Попов. Я когда учился в университете, на лекциях по диамату, чтобы не скучать, придумал одну игру: наобороши. То есть я любое событие прокручивал наоборот, как кинопленку. Например, поедание мороженого: подходит студент к урне, достает из нее палочку и фольгу, отрыгивает из себя мороженое, оно застывает на палочке, он завертывает его в фольгу, идет к киоску, сдает, получает деньги и довольный бежит на лекцию. Незатейливый заработок. Или: умер, например, наш профессор Рабиндер, светило советского диамата. Висел его портрет в вестибюле с траурной лентой. И я представил: вот кладбище, могила свежая. Вдруг к ней подваливает толпа людей, раскапывает, достает гроб, открывает, в гробу лежит труп Рабиндера. Толпа рыдает. Потом несет гроб в университет. Там проходит траурный митинг. Затем труп отвозят в морг, где его размораживают и разгримировывают, наполняют внутренностями, везут домой, вынимают из гроба, кладут в постель, домашние рыдают, падают ему на грудь, и тут профессор Рабиндер от этих слез оживает, шевелится, садится, встает, держится за сердце и идет к своему письменному столу дописывать статью “Учение И. П. Павлова о высшей нервной деятельности в свете марксистско-ленинской теории отражения”. Или, например, наоборот о рождении человека: младенец подползает к женщине, залезает ей во влагалище, за девять месяцев в ней рассасывается, превращаясь в сперму, на женщину наваливается мужчина, вставляет член ей во влагалище, всасывает в себя сперму, они одевают друг друга, выходят из спальни, едут в ресторан, где в окружении гостей танцуют, пьют и едят, потом едут в загс, протягивают свои паспорта регистраторше, она стирает из них штампы о браке, они идут по улице, флиртуют, он забирает у нее цветы, отдает продавщице в обмен на деньги, потом они называют друг другу свои имена, пристально и молча смотрят друг на друга на автобусной остановке, садятся в автобусы и разъезжаются в разные стороны. Простая история. А тут, третьего дня, была у нас традиционная встреча банкиров с нашим премьер-министром. И пока он говорил, я почему-то представил наоборот: 11 сентября. Вообразите: клубится в центре Манхэттена страшное облако дыма и пыли, и вдруг оседает, а из него восстают два горящих небоскреба, вспыхивают взрывами, из них вылетают два серебристых лайнера, а в лайнерах с воскресшими людьми какие-то смуглолицые смельчаки отдают штурвалы возбужденным пилотам, таинственно прикоснувшись ножами к их шеям, затем проходят в салоны, садятся на свои места, пристегиваются, смотрят сквозь иллюминаторы на два сверкающих на солнце и удаляющихся небоскреба, самолеты садятся в аэропортах, и эти смуглолицые, загадочные воскресители людей, чудесные строители небоскребов из пепла и летательных аппаратов из дыма и огня, застенчиво пятясь, выходят из самолетов, тихо сдают свои билеты и скромно растворяются в человеческой толпе. И я как-то сразу понял, что…
