокое и тёмное, чего она никогда не замечала за ним раньше. И одновременно по телу шли мурашки от того, как он на неё смотрел. Хотелось укрыться, спрятаться, но никак не получалось отвести глаза.

Он отвернулся от неё первым с появлением в комнате старосты деревни Булут. Марта мысленно обругала этого дедушку, что шёл так долго. За это время ее сердце успело несколько раз кувыркнуться в груди.

— Старейшина Куйун, по какой причине вы решили наведать нашу скромную деревню? — сухой и маленький старик с длинной седой бородой поклонился, и не дождавшись ответа добавил: — позволите предложить вам отдых и пищу?

— Мне пришла просьба о помощи… Да, хорошо, — вежливо улыбнулась ему Марта, ожидавшая что здесь её будут ждать с распростертыми объятьями.

Девушка, что открыла им дверь, оказалась внучкой старосты. Видимо, здесь было принято брать на подработку младших из своей семьи. Она показала им их комнаты, привела в столовую и оставила наедине. Марта и Илья уселись за большой стол, ожидая еду.

Марте очень хотелось заговорить с ним, но он отстраненно смотрел в окно, опершись одной рукой на спинку стула. Она почувствовала укол стыда, взглянув на него. Его поза была вымученной, будто он изо всех сил старался делать вид, что все в порядке. Как же могло так случиться, что простая, пусть и неаккуратно брошенная фраза так его задела? Раньше такое никогда не было запретным — говори всё, что угодно, шути так, как позволяет фантазия. Тем более в такой неоднозначной ситуации: он на самом деле съел живую птицу! Она собралась с силами и, решив не поднимать больше этот вопрос, перевела тему:

— Что такое Равноденствие?

— Праздник в честь осеннего дня равноденствия, когда день и ночь становятся равными. Будет примерно через пару недель, — не глядя на неё хрипло ответил Илья, после чего прочистил горло.

«Птичья кость в горле застряла, живоглот?» — подумала Марта. Словно читая её мысли, «живоглот» повернулся к ней и сказал:

— Куйун, — заглянул он в её глаза, и Марте снова захотелось спрятаться, — я долго жил среди птиц. Это будет моя первая тёплая пища за много лет.

«Не осуждай меня, — умолял его взгляд, — прими меня!»

Марта смутилась и опустила голову. Сердце пропустило удар от проникновенного взгляда и неожиданной уязвимости Ильи.

— Прости, я не знала.

И ведь это она, а точней, её трёхсотлетняя версия виновата, что он стал дикарем!

Илья вымученно улыбнулся и продолжил смотреть в окно.

Знала бы Марта, как тяжело ему приходится не разрыдаться от жалости к себе, стыда и злости, изъедавшей его… Он действительно чувствовал себя диким животным, которому нельзя возиться с божеством. Марта попала в цель своими словами, будто знала куда бить. Стоит ей только вспомнить, что он тогда натворил, она снова его прогонит, и на этот раз навсегда. Вряд ли у Марты ещё раз отнимут память.

Илья шумно выдохнул, собрался с силами и прогнал все эти мысли. Сейчас она рядом и не хочет его прогонять. К тому же ей нужна его помощь. Он решил прожить моменты внезапного просветления. Илья чувствовал себя приговорённым к мучительной казни человеком, которому подали последнюю трапезу. Пока она не вспомнила, всё будет хорошо. Как только вспомнит — пускай прогоняет, она имеет право делать с ним все что угодно. Он примет любое наказание.

Принесли еду. За стол с ними сел староста и его внучка, которая за едой кидала странные взгляды на спутника Старейшины Куйун и заливалась румянцем. Илья не замечал этого, он полностью погрузился в мысли. А Марта, увидев краску на лице девушки ощутила горький привкус во рту. Еда совсем не лезла в горло, поэтому она налила себе травяного чая.

— Покровительница, я не знаю кто отправил письмо о помощи, но я думаю, дело в том, что в нашей деревне начали погибать люди. — Опустошив тарелку, староста заговорил первым. — Они умирают страшной смертью: выцарапывают себе глаза и уши, умирают в основном от кровопотери.

Марта содрогнулась от ужаса. Она не знала, что можно ответить в такой ситуации, а ей с этим придётся разбираться.

Илья поморщился и присмотрелся к старосте. Почему же он сам не написал послание Старейшине? Что за тайны у этого человека?

— Людей вскрывали? — равнодушно спросил он, хватая вилкой кусок мяса.

— Нет, мы не занимаемся таким…

— Где их тела?

Староста тяжело вздохнул:

— У доктора. Первых мы похоронили, но на пятой жертве поняли, что что-то не так.

— Только на пятой?! — гневно спросил Илья. Марта непроизвольно поёжилась от изменившихся тональностей в его голосе. — Когда это началось?

Староста побоялся смотреть на мрачного, как туча юношу, он обратил взор к Старейшине, кажущейся более сговорчивой:

— Простите меня, покровительница, я слишком глуп. Смерти начались три дня назад.

Марта не успела ничего ответить, она сочувствующе посмотрела на старосту, слушая следующий вопрос Ильи.

— До этих трёх дней ничего странного не происходило?

Старик задумался, теребя длинную бороду:

— Вроде… нет, не происходило.

— Завтра мы осмотрим тела, — отрезал Илья. — Пора спать.

На этих словах он встал из-за стола и отправился в свою комнату. Марта встала за ним. Она хотела приободрить хозяев дома, но не нашла подходящих слов, поэтому, легко улыбнувшись этим милым людям, отправилась спать.

Она вошла в комнату и поняла, что безумно хочет курить, а единственным местом, где она могла достать сигареты, была соседняя комната, в которую ей так боязно было идти. И одновременно с тем, именно в эту комнату её тянуло.

«Да уж, — язвительно подумала она, — и почему я до сих пор не рассталась с этой вредной привычкой? Божество с зависимостью, прекрасно!»

Где-то далеко промелькнула мысль, что Ильи вовсе не было, и он ей привиделся. Марта от этой жуткой мысли тут же избавилась. Не хватало ко всему прочему ещё и паранойи.

Марта собралась с силами, вышла из комнаты и с тяжелым вздохом постучала в дверь комнаты Ильи, находившейся по соседству.

— Входи, — послышался приглушенный голос.

Марта открыла дверь и встала в проёме.

— Дашь сигарету?

— Ты будешь прям в коридоре курить? — сидя за маленьким столом к ней спиной, Илья слегка повернул голову.

Марта закрыла за собой дверь и вошла. Она села за соседний стул и спросила:

— Демоны напали на этих людей?

— Не думаю, — Илья достал сигареты и протянул одну Марте. После маленького ритуала поджигания спичками, он продолжил: — демонов осталось не так много, и они скрываются. В основном, они человечны. Выглядят также как люди, но у них нет ни памяти о нормальной жизни, ни морали. Ты можешь видеть их ауру.

— А ты?

— Нет, я не могу. У меня нет никаких способностей, я обучен сражаться, становлюсь балобаном, и живу пока ты мне позволяешь, а в остальном я обычный человек.

— Живёшь, пока я позволяю? — недовольно спросила Марта и закатила глаза. Её не прельщала возможность управлять чужой жизнью или смертью.

Илья иронично улыбнулся, увидев неприязнь в её лице.

— Божественное Орудие может уничтожить только Старейшина.

— Это значит, что тебя может убить другой Старейшина? — испугалась Марта.

— Да. Но в основном всех Божественных Орудий убивали их хозяева. — Илья отвернулся, но Марта заметила, как его лицо исказила болезненная гримаса.

— Что это значит? Неужели, Старейшины убивают своих Божественных Орудий? — встревоженно спросила Марта.

— Осталось всего четверо Орудий из одиннадцати. Возможно трое… одна исчезла, и никто не знает где она теперь, может быть, тоже мертва.

Илья решил не говорить, что пропавшая была их близкой подругой, не хотелось добавлять ещё больше переживаний.

Марта обеспокоенно схватилась за стул. Как можно убить единственного кто тебе дорог, того, кто провел с тобой так много времени и безусловно доверяет? Что же позволяют себе эти «божества»? Всего четверо выживших…

— Старейшина может выбрать только одно Орудие за всю жизнь, правильно?

— Откуда ты это знаешь? — Илья удивленно вскинул брови. — Да, ты права.

Марта и сама не смогла бы объяснить откуда ей это известно. Она просто знала это, как знала о том, как дышать. Может это было и странно, но большинство информации, порционно выдаваемой ей Ильей, удивляло ее не так сильно. Это было похоже на одобряющий кивок из подсознания: «Да, так и есть».

Она решила не продолжать разговор о Божественных Орудиях, по неведомым причинам ей было слишком больно говорить об этом. Наверное, раньше Марта так часто думала об этом и погружала себя в эти мысли, что горькие чувства прочно закрепились и оказались устойчивей памяти.

— Если это не демоны, то кто?

— Демоны появлялись, когда Врата были открыты. Новых мы не видели, а большинство перебили. Вы, Старейшины, напрямую с ними связаны, поэтому чувствуете, когда в мире открываются Врата. Одиннадцать Демонических Врат — одиннадцать Старейшин. Правда, сейчас вас осталось восемь. — Илья с минуту смотрел на Марту, необъяснимым для неё взглядом, выискивающим что-то в её глазах, затем продолжил. — Насчет нашего случая… Я думаю, это простая нечисть. Она когда-то вылезла из Врат и начала размножаться в нашем мире. Иногда эти чудовища всплывают по всему миру, и люди уже привыкли, они просто посылают за помощью к ближайшему Старейшине или обученным людям.

Илья встал из-за стола и заключил:

— Завтра нам предстоит расследовать это дело, там и узнаем кто стоит за убийствами. Я устал, Куйун, — последние слова прозвучали таким откровенным тоном, что Марте стало не по себе. — Завтра я пошлю письмо с просьбой прибыть к тебе домой Старейшине Мехмету. Нужно выяснить кто с тобой это сделал. Это первоочередная задача.

Марта заметила, что Илья и правда очень устал, поэтому не стала расспрашивать, что это за Старейшина такой и почему Илья ему доверяет. Она помедлила, вставая из-за стола. Вновь появилось ощущение, что стоит отвернуться — Илья исчезнет. Судорожно перебирая в голове варианты для того, чтобы не уходить, Марта пялилась на Илью, получая в ответ настороженный взгляд.

Она закусила губу, укрощая непокорную панику и неловко сказала:

— Ну, тогда спокойной ночи.

Ей захотелось добавить «спасибо» или даже обнять его, но она побоялась задеть гордость друга, переменившегося за забытое ею время.

Она вернулась в комнату, сняла пончо, сапоги, и улеглась на кровать. По правде говоря, она тоже очень устала. Божество она или нет — этот день был слишком насыщенным, и она чувствовала себя такой истощенной, что уснула сразу же, как оказалась в кровати. Перед сном она лишь успела распробовать на языке новое имя Ильи — Тункей. Тункей…

Глава 5. Многолетний опыт

В ту ночь Марте снился сон.

Она находилась в полуразрушенном городе с европейской архитектурой. В пустующих домах между окон зияли дыры. Растения, выращенные для облагораживания территории, горели и дымились, небо окрасилось кровавым заревом. И не осталось больше красоты человеческих творений. Почти все крупные города были полуразрушены и брошены людьми. Лишь изредка удавалось найти прячущихся людей, и за них Старейшины боролись как за собственных детей. Во сне Марта помнила это.

Она оглядела руки с клинками, и заметила, что они полностью покрыты кровью — местами кровь засохла неприятной корочкой, а где-то всё ещё была свежей и капала на мостовую. Из-за крови и грязи невозможно было определить цвета её одежды, кожи и даже волос.

Она точно знала, что это не её кровь.

Повсюду лежали трупы, в воздухе стоял тяжелый запах железа и сладкий — разложения, проникающий через ноздри в самое нутро и заставляющий глаза слезиться.

Марта медленно шла, хладнокровно переступая через мертвецов и оглядывая местность на наличие живых людей. Сверху на неё посыпался пепел. Она посмотрела туда — на последнем этаже здания разошёлся пожар. Используя способность, Марта сделала невидимый рупор из сгустившейся энергии и что есть мощи крикнула в него на другом языке:

— Есть кто живой?!

Она постояла пару минут в ожидании, и не дождавшись даже намека на ответ, отправилась дальше в путь по мощенной узкой улочке.

Из-за угла дома на нее выбежали трое людей. Она пригляделась к ним и увидела чёрно-красную ауру похожую на туман, внутри и снаружи их тел — демоны.

Марта, недолго думая, перешла на бег и приблизившись к ним, с размаху разрезала горло одному, в то же время всаживая второй клинок в лоб другому демону. В третьего с воздуха прилетела стрела. Марта посмотрела в ту сторону, откуда она прилетела и кивнула.

Вдалеке послышалась необычайной красоты музыка. Неожиданная в этом месте похожем на ад, и до того не совпадающая с атмосферой, что слушающим эту мелодию, происходящее могло показаться сном, хотя бы из-за абсурдности. Величественная и вместе с тем трагическая музыка в быстром темпе разливалась по округе, уводя душу ввысь в дерзком порыве.

Марта побежала в сторону, с которой шел звук, а затем слишком высокими для обычного человека прыжками по разрушенным зданиям добралась до источника музыки.

Посреди площади в пустынном осиротевшем парке, стояла девушка и играла на скрипке. Её одежда была порвана и клочьями свисала, обнажая живот и голени. На грязном лице от глаз шли две чистые полосы.

Марта крикнула ей:

— Уходи!

Девушка продолжала играть, не открывая зажмурившихся глаз. Марта заметила, что с одной из соседних улиц на них надвигается целая рота демонов, привлеченная звуком. Она побоялась пойти в их сторону и оставить девушку одну: парк с площадью находился на пересечении улиц, из которых ещё могли появиться враги. Марта тихой поступью подошла к ней и прикоснулась к руке, в которой та держала скрипку:

— Уходи.

Из глаз девушки градом хлынули слезы, но она не остановила руку со смычком. Мелодия, рвущаяся на воздух из властных истерзанных рук в величественной кульминации, поражала своей горечью. Марта поняла, что этой девушке уже незачем жить. Вероятно, она потеряла всех на этой войне.

Сколько она уже видела подобных сломанных людей? Сколько видела смертей и боли? Скольких у нее не получилось спасти?

Возможно ли вообще закрыть Врата и прекратить все это?!

Марта не один раз видела, как демоны пожирают людей, как сжигают живых, унося пепел с собой на закуску и как они пьют кровь. Демонов не становилось меньше, и пускай в основном они были слабыми, но пока Демонические Врата открыты, в их строю только прибавлялось.

Старейшины бессильны.

Божества, созданные защищать людей, могут только спасать некоторых из оставшихся в живых. Разве имеют они право называть себя богами? Человечество уже не спасти. Пора признать это. Все, чем они занимаются на протяжении последних лет — попытка надышаться перед смертью.

Отчаяние накатывало волнами в такт музыке.

— Илья! — что есть мочи закричала Марта.

Демоны сразу же понеслись в ее сторону, и Марта встала перед ними, держа наготове клинки. Девушка посреди площади продолжала играть захватывающую мелодию, в которой собралась вся боль человечества.

Когда Марта уже убила больше десятка демонов, защищая горькую и смелую мелодию в руках слабой девушки, с неба спустился мужчина с огромными крыльями, стреляющий из лука.

— Марта? Нужна помощь? — Озадаченно спросил Илья, оглядывая демонов.

— Забери ее! — вытащив из живота демона белый клинок, за которым потянулись кровоточащие внутренности, прокричала Марта и указала вторым клинком на девушку со скрипкой в руках.

Краем глаза Марта увидела, как её Божественное Орудие забирает девушку и уносит на руках. Та, не обращая никакого внимания на происходящее, продолжала играть мелодию даже в воздухе, и Марта слышала её уже издалека. Невероятно красивую, завораживающую своей силой, мелодию скрипки посреди моря трупов.

Марта проснулась и судорожно хватая воздух, села на кровати. В раскалывающейся голове играла музыка.

«Это и есть та самая Катастрофа? Сколько же людей тогда погибло?» — спросила себя она. Впрочем, на самом деле ответа она знать не хотела.

Во сне она видела, как выглядит демоническая аура и решила это запомнить, но её волновал ещё один вопрос — как понять, что Врата открылись? Что именно она должна почувствовать? Может, они уже открылись, а она и не знает об этом? Ей не нравилось отсутствие контроля в ее жизни. В таких условиях даже твердая почва казалась зыбкой. А учитывая, что контроль полностью исчез, узнать нужно было очень многое.

Марта поднялась с постели, надела сапоги, взяла пончо и спрятала его во внутренний «карман» — подпространство. Голова все ещё ныла, в ушах стояла мелодия скрипки.

Пошатываясь, Марта вышла из дома старосты и увидела на улице Илью, стоящего с соколом на предплечье. Он привязал к лапе птицы скрученный в маленький рулон лист бумаги, поднял руку, и сокол сразу же взлетел.

Илья повернулся и увидел Марту.

— Отправил послание Мехмету, — пояснил он, улыбаясь.

Марта ненароком вспомнила, как вчера вечером Илья сказал ей, что долгое время жил среди птиц. Сердце облилось кровью.

Илья осмотрел Марту с ног до головы и, игриво рассмеявшись, произнес:

— Ты так собралась идти?

— А что не так? — она посмотрела на свои руки и ноги, и не поняла, что не устроило его в ее внешнем виде.

Илья поравнялся с ней, протянул руку и дёрнул её за волосы.

— Эй! Мы что в первом классе? Больно вообще-то! — Недоуменно прокричала Марта и стукнула его по плечу.

Илья указал на лавочку позади Марты и сказал:

— Садись.

— А?

Марта, прищурившись посмотрела на ехидную улыбку этого наглеца и уже хотела отругать его за непочтительное отношение, как вдруг он схватил её под руки и понёс в сторону лавки, не обращая внимания на верещания и попытки вырваться. Всё время пока он ее нёс, продолжал улыбаться и тихонько посмеиваться над ней. Определенно сон пошёл ему на пользу и сегодня у Ильи настроение было лучше, чем вчера.

Пока Марта задыхалась от захватившего ее возмущения, вокруг собралась толпа людей, которые ошарашенно смотрели на смельчака, который позволил себе так обращаться со Старейшиной.

Он усадил её на лавку и встал позади.

— Ты что делаешь?! — лицо Марты сделалось пунцовым.

Илья спокойно взял её длинные волосы в руки и сказал:

— Если нам придётся сражаться, тебя схватят за волосы, глупая.

— А-а-а, — протянула Марта и слегка успокоилась.

Илья улыбнулся ещё шире и начал заплетать ей тугую косу. От волосинок, которые затрагивали умелые руки, в голову и распространяясь волнами по всему телу шли электрические разряды.

Марта не понимала, почему человек, прикосновения которого она всегда спокойно переносила, вызывал у нее такую бурную реакцию. Хотя, раньше он ее никогда и не заплетал, так что судить о непредвзятости ощущений она не могла.

— Почему тут все такое древнее? Мы будто в прошлое переместились.

— Людей после войны осталось мало, а те, кто выжил — ушли из городов. Мы делали для них новые поселения. Во всех более-менее крупных городах поселились демоны, поэтому проще было спасать из них людей, а не сражаться с демонами. — Илья задумчиво провел длинными пальцами сквозь локон золотистых Мартиных волос. — Все электростанции, заводы и прочее оказались заброшенными, а новые поколения людей, которые уже смогли вернуться в города, не помнят всех технологий. Но, на самом деле, мы не так сильно деградировали. У нас есть бумага, механизмы, а в некоторых местах даже канализация. К тому же, мы приноровились пересылать грузы через наши пункты перемещения.

Илья замолчал, боясь запутать Марту и продолжил заплетать ей косу. А она не знала какое из двух сумасшествий выбрать — от ощущений, которые вызывают руки Ильи или от громадной ямы в груди из-за осознания того, что случилось с человечеством. О втором она все же не решалась глубоко задуматься. А первое будоражило кровь.

Закончив косу, он собрал её в пучок и воткнул в него перо, неизвестно откуда появившееся в руке. Довольный собой он обошёл Марту и взглянул на собственное творение, особенно удивившись румяному цвету лица.

— Ну вот, теперь лучше. А ты почему вся покраснела? — с хитрой улыбкой спросил Илья.

От этих слов она, по своей скромной оценке, сделалась из красного ярко-алой, при этом судорожно перебирая в голове варианты ответов. Когда Марта уже была готова выпалить «не твоего ума дело!», из дома старосты вышла его внучка и позвала их. Марта мысленно поблагодарила весь мир и всех богов, о которых когда-либо слышала, что уберегли ее от неловкости. Она встала и пошла в сторону девушки.

Илья настороженно отправился за ней и для себя решил последить за поведением Марты.

— Покровительница, Тункей, я отведу вас к врачу, пойдем.

Они отправились вслед за девушкой. Так как вчера они прибыли в деревню Булут поздним вечером, когда уже стемнело, им не удалось все рассмотреть. Поэтому по пути к доктору Марта заинтересованно разглядывала окрестности.

Здания здесь были похожими на постройки в деревне Куйун, а по насыпным дорогам шли точно такие же запряженные повозки, останавливающиеся перед не знающими правила дорожного движения курицами и гусями. Но в отличие от первой увиденной Мартой деревни, эта находилась северней, и леса за её пределами были гуще, а горы, покрытые большим количеством растительности, ниже.

Уже скоро они стояли на пороге большого одноэтажного дома из камня. Дверь им открыл толстый мужчина в фартуке.

— Старейшина? — удивился он, выслушав их. — Заходите!

Сначала вошла Марта, а за ней Илья. Внучка старосты попрощалась и ушла.

— Пройдемте, я покажу вам тела.

Они спустились в холодный подвал огромных размеров с большим количеством деревянных кушеток. На тех, что находились подальше от входа, расположили шесть трупов. Пахло в комнате сладким гнилостным запахом разложения. И неизвестно, шел ли смрад от тел на кушетках или в этом «морге» им пропитались даже стены.

Лицо Марты стало почти таким же зеленым, как ее глаза. Она уже решила, что ее сейчас вырвет, но постепенно с нахождением в комнате ей становилось легче дышать и не обращать значительного внимания на факт нахождения в морге.

Они подошли к мёртвым и увидели, что у троих выцарапаны глаза и уши, у четвёртого — только уши, у остальных же не было никаких видимых повреждений.

Илья пощупал руки самого близкого к нему мертвеца без глаз и ушей, затем повторил осмотр со всеми, кроме тех, на ком не было видимых повреждений.

— Куйун, — склоняясь над мертвецом, он жестом подозвал ее к себе.

Скрепя сердце, Марта подошла к нему, стараясь не смотреть на мёртвых вокруг себя. Доктор все это время стоял в стороне, не желая вмешиваться.

Илья поднял руку одного из трупов с поврежденными глазами ладонью вверх и с тревогой посмотрев на Марту, тихо сказал:

— Тебе придётся их вскрыть, у меня не выйдет.

— Что? Нет-нет-нет! Ты шутишь? — Марта попятилась и наткнулась на соседнего мертвеца. Она тут же подскочила и встала на месте, не решаясь сдвинуться хоть на миллиметр.

— Сделай что-то вроде ножа, нужно вскрыть вены на руках.

— Ты серьёзно? — сказала она шепотом, не желая, чтобы их разговор слышал доктор.

Илья подошёл к ней ближе и наклонившись к уху, прошептал:

— Это твоя работа, Старейшина Куйун. Я понимаю, что сейчас ты многое не осознаешь и тебе кажется все странным, но придётся это сделать, потому что я не смогу, а этому человеку я доверять не хочу. Просто сделай это, ладно? Здесь воняет, я хочу уйти отсюда быстрей.

Марта взглянула на его побледневшее лицо, собрала всю волю в кулак и подошла к тому человеку, которого осматривал Илья. Марта посмотрела на руку и постаралась сосредоточить все внимание на ладони. Взгляд на мгновение помутился, после чего она увидела, как кончики ее пальцев окрасились в белый цвет. Вокруг ладони запарили тысячи мельтешащих разноцветных огоньков. Не обращая внимания на их невообразимый танец среди трупного гниения, Марта представила, как они собираются в маленький острый клинок.

Держа его в воздухе необъяснимой силой, Марта подвигала им из стороны в сторону одной лишь силой мысли. Красиво, конечно, внушительно. Но разрезать труп совсем не хотелось.

— А ты не можешь сделать это стрелой?

Илья мотнул головой, глядя ей в глаза.

— Проведи вдоль вены. Если почувствуешь что-то твёрдое, это нужно достать. — Он раздал указания и встал по другую сторону каталки.

Марта с явным отвращением на лице, зажмурив один глаз, сделала как он сказал. Из вены текла струя темной крови, и Марта, изо всех сил стараясь не обращать на это внимание, провела от локтя до запястья вдоль вены ни на что не наткнувшись.

Илья удивленно хмыкнул и указал на вторую руку. На самом деле он решил устроить ей проверку, считая, что если она не справится с такой мелочью, как разрезать уже мертвому человеку руку, им нечего делать в этой деревне. Его задачей была защита Марты, а не людей и, к сожалению жителей этой деревни, он понимал, что сейчас она не та, кто сможет их защитить. Скорей уж, угробить себя и их заодно. Но пока что Марта неплохо справлялась, а это дело не казалось опасным настолько, что он не мог с ним справиться.

Возможно, он несколько недооценил собственную черствость, но Марта для него не была маленькой беззащитной девочкой — несмотря на переживания, он верил в ее силу даже сейчас, когда у нее украли память. Для Илья Марта была божеством во всех известных смыслах, да и сам он закостенел за прожитые годы, чтобы вспомнить какого это — бояться мертвецов.

Во второй руке Марта на что-то наткнулась и внутренне содрогнувшись, подцепила это невидимым ножом. Когда этот странный предмет оказался на поверхности кожи она завопила, отпрыгнув на метр:

— Таракан!!!

Илья взял мертвое окровавленное насекомое в руку и осмотрел.

— Так и думал. Давай ещё вскроем одного из целых.

Под «целыми» он имел ввиду трупы без видимых повреждений. С мыслью, что это ее работа, и что это обязательно нужно выполнить, Марта разрезала вены молодого мужчины, который выглядел вполне здоровым — если бы он не лежал тут мёртвым она ни за что бы не поверила, что он так рано умрёт. По крайней мере не в то безмятежное время, которое она помнила.

В левой руке мужчины также было огромное насекомое. Илья взял его, и они вышли из подвала.

— Так что вы там нашли, покровительница? — спросил плетущийся за ними доктор.

Илья поднял окровавленную руку с их находкой и показал любопытному доктору. Тот заметно удивился. Отойдя от шока, он, кланяясь, произнес:

— Старейшина Куйун, я обязательно, прямо сейчас, осмотрю другие тела на наличие этих странных насекомых.

Марта с Ильёй распрощались с доктором и вышли на свежий воздух. Илья глубоко вздохнул и посмотрел на насекомых в руке.

— Это, кстати, не тараканы. Это вид нечисти — Грёзы. Жуки, вызывающие сильнейший страх у их жертвы. Вчера, когда староста сказал, что у жертв выцарапаны глаза и уши, я сразу же подумал о них. Во времена Катастрофы такие были повсюду.

Илья облегченно выдохнул. Грёзы не могли навредить Старейшинам.

— Люди сами выцарапали себе глаза и уши? — Марта выпучила глаза, не желая верить его словам.

— Да, они не могут вырваться из иллюзии, поэтому прибегают к таким… необычным методам. На самом деле единственный способ спастись — вырезать жука. — Он помолчал некоторое время, разглядывая жука, затем посмотрел на Марту и загадочно улыбнувшись, сказал: — или умереть. Все жертвы умирают либо от остановки сердца, либо от кровопотери, если им не помочь.

Марта уселась на пенёк рядом с домом доктора и спросила:

— И что нам с ними делать? Найти кладку и сжечь?

— Боюсь, нет. У этих жуков есть матка, она управляет их сознанием. Но есть ещё кое-что.

— Говори, — ответила Марта, уже готовая ко всему после вскрытия.

— Их матка — обычное насекомое без сознания. И в целом, они безвредны, только если ими не управляет демон или человек. Во времена Катастрофы их насылали демоны, и мы просто уничтожали самого демона, никак не соприкасаясь с этими насекомыми.

— Думаешь, сейчас это делает человек? — уловила его мысль Марта и взглянула на него снизу вверх.

— Думаю, староста соврал нам вчера, когда сказал, что ничего странного не происходило. Демоническую энергию ты бы увидела на трупах, а человек не будет просто так вытворять подобное. Для этого нужна веская причина, например — месть. Но кто же захочет мстить такому большому количеству людей? — Илья задумчиво нахмурился и посмотрел вдаль. — И почему письмо о помощи послал не староста?

Марта задумалась, вспоминая весь вчерашний разговор, и неожиданно для себя самой заметила, что полностью доверяла каждому сказанному слову встреченных за последние сутки людей, но вот Илья…

Он будто бы не верил ни одному человеку. Марта испугалась, что и она через триста лет жизни точно такая же. Не доверяет никому. Ей вдруг стало очень страшно и обидно за того человека, которым она стала, ну или которым ей предстоит стать. Как же жить, если ты не можешь повернуться ни к кому спиной?

Всю недолгую жизнь она верила людям и в людей. Она верила в свет в людях и не расстраивалась из-за неудач по их вине. За всю жизнь она встречала лишь одного человека, которого яро ненавидела, и у нее были на то объективно верные причины. Но и из этой всепоглощающей ненависти её вывел Илья, который теперь стал совсем другим.

Марте не хотелось верить, что она стала такой как он. Вот только, треснувшее в груди сердце подсказывало об обратном. Она посмотрела на Илью, вытирающего руки от крови, и задумалась, что же было в его жизни такого, что он перестал доверять людям. Но могла ли она сказать, что и при их человеческой жизни он им верил?

— У тебя чего лицо так сморщилось?

— А? — спросила Марта, выйдя из ступора и заметив, что на неё направлен внимательный взгляд двух серых глаз.

— Говорю, о чем думаешь?

— А, да не важно, — она махнула рукой и поднялась с пня. — Пойдём к старосте?

По дороге к старосте Марта вдруг вспомнила сон. Сон был настолько чётким в деталях, что она даже не сомневалась о том, что это воспоминание. Она спросила у Ильи:

— Что случилось с той девушкой со скрипкой?

Илья бросил на Марту недоуменный взгляд, и она начала оправдываться:

— Мне приснился сегодня сон, как я защищала эту девушку, а ты унёс её куда-то.

— Сон с воспоминаниями? Дай подумать… Вероятней всего умерла от самоубийства или из-за болезни.

Илья сказал это настолько спокойным тоном, что по телу Марты ненароком пробежал холодок. Она пометила себе, что нужно обязательно выяснить, по какой причине её друг стал таким хладнокровным. Неужели это все из-за произошедшего во времена Катастрофы?

Они вошли в дом старосты деревни, и Илья громко позвал его владельца. Через несколько минут медленно открылась дверь в коридор, и из неё вышел староста. Илья переменился в лице, став похожим на дикое хищное животное, загнавшее добычу в угол.

— Вы что-то обнаружили? — спросил староста.

Илья бросился с места в карьер, не собираясь ходить вокруг да около:

— Уважаемый староста, не хотите ли вы поведать нам что же все-таки случилось в вашей деревне? — с саркастичной улыбкой спросил он.

— В-вы… Что вы имеете ввиду, Тункей? — староста попятился, опасаясь за свою жизнь, и уткнулся спиной в стену.

— Я имею ввиду, что вы от нас явно что-то скрываете, староста, — ласково объяснил ему Илья, не убирая при этом с лица зловещую улыбку.

Марта подошла к нему и положила руку на плечо, чтобы он помолчал. Ну или хотя бы успокоился. Илья моментально стал послушным и отошёл в сторону. Ему даже стало интересно какие действия предпримет Марта.

— Староста, — вежливо начала Марта. На самом деле она не знала, что спрашивать, поэтому произнесла первое, что взбрело в голову: — все эти умершие люди… Они ничего не делали вместе?

— Старейшина Куйун имеет ввиду, не сделали ли они что-то такое, за что им захотят мстить? — вмешался Илья. Молчать он смог лишь несколько секунд.

«Честное слово, хороший и злой полицейский» — подумала Марта.

Глаза старосты расширились и забегали между этими двумя, он высоким голосом слишком экспрессивно выпалил:

— Нет! Не делали!

Марта с Ильёй переглянулись. Оба поняли, что староста очень глупо себя выдал. Если у него есть смелость врать Старейшине Куйун, то насколько страшный поступок совершили эти люди?

— Староста, — Марта почесала лоб, размышляя что же ей делать, — вы же понимаете, что выдали себя, так?

— В каком смысле выдал, Старейшина? Я ничего не знаю! Не нужно на меня наговаривать! — староста вжался всем телом в стену и так содрогался, что Марте стало жаль бедного старика.

— Илья, не стоит тратить на него время, пойдем. — Марта развернулась и направилась к выходу.

Илья бросил полный гнева взгляд на старосту и пошёл за ней. Он все больше и больше чувствовал, что ситуация в этой деревне неоднозначна. Дело о Грёзах оказалось медведем, скрывающимся в шкуре зайца. Особенно его смущало, что староста скрывал информацию о преступлении. Старейшина Куйун никогда не участвовала в делах людей и не играла никакую из ролей правосудия в человеческом мире, так для чего ему лгать об этом? Марта занималась охраной людей от демонов и нечисти, и никогда не бралась судить их или злоупотреблять властью. Конечно, у нее был период сумасшествия и желания контролировать всё и всех, но он давно прошел, и теперь она не вмешивалась в дела людей. По крайней мере в то время, когда Илья был подле нее.

Но от того, что Марта взяла в свои руки вожжи управления, ему стало легче и привычней, словно она не теряла память, а он никогда ее не покидал. Ему и так приходилось играть роль исторического справочника, при этом ещё и вести расследование, да и от роли защитника Старейшины он немного поотвык, а тут приходится с первого же дня после долгой разлуки быть человеком-оркестром.

Он порадовался минутной передышке, и когда они уже были на улице, достал две сигареты, протянул одну Марте и выдохнув дым, спросил:

— Что думаешь?

— Думаю, нужно наведаться в дома этих людей. — Марта даже не заметила, как плавно влилась в роль сыщика. С сигаретой во рту это выглядело совсем забавно. Илья, глядя на нее, тихо хихикнул.

— Что смеешься? Плохая идея? — занервничала Марта.

— Нет, идея отличная, — тепло сказал он, пряча улыбку.

«Ну и чего он тогда надо мной смеется?» — подумала Марта и направилась в сторону дома доктора, выяснить, где жили жертвы.

Ещё на подходе к дому, они услышали, как кто-то в нем истошно вопит. Илья и Марта переглянулись и зашли в дом, не стучась. Посреди главной комнаты на коленях сидела зареванная женщина с растрепанными волосами и свертком в руках. Доктор, возле которого она сидела, недоумевающе на нее глядел.

— Умоляю! Сегодня третий день, прошу!

Доктор заметил вошедших и громко выдохнув, подбежал к ним. Он схватил Марту за запястье и начал трясти:

— Объясните ей, объясните ей, покровительница!..

Илья, словно пёс, на хозяйку которого напали, злобно одернул его руки с Марты, которая от непонимания происходящего смогла только рот открыть, и прикрикнул на него:

— Что объяснить?!

Тут уже подбежала женщина и кинулась на колени перед пришедшими:

— Старейшина Куйун, прошу, я просто хочу похоронить мужа! Прошу! — продолжая рыдать, она ещё несколько раз произнесла что-то невнятное.

— Хороните… — Ошеломленно сказала Марта, пытаясь поднять женщину с пола, пока вдруг не осознала, что происходит: судя по всему, доктор решил не отдавать тела пока идет расследование. Она отпустила женщину, которая тут же грохнулась обратно на пол, развернулась к доктору и почти сорвалась на крик: — Вы!.. Вы что, не разрешаете?

По началу Марта изумилась тому, что на неё повесили ответственность за незахороненные тела, но потом вспомнила, что именно из-за того, что некоторых людей похоронили, Илья отчитал вчера старосту деревни.

Она совсем растерялась и боялась брать на себя такую серьёзную ответственность. При этом, думая о той Марте, о жизни которой забыла, она поняла, что нельзя дать людям повод считать, что она лишь тень Божественного Орудия. Сглотнув подступившую панику, Марта повернулась к Илье и умоляюще на него посмотрела.

К сожалению, он не умел читать мысли, поэтому надел маску безразличия на лицо и подняв женщину с пола, завёл Марту за спину.

— Тела нам больше не нужны, можете их хоронить, — обратился он к доктору, затем повернулся к женщине и холодно сказал: — давайте выйдем, нам нужно спросить кое-что про вашего мужа.

Та вытерла слезы и вышла на улицу за Старейшиной Куйун и Тункеем.

Марта усадила женщину на пенёк, на котором не так давно сидела сама и спросила:

— Подскажите, ваш муж… — Марта задумалась как лучше сформулировать вопрос, так чтобы не задеть чувства бедной женщины, при этом косилась на Илью, опасаясь, что он опять начнёт кричать на людей. — Ваш муж, он общался с остальными…

Марта прикусила язык, чуть было не сказав «убитыми». Женщина, впрочем, сама догадалась.

— Нет, Старейшина! Я клянусь! Он никогда с ними не общался! Ну может виделись. В деревне все друг друга знают… Но он с ними дел не водил! С одним только пили пару раз, да и все! Он был хорошим человеком, Старейшина… Ни разу руки на меня не поднял, детей наших воспитывал… — Она опять начала громко рыдать, и Марта невольно начала сопереживать ей.

— Совсем не общались? — Марта задала этот вопрос, развернувшись к Илье. — Но…

— Он участвовал в чем-либо странном или может сделал кому-то больно, может, даже убивал не так давно? — пришел на подмогу Илья.

У той глаза полезли на лоб, а рот исказился в такой ужасной гримасе, что Марта в миг покрылась мурашками. При этом взгляд её блуждал в попытках найти выход.

— Да что вы имеете ввиду! Он хороший человек! Да как вы можете его клеветать! Он руки никогда на меня не поднял!

Женщина встала, дёрнула полы простого платья и горделиво ушла.

— Мне вот интересно, чего ты ожидаешь, когда задаёшь такие вопросы? — когда женщина уже скрылась из виду, Марта развернулась к Илье и увидела неуместное самодовольство на его лице.

— Именно этого и ожидаю, — сказал он, улыбнувшись одним уголком рта.

— Объяснишь?

Илья уселся на пенёк и смешливо спросил:

— Если у тебя спросят, убивал ли я людей, что ты ответишь?

Марта почесала лоб и ответила:

— Надеюсь, не убивал?

— Убивал ли я демонов? — Илья кивнул, явно удовлетворённый ответом Марты.

— Убивал… Нет, слушай, в нашем случае все немного иначе.

— Ладно, давай так. У тебя ведь память твоей двадцатичетырёхлетней версии, так? Тогда ответь мне, убивал ли твой брат?

Марта бросила на Илью озлобленный взгляд:

— И зачем ты про него вспомнил?! — Марта вздохнула и мрачно ответила на вопрос: — нет, он не убивал.

— Ну вот видишь! — Илья поднялся с пня и отряхнулся, ощущая себя учителем. — Ты спокойно можешь сказать об этом, а она сразу после вопроса перешла в нападение и убежала. Конечно, я не думаю, что муж этой женщины точно убил кого-то, но все наши жертвы явно сотворили плохое. И теперь им мстят.

— Звучит притянуто за уши, если честно, — Марта почесала голову и наткнулась на перо. — О, а я и не заметила сразу.

Илья лукаво улыбнулся и сказал:

— Может и притянуто, но вообще-то у меня многолетний опыт.

— Допустим, а как нам узнать, что все эти люди сотворили? Тут явно никто не хочет нам об этом рассказывать.

— Мы можем понадеяться, что из жертв остался кто-то живой, и сделать так чтоб он пришёл к нам за помощью. Насколько я понимаю, в этом деле замешано много людей. Либо можно просто подходить ко всем жителям и спрашивать, что случилось. — Илья некоторое время размышлял, а затем продолжил: — вообще, думаю нам придётся это делать в любом случае. Но разбираться в делах деревни — не наша задача. Мы здесь только для того, чтобы избавиться от нечисти. Давай возьмём список имён жертв и пойдем ловить на живца.

Глава 6. Вопросы без ответов

Примерно неделю назад в деревне Булут по воле судьбы произошло пренеприятнейшее событие. Это был несчастный случай, коснувшийся одну маленькую семью и нескольких рабочих. Пока староста деревни не торопясь расследовал это дело с местными полицейскими, минуло двое суток. Разгневанный отец семейства не вытерпел и отправился вершить самосуд.

К несчастью, его попытка не увенчалась успехом, а все рабочие начали погибать один за другим. Медленно и мучительно.

Маленькая деревня зарабатывала деньги на существование трудом этих рабочих, и заменить их могли только большие деньги. Поэтому староста, постаревший за несколько дней на десяток лет, не мог не согласиться на внезапно поступившее предложение от незнакомца для спасения деревни.

Он просил не так много — не отсылать письмо Старейшине Куйун и к определенному времени, когда та все же явится, отправить её в указанное место, а также запретить людям говорить об этом случае. В обмен он выдавал баснословные деньги, способные прокормить деревню ближайшие пять лет. Поскольку о несчастном случае мало кто знал, старосте удалось пресечь распространение слухов. Он выплатил компенсацию семьям, чьи кормильцы погибли, а те с удовольствием вставили деньги в рот, словно кляп, и сделали вид, что их родственники просто уехали из деревни.

Но он не учел, что незнакомца не волновала ни сама деревня, ни судьба старосты.

***

От одного человека к другому, Марта с Ильёй ходили по деревне и спрашивали знают ли те хоть что-нибудь о случае, связанном с жертвами Грёз. Им не попалось ни одной зацепки, ни одного человека, который прольёт свет на случившееся. Они слушали рассказы о склоках и насилии внутри семей, о пьянках, заканчивающихся рукоприкладством. И ни одна из историй не была связана сразу со всеми жертвами.

Ничто не продвигало их в расследовании.

Не помогал им и помутившийся рассудок Марты, которая не понимала за что схватиться. В ее разуме бушевала буря из всевозможных вопросов относительно трехсотлетней забытой жизни.

Чему обучали так называемых Старейшин? Что это за место, в котором они обучались?

Откуда взялись демоны?

Почему я прогнала Илью? Почему он так изменился?

Что было с нами за это долгое время?

Что случилось с моим отцом и братом?

Почему Старейшины убивают Божественных Орудий? Почему они… мы считаем себя божествами?

Я превращаюсь в оленя?

Как понять, что Врата открыты?

От нахлынувших на ее стесненный разум тревог и беспокойств, Марта не могла сосредоточиться. Некоторые из вопросов она задавала Илье, когда они переходили от одного человека к другому.

— Вас учили сражаться, восстанавливать энергию и некоторым общим практикам, например, установка барьера… Крупные барьеры можешь выстраивать только ты, а небольшие все Старейшины. И ты наверняка заметила, как натренировано твоё тело.

— Кажется, я чувствовала барьер дома… Восстанавливать энергию? Она не бесконечна?

— Нет, на самом деле, пока ты не войдёшь в совершенную форму, сил у тебя на три-четыре крупных изменений в пространстве. Думаешь, мечи тебе для красоты?

— То есть, когда я олень… Я ведь олень?

— Да, но не такой, как обычные олени. Ты выглядишь иначе.

— Значит, когда я олень, я могу использовать больше этой так называемой «силы»?