Kitobdan iqtiboslar Потерявший солнце. Том 2muallif FebruaryKr
У ног императора на пушистом ковре спиной вверх лежал юноша. Ушастую голову он пристроил прямо на носке сапога императора и покачивал в воздухе босыми ногами. Он был полностью обнажен, не считая прихотливой сети из тонких и толстых золотых цепей, узкой алой полосы шелка на бедрах да широкого браслета, обнимающего стройную лодыжку. Покрытые серебристо-серой шерстью уши его стояли торчком, а кончик хвоста танцевал в воздухе.
На вид мальчишке было не больше четырнадцати. Худощавый и нежный, он казался безмятежным, как глупый пушистый котенок; каждое его движение приковывало взгляд хищной грацией.
Время от времени император рассеянно опускал руку и призывно шевелил пальцами. Питомец мгновенно приподнимался и позволял смуглой ладони касаться ушей, гладить волосы или задевать многочисленные цепочки. Громкое мурчание смешивалось с тонким звоном украшений. При виде полуприкрытых нечеловеческих глаз гости смущенно отводили взгляды.
1 kishiga yoqdi
— Будьте прямы и честны, — предупредил он. — Говорите быстро и по делу. Боги вас упаси как-то задеть этого хвостатого юнца! Относитесь к нему с почтением, но взгляд на нем не задерживайте. Пусть хоть на голову вам залезает — а он залезет, поверьте, но ни в коем случае не проявляйте к нему интереса! Этого вам не простят… Мастера сейчас нет, и императора сдерживать некому. Вы выбрали плохое время для визита.
Посреди комнаты стоял северянин. Рукава его были закатаны до локтей, обнажая бугрящиеся чудовищными мускулами руки, широко расставленные ноги упирались в пол, как колонны, а огромный топор методично взлетал и опускался, с каждым ударом все углубляя трещину в голове Ши Янмей.
Посреди ночи он проснулся, будто от толчка, а вслед за пробуждением ощутил рядом какое-то стремительное движение. Добротная деревянная кровать качнулась, глухо скрипнув. Резко приподнявшись, Ши Мин успел разглядеть смутную тень и ощутил порыв ветра.
Длинный темный силуэт распластался в воздухе, чтобы в следующую секунду с дробным стуком рухнуть куда-то в середину комнаты и кубарем покатиться по полу.
Отбросив одеяло на опустевшую постель, Ши Мин метнулся к столу и поднял свечу повыше. Мальчишка сидел в углу, скрестив ноги и щуря сонные глаза; волосы его были всклокочены, а одно ухо стояло торчком.
— Что случилось? — шепотом спросил Ши Мин, останавливаясь рядом. Мальчик поднял голову, несколько раз моргнул и широко зевнул.
— Вот… — смущенно сказал он и протянул руку. В его ладони, окаменев от ужаса, лежала маленькая мышка. — Я не хотел, но так случается. Когда не сплю, то я ни на кого не нападаю, честное слово!
Ши Мин недоверчиво посмотрел на мышь, потом на сонную физиономию мальчишки; не выдержав, он отвернулся. Плечи его затряслись.
— Эй, ты там смеешься? — возмутился мышелов, потирая ушибленную коленку.
— Нет, — сдавленным голосом отозвался Ши Мин, — я просто поражен твоими… охотничьими навыками. Выпусти несчастное животное и ложись, хорошо?
Мальчишка разжал руку, с тоской глядя вслед убегающей мыши.
— Я их не ем, — предупредил он, влезая обратно на постель.
— Замечательно, — с каменным лицом похвалил его Ши Мин. — Молодец. Они ведь сырые.
— Ты надо мной смеешься, — полуутвердительно заметил мальчик и сердито засопел. Надолго его обиды не хватило — поерзав, он перевернулся на бок лицом к Ши Мину и зашептал едва слышно: — Я же не только мышей умею… Ты не продавай меня обратно, хорошо? Мы не пропадем вместе.
— Хорошо, — дрогнувшим голосом согласился Ши Мин, широко открытыми глазами глядя в потолок. — Не пропадем. Спи.
Рассчитывай только на собственные силы. Помни тех, кто хранит память о тебе; люби тех, кто доверился тебе. Найди свой дом или построй, если его все еще нет.
Отомсти тем, чье имя до сих пор заставляет кулаки сжиматься в бессильной злобе.
Молясь богам, помни: надеясь на высшую помощь, ты говоришь только с самим собой.
Человеческая натура на первый взгляд кажется постоянной и втиснутой в жесткие рамки. Ребенок рождается с определенным набором черт, понемногу взрослеет и перенимает опыт окружающих, сталкиваясь с миром и пробуя его на вкус. Каждое столкновение высекает искры, и искры эти заставляют его характер закалиться или покрыться трещинами. Однако на самом деле процесс изменений не останавливается ни на мгновение, до самой смерти продолжая выковывать человека для каких-то одной судьбе ведомых нужд. Только окончательно мертвое неизменно, что-то мертвое до той степени, что уже неподвластно ни разложению, ни превращению самих костей в пыль.
Мог бы бросить все и уехать… Куда ты хотел бы уехать, Мастер?
— Я предпочел бы лежать, а не ехать, — проворчал Ло Чжоу. — Или ехать лежа — никакой разницы куда.
Любые чувства — страшная штука, правда? Лучше уж жить без них, — пробормотал Кот, отводя взгляд.
— Чувства прекрасны, даже те, которые кажутся пугающими или темными. Им отмерен свой срок,
Города меняются куда медленнее людей. Только перемены эти заметнее: вот улица, которой люди проходили ежедневно на рынок или по другим своим делам, вдруг раздалась в стороны, как полноводная река, а чуть дальше в угоду хозяину кусочек земли укрыли за забором, оставив лишь узкий проход.
Впрочем, вся его жизнь сложилась узорчатым лоскутным одеялом, полным печальной издевки.