Оглавление

И если песнь, хочешь ты послушать…

Не заставляй меня тогда, молчать….

Песнь 1

Мне веданы твои печали, мне и своих куда девать!? Было и слово первым Бог. Осталось…

Откроем же, друг другу света дали, поговорим, тогда — дога! И стала вездесуща Тьма…

Не знаю, я её границы. Мне не приносят их объем, границ конкретных — я не знаю,

Чуть-чуть подальше отойдем! Вот видишь ты, свои предметы, их много, что ж! Что

первым взять!? Простое слово, пожалуйста, попробуй разобрать!

Под крышей дома обитали, ни чуть немало, а семья!. Что ж… Слушайте тогда.

С утра проснулись две детали, Жена и Дочь и просто Мгла.

Мы нехотя отговорили, себя во сне от всех тех слов.

Решили может быть, что нужно, поговорить нам вновь,

Заварник, чашка и, тот, чайник, что на базаре мы нашли.

Кипел он «здрасьте», уж медали мне захотелось подарить,

Мы нехотя умылись, и привели аж двадцать пять, не всем понятных аргументов.

Зачем с утра, стелить кровать! Зачем мне этот вот нательник, ой, как его!?

Твою ж руку, мне надо как-то приодеться! И за столом подать к утру!

Что, впрочем, в этом смысле, лишь главное не заиграть! Не встать в досадном настроении, в своих глазах не проиграть! Ой, как его! Свои побеги, когда успела крону дать!?

И в своих мыслях поменять. «Хочу, что б этом мире». «Прошло и это навесу.

А времени, что льется через край. Тик-таком мне напоминало, куда оставили по капле капать, на фонтан. Послушай:

Лицо слегка ополосни! И если неотложны эти муки! Им всем скажи «мне не с руки». Все остальное, не со злости, бывает, лишь пора менять, «иные» здесь давно не ходят.

У них свой дом, своя кровать! Мне нет совсем желанья! И, что я, цель беру, тогда, Уж столько времени проходит, в миру то: отечества лицо и близкие друзья важны, что говорят.

была нужда в них, и в смоленьи, нельзя не отнестись, всё как к Нему. Как то фараонова

Непринужденность. Ха, в ритме барабанов. И скрипачей, кем смело управляет дерижёр.

И что дает тебе Звезда!? Ты если проследить круг неба можешь,

Всегда тебе поможет какая-то, прекрасная от Фортуны Мзда.

Твоим глазам- твоя хвала. Вы так-то пролистали чуть что сразу — мою скорбь, грусть, надежду, и мечту. В них много жажды света и тепла, ветра легкости и радужных желаний.

Что на сегодня есть у вас!? Что было до того успеха вашего, и его прокола!? Радостно!? Аль- жалко. На спад пошло ведь с ними держать дружбу, так ведь!? Вы согласны!?

Любите ли вы свои желанья и невзгоды!? Тогда я «съем» пару ваших «невзгод». Моего смеха доброго и от части дружеского приберегите. И в своих глазах сядь возьми и обсуди. Пусть то острое,

но не сговорчивое крайне, мы пометим как зло, нам в него не наступить, и найти здесь выход, сразу и на все холмы. Ом аршинов, как ни как, а все тебе. Ты их заработал. Да, отдерни.

Вот снилось автору, что лет пяти и лет шестандцати Он будет знатет как ученый. Что всё, что есть у них, Он будет упрям. Размах крыла его из стаи, пожалуй, больше чем

У Аполлона. Что больше аура, ну Психея, чем у самой её, почти объемлет всё на свете.

А книга что?! «О природе изумлений», верю. Когда вино то разлилось!!! Вы видели!?

О времени. Пока идем к шести. Завет. Дождь звёзд. И редкое желанье, предмет отбросить ни небесам; ни в свой совет. Советника, Вы не послушались знакомого

вам, привычного, что ж вам не в домек. Своей привычки!

«С какого места, мы сейчас вперёд идем!? И в наше время, ничего не значит. Добро то, что делаем мы не желая видеть, больше слёз. Чем недругом мне быть, ты лучшего не

Спросишь. Кто всё умеет, ты его не запряжешь. Кому нужны ещё и кисти, краски, и

Холсты, что делают вручную, те могут не тая же обратиться, но время разглядев. Тем

временем поглядывать и незачем и обмануть, грешно. Чуть что, я не кажусь, гожусь

причиною. Кроны, кому нужны, найдут! Что б вышло!? И без меня, там нечего уметь!» Всё! Как получится!? Что ждем мы, не считая ни баранов, ни овец!? Здесь много ставят люди троеточий! Хм… Давай, послушай! Я ж молодец!

Когда всё повернулось вспять, мне о судьбе любимого всё неизветсно стало. И вылетело из головы. Мне трудно!? Да, и как ещё, назвать всё это!? Мне трудно

без него прожить. Казалось, что придёт удача. Как трудно слово «подобрать» теперь. На днях, приснились солнца два, и как, Иов, одинаково прекрасны. И так ведь,

Гульнара и Надия. И Сария. И Сури. Как мы ведём, ведут себя. Они бы этот текст воспели, и не смотря на возраст их, они сумели бы, и поплясать первее всех.

можно, и о жизни, незнакомцам, что не беда решив, пропеть. Не станем обобщать выздоровленье, хворь, леченье. Что молодежь по моде гнётся, напоказ? Готовка, стирка, и уборка. И, между прочим, не солги, что нрав стар, а дух твой пал…

Нет, удивительного ничего. Что так всё в этом отзовется. И не один, а величайший из поэтов, мне знать, а разглядеть сумел, почти что лет с шести. Уменье дал. Мне кажется, уже в крови.

Прадедам отзовётся. Как знать, а удавалось по чести — всем правила внушать, что прямо говорить, а что лицо терять. Я, отнеслась серьёзно, ты знаю тоже. Я, поняла, что

удивительным бывает алфивит, что из уважения народ народу платит, и вознесёт к обители; а к небесам, и уважения, а тех тридцать три монеты в небо обронив,

угадываем слов на выброс, из предположений, «что врастают» в текст для отче, для старшин, понятных без боязни объяснений, тех маленьких столов, и парой единиц детей, и ясли нам мои угадываются; то

И мне, нужны оковы; а посторонним, колокольчик шейи, да обуты горы в пояса; так же преданности дружбе «мода», бакалеи чаще видеть, мимо мрамора проходя. Дружеских

Симпатий в ритме: вальса, ни тревог, ни сплетен, ни долгов. Всё как в мирном времени, считают у порога, нам и дальше нужны, «роста» целых книг бульварных, по силам нравиться дубу прадедов.

Рассчитать мирян, как надо, подсчитать в уме фундамента основ. Пыли звездной уваженья, ниспаданья ветви. В тору ногой не шевельнув! Сильно опоздали мы с мечтами. Ищем…

Умысел понятен, «пишем увяданьем», бумаг сплетая, из «своей ширсти». ХЗ. Из этих только состоим частиц… Мороки много, знаю. Много лести. Бобового дворца услышать колокольный звон… остерегись… Нам по низу ползком к тебе, нам по ногам. На птице мира.

Теперь и слез. Теперь Господь. Так многого по мелочам подсказывал. Ушел больным идеей, и с ним не сплоховать бы мне, вконец! В руках что было!? Старая указка… Бродяга,

не добром — прекрасен сам, так тяжко без него. Друг сердца если, повидать захочет. Он в тот, где есть порядок этим же строкам, вернется. Мне размечталось, думая о ком –то,

друг милейший… Проснулся, и предсказал нам с вами, как можно жить! Вы подтвердите ведь, что с лово было всяк у Бога, из слов священных мы состоим;

очаровательны его слова.

Песнь 2.

Давным-давно, деревьями закрыты, жил юноша и его сестра. Она по дням весны росла. Мечта, его росла, Как ровен дом был, знала, чего он хочет. Оставлен Кнут, как.

Солнце, что повисло над землею, высоко. И через толстый ствол, что не обнимут и всемером. Хватаясь за канат наверх, оступившись, сорвался вниз, как в обморок упав. Лесные эльфы-также-воробьи подхватили, заговор и Его.

Им благодаря не упал. И на больших гусях летит, и видит пряничных съедобных сто домов. На сотню больше слов там где земля не ровной тянется. И все, что состоим из слов.

«Как Кнуту надо пляшет эльфов лес. Драконы по верху летают. Узорами дворец растет.

И легче, веселее всем, кто вес пастушьей песни знает- та надпись выпала «неужели ты умел расслышать». «Неужели и обидеть заговором левши не смог…»

«Что надо мне, то есть, пожалуй. Там нужен, кому дудочка моя сыграет. Морской царевны, дар, но удивительно, что дар небес. На этой дуде он теперь играет, и вызывает песни.

В венец, приходит. А, в этом случае, и с небом, раем прорастем. Поставлен голос. Речь. До слепоты, боюсь я не в комфорте быть. Вот не удел. Похоже, вынужден ученик, чинить, Себе

учителей. Парадоксально, что только в обществе, нечайно, не возникнет!? Чтоб пить нам было воду получить быстрей, то первое, о чём подумать, и в чём согласен всегда был Он, чтоб было б как во сне:

Желания, терпения, труда и условий для воды, что можно и не сложно, хоть весной воды набрать. В золотую осень, со всем женским родом выйдя! Пусть память отдохнет. Мало.

Мало. Манны. Восстановить бы сил. Хоть говорят, усталости не видет. Отгородят. Одно но. Сегодня что у нас!? Ответят ли, нам наши «путеводители». Не заучить. Не вызубрить.

Оставить. Вокруг, в природе. Сильнейших мантр, словно действий, всё же, если только не от любви. Нам нужно было быть, как все! То оправданьем, пусть поймется. А всё сегодня,