Ничего же не случилось — мама бы сказала: жив-здоров, не ной, люди иногда без ног рождаются и радуются, а кто-то бомж, а кто-то больной. Ничего не случилось, кроме стойкого и твердого нежелания жить. И страшно не было — было пусто.
— Потому что вы боитесь, когда честно. Вам сразу кажется, что вы уязвимости открываете, становитесь нелепым и жалким. А в вашей семье за уязвимости стыдили. Вы просто не привыкли. Вообще не привыкли к любви. Но я вам так скажу: какая разница, что со мной будет, когда я из врача стану обратно человеком? Вот какая разница?
Давайте так: у всего есть цена, и вам будет казаться, что вы растворяетесь, и вам будет казаться, что люди сливаются в одну книжку без картинок, а еще будет казаться, что пациентов вы больше не ощущаете людьми.
Гранкин уже никуда не спешил — казалось, все время было свободное, потому что изначально его как будто не должно было существовать. Бесплатное время. Так дарят деньги на день рождения, и со спокойной душой тратишь на всякую фигню, потому что просто проесть их было бы не празднично.
