Kitobdan iqtiboslar Starcraft: Сага о темном тамплиере. Книга первая: Перворожденныеmuallif Кристи Голден
Сердце Джейка колотилось, когда Савассан повернулся к нему, но его мысли были тщательно закрыты. Что это означает? Определенно, Савассан хотел, чтобы он что-то понял из этого… этого странного набора линий, нацарапанных на земле. Но что? Джейк запаниковал. Было понятно, что это испытание, и если он провалится, то Савассан, возможно, не сочтет его достойным дальнейшего просвещения. А Джейк определенно хотел большего.
«Взгляни на меня, Темлаа», – произнес Савассан в голове Джейка. Тот поднял глаза от отметин на земле и посмотрел на старшего протосса. Савассан стоял прямо, прочно упираясь ногами в землю. Пока Джейк смотрел на него, Савассан поднял руки, держа в них копье.
«Теперь посмотри на отметины на почве. Пойми».
Джейка окатило разочарованием, словно одним из тех обильных дождей, которые иногда проливались на землю. Что он должен увидеть?
Он перевел взгляд с неподвижного Савассана на сделанные старейшиной отметины.
Глаза его широко раскрылись.
Выпрямившийся Савассан… Его голова – круг, внутри которого еще два круга. Его ноги – две вертикальные линии, руки – горизонтальные. Его копье – еще одна вертикальная линия. Джейк задрожал, упал на колени и нежно провел ладонью по бороздкам на земле, словно хотел запечатлеть их в голове.
«Это ты, – подумал он. – Савассан… ты изобразил себя на земле!»
«Я знал, что ты поймешь! – мысль в голове Джейка была громкой, словно рык омхары ночью. Савассан положил руку на плечо юного протосса и стиснул его, подтверждая одобрение. – На земле ты можешь оставить… изображение, представляющее что угодно. Смотри».
Взволнованный способностью Джейка воспринимать символы не меньше самого Джейка, Савассан сделал еще несколько линий в грязи.
«Это дерево, – сказал он, быстро делая отметки. Теперь Джейк понял основную идею, словно пелена спала с его глаз. Он немедленно увидел дерево там, где пару секунд назад был, казалось бы, бессмысленный набор черточек. – А это – солнце… А это – озеро».
«Да… Да, Савассан, я вижу их, я всех их вижу!»
«Ты помнишь, что я сказал прежде? Что я считаю, реликвиям Ихан-рии есть, что рассказать нам?»
«Да, и я сказал, что у реликвий нет мыслей и даже ртов, чтобы говорить. Я… Я был так глуп».
«Вовсе нет. Это то, с чем наш народ не сталкивался прежде – способ связи, который не требует понимания мыслей или даже звуков. Лишь образы. Можно где-то изобразить что-то, а затем это поймет кто-то другой, даже если тот, кто оставил отметку, находится уже не здесь. Пойманные мысли, как они есть. Пойманные звуки и смыслы. Вот как, я считаю, Ихан-рии расскажут нам свои истории».
Джейк вспомнил ненависть, которую питали протоссы друг к другу, вспомнил, как племена истреблялись не внешним врагом, а друг другом. И он был в теле Темлаа, когда случился этот важнейший момент в истории всей расы. Глаза наполнились слезами. Джейк вытер их.
– Не стыдись того, что это трогает тебя, – сказала Замара. – Не будь так, это означало бы мой провал.
– Это исцеляет… Это…
Даже в этом единении, которое крепко связало его с тысячами давно умерших протоссов, Джейк знал, что он находится в своем настоящем. И что он сейчас в страшной опасности. То, что он испытал, взывало к нему. Он не хотел уходить, но ему не давала покоя одна идея.
– Этот момент остановил протоссов на том этапе их существования, когда они разрывали друг друга голыми руками. Это спасло их. Что бы это могло сделать…
– Джейкоб… Это не для них…
– Это может быть…
И прежде чем ошеломленная Замара успела даже попытаться помешать ему, Джейк подумал это и тем самым сделал.
Розмари Даль замерла. Она не могла сделать ничего, кроме как сдаться тому, что неожиданно хлынуло в нее… И то же пришлось сделать капитану «Валькирии» Энглайе… И механику на его первом задании в глубоком космосе… И Элиссе, и Стиву, и перепуганному охраннику на пусковой площадке, и всем остальным, кто служил Итану и Валериану.
Это ранило, это обжигало, это очищало и распространяло каждого из них шире, чем когда-либо они могли представить, а ограниченные, неизменные человеческие умы делали то ничтожно малое, что могли, лишь бы объять это.
Мы.
Все.
ЕДИНЫ.
Розмари почувствовала, как сердце бьется в груди Теда Самсы. Она ощутила первый поцелуй Элиссы Харпер. Первое убийство Стива О’Тула. Вкус мороженого. Лай любимого пса. Крик новорожденного. Запах кожи младенца. Каждое воспоминание, ощущение, чувство, что испытывали сотни других людей, – все это ликовало в ней. Радость, от которой они смеялись. Трагедии, от которых плакали. Уязвленность, пренебрежение, улыбки, любопытство, скука. Все то, что составляет жизнь, индивидуальность, чувство самого себя – текло сквозь нее. Она наслаждалась их жизнями и знала, что они точно так же пробуют на вкус все прожитое ею…
Ненависть, страх, предубеждение оставались, потому что люди ненавидели, боялись и наносили другим вред. Но все это никак, просто никак не могло быть направлено против кого-то в этой связи, в этом круге, в этом глубоком и совершенном озере единства. Ибо кто смог бы ненавидеть свою правую руку? «Ведь твоя рука – это моя рука». Кто смог бы ненавидеть свой левый глаз? «Ведь твой глаз – это мой глаз».
На одно мгновение, длившееся вечность, капитан «Валькирии» был пойман в этом чувстве экстатического объединения, которое никогда прежде не испытывал. Он не мог произнести приказ атаковать. Розмари не могла ввести координаты прыжка.
Корабли дрейфовали. Мгновение растягивалось.
Савассан не открыл даже Джейку того, что планировал. Он лишь велел племени собраться прямо на рассвете, который протянет свои розовые и золотые пальцы в фиолетовое небо. Каждый из них выбрал по кристаллу и благоговейно вытащил его из сырой земли. Савассан посмотрел на каждого из них по очереди.
«То, что мы собираемся сделать, – сказал он, – я надеюсь, запомнят как поворотную точку в истории нашего народа. Меня коснулись зел-нага, и я в свою очередь поделился знаниями с вами, моим племенем. Но это не должно остановиться. Держите кристаллы перед собой. А когда я скажу, каждый из вас коснется кристалла, закроет глаза и откроет свой разум и сердце тем протоссам, которые жаждут этого – жаждут того, о существовании чего еще не знают. Мы не создаем ничего нового. Мы открываем нечто древнее. Мы вспоминаем то, что было забыло».
Джейк вздрогнул. Он медленно сел рядом с учителем. Даже не касаясь кристалла, он уже был на каком-то уровне связан с ними, ощущал их тревогу, их надежду. Их страх.
«Коснитесь кристаллов, – сказал Савассан, – и взывайте к нашим братьям и сестрам».
Джейк задохнулся, когда чувства переполнили его. Он не мог сделать ничего, кроме как позволить им захлестнуть себя, пройти сквозь мозг, который был изменен таким образом, чтобы суметь обработать эту волну.
Замара чуть ли не пела внутри него.
– Ты понимаешь, Джейкоб Джефферсон Рэмзи? – воскликнула она в его разуме, в его крови, в каждой его клетке. – Савассан разбудил что-то, что мы забыли целую эру назад. И благодаря мне этот момент всегда будет жить. Я – Хранитель. Я обладаю памятью всех протоссов, что когда-либо жили. Мой разум – даже среди протоссов один из немногих, которые могут вынести такое знание. И пока мое сознание живет, – в тебе, Джейкоб – это мгновение будет жить. И будет создано вновь, когда ты передашь его кому-то другому так же, как я передала его тебе. Ты испытываешь то, что испытали мы – миг единения, которое навсегда изменило нас. Теперь ты – Хранитель. Ты оберегаешь то, что священно и что будет продолжать формировать все, чего коснется. И так продолжится до тех пор, пока существует Хранитель, который несет это знание.
– Я… Я понимаю… – подумал Джейк, все еще плавая в безбрежном океане слияния и взаимопроникновения.
Новые образы принесли удовольствие. После того как Савассан воззвал к братьям-протоссам, они осторожно пришли к нему. Все были испуганы и стремились защитить себя, но не могли спорить с тем, что испытали.
Мистик Савассан научил их тому, что знал. Как соединять умы и мысли, и как работать с созданной энергией. Как концентрировать и направлять мысли, как относиться к ним с уважением, соединяя во что-то столь гармоничное. Протоссы стали чуть ли не единым, блистательным, прекрасным разумом.
«Это путь порядка», – сказал Савассан.
Савассан, чье имя будет забыто каждым. Помнила его только Замара, а теперь и Джейк. Савассан, которого будут знать, как «Того, Кто Принес Порядок», как…
– Сейчас его знают под именем Кхас. Мы уважаем его и чтим память. Он объ
Савассан покачал головой:
«Темлаа. Я говорю обо всех протоссах. Почему мы сражаемся и умираем? Потому что мы ненавидим друг друга. Почему мы ненавидим друг друга?»
«Мы ненавидим другие племена, потому что из-за них Ихан-рии… зел-нага ушли. А они ненавидят нас, потому что мы все еще почитаем их».
«Нет, Темлаа. Это то, что мы говорим сами себе. Это наше оправдание, потому что глубоко внутри нас живет отвратительный страх: нас покинули потому, что мы оказались порочны. Что не были достаточно хороши, чтобы угодить им. Те давным-давно жившие протоссы, которые стояли в ярости и плакали, когда создатели покидали нас, ненавидели изначально не друг друга. Каждый из них ненавидел самого себя, и вынести это было невозможно. Мы были разъяренными и испуганными, и оттого превратили в чудовищ друг друга. Различные цвета кожи, различные способы жизни – не это создает чудовищ. Мы – протоссы. Мы один и тот же народ. Скажи мне, если бы ты мог соединить свои мысли и чувства с одним из Ара, смог бы ты ненавидеть его?»
«Я почувствовал бы, как он ненавидит меня».
Савассан раздосадованно махнул рукой.
«Нет, нет, потому что он бы чувствовал и ощущал тебя в то же время. Ты бы узнал, как глубока его любовь к каш-лор, его детям, как он радуется солнцу на своей коже, с каким удовольствием танцует вокруг костров. Ты не смог бы ненавидеть его, потому что ты бы стал им!»
Темлаа пристально смотрел на него. Он почти формулировал мысль и…
– Итан, я пытаюсь понять, какой аромат у сорбета. Это маракуйя?
«Маракуйя», – подумал Джейк. Слово вызывало образы падающих под собственной тяжестью фруктов, диких тропических джунглей и…
…дождь бил по деревьям, по коже, проникал внутрь чувством прохладного спокойного удовлетворения. Сезон дождей всегда был лучшим, даже с учетом того, что ничто никогда не высыхало полностью, а вокруг полно тины. Потому что даже во время дождя достаточно света, чтобы питать их, а на деревьях висели тяжелые фрукты, снаружи черные и узловатые, а внутри нежные и фиолетовые. Это было прекрасное подношение духам животных, которые не едят плоть других. Джейк вскрыл один из них ножом, наслаждаясь ароматом…
Итан усмехнулся. Он как раз открыл рот, чтобы ответить, когда Джейк тихо сказал:
– Этот фрукт называется саммуро. Он растет на Айуре.
Итан обернулся, и впервые Джейк увидел, что он выглядел так, словно его застали врасплох. Он быстро оправился, на лице вновь появилась привычная улыбка, но Джейк знал, что совершенно шокировал этого человека. Чему невольно порадовался.
– Профессор прав, – сказал Итан. – Сорбет, и правда, сделан из сока фрукта саммуро с Айура. Чертовски сложно найти, даже на черном рынке. Может быть, это единственная еда оттуда, которую могут попробовать терраны. Как вы узнали фрукт, Джейк? Вам вряд ли случалось пробовать его прежде.
Как узнал? Он смотрел на мороженое, а не на фрукт. Протоссы не едят, так что вряд ли это был вкус. Джейк съел еще одну ложечку и улыбнулся.
– Запах, – сказал он. – Я… Протосс… Узнала запах.
– Тогда понятно, – сказал Итан, доедая сорбет. Самообладание возвращалось к нему. – Запах может быть удивительно полезен для возвращения старых воспоминаний. По крайней мере, у людей.
– Головоломка. Секрет. Ты вспомнила, – сказал Джейк Замаре. – Ты вспомнила этот момент. Открытие протоссами «золотого сечения». Вот почему ты запечатала дверь в зал таким образом.
– Да, – сказала Замара. – Мы называем его «ара-дор», что означает «совершенная пропорция». Им нужно было выйти за пределы собственного разума. Им нужно было обратиться к чему-то большему, чем они сами… Чему-то неизменному и универсальному. Как сделал ты.
– Ты не ожидала, что именно я приду и разгадаю загадку, – подумал Джейк, усмехнувшись сам себе.
– Не ожидала, – напрямик признала Замара. – Я была невероятно разочарована. Я боялась, что мой единственный шанс окажется потерян.
Он попробовал прочесть ее мысли и почувствовал, что она так и не решила, права ли в этом.
…когда мысли, которые были за гранью мыслей, пронзили его до мозга костей. Это было бо́льшим, чем мысль. Это было чувством, ощущением, эмоцией, и, не вполне понимая, что делает, Джейк повернулся к Савассану и коснулся его разума, все еще держась рукой за кристалл.
«Я… Я чувствую твои мысли, учитель», – мысленно сказал он. Радость и трепет наполнили его, и он почувствовал, как эти эмоции окатили сознание Савассана, словно приливная волна. И откатились, принеся с собой ощущение шока Савассана, удовольствие и чувство глубочайшей благодарности за возможность использовать этот дар.
Джейк вдруг понял, что больше не вынесет, и отпустил кристалл. Чувства, которые не принадлежали ему, мгновенно отступили, и в разуме остались лишь мысли.
Он пошатнулся от головокружения, и Савассан поддержал его.
«Я ощущал твои эмоции, – сказал Савассан. Джейк быстро и глубоко дышал, пытаясь восстановиться. – Не просто твои мысли, Темлаа. Твои чувства. И ты чувствовал мои, я знаю это».
«Мы верим, что мы на правильном пути, – ответил он. – Мы верим, что капля за каплей, шаг за шагом, мы приближаемся к открытию того, для чего Ихан-рии создали нас. Они покинули нас, Темлаа. Потому что в нас был какой-то изъян. Они оставили нас. Но они оставили и многое другое вместе с теми артефактами, что мы так глубоко почитаем. Может быть, мы сумеем воспользоваться теми дарами, чтобы двигаться дальше путем, для которого были предназначены. Как только мы поймем, чего они хотели, остальные протоссы выслушают нас. Я всем сердцем верю в это. Другие жаждут того, что мы собираемся открыть, Темлаа. Они просто не понимают, по чему тоскуют. Но как только мы обнаружим это, я знаю – мы никогда больше не будем одиноки».
Эта мысль одновременно пугала и внушала спокойствие. Несмотря на соблазнительную мысль, будто лишь Шелак могли открыть древние секреты и затем сохранить их для себя, выслушав Савассана, Джейк понял, что хочет поделиться информацией. Он попробовал представить десяток… сотню протоссов, самого разного цвета и племени, находящихся в понимании и гармонии.
И понял, что не может.
«Савассан…»
«Дай себе время, Темлаа, – мягко произнес Савассан в разуме Джейка. – Исцеление не случится за один день. Может быть, не случится даже за нашу жизнь».
«Но… Ты веришь, что это случится?»
«Да, – решительно ответил Савассан. – Каждой частичкой своей души я верю в это».
Джейкоб Джефферсон Рэмзи проснулся со слезами на глазах, желая вернуться в прошлое к Темлаа и Савассану, кем бы они ни были, и сказать им то, что он знал.
– Скажи им… Савассан был прав.
Приблизившись к логову омхары, Джейк замедлил шаг. Он повернулся к Савассану с широко раскрытыми глазами, и Савассан мысленно подбодрил его. Не в первый раз Джейк подумал о способах, которыми другие существа добывают себе пищу. Для протоссов все было просто: Белый круг ночью и Золотой шар днем были благосклонны к ним и питали их. Их свет, и свет их детей, маленьких сверкающих небесных камней, появляющихся ночью, – практически все, что требовалось протоссам для существования.
Другие существа убивали ради еды. Иногда Джейк завидовал им. Как это прекрасно: поместить внутрь тела кусок плоти убитого врага. Разве существует лучший способ продемонстрировать власть над поверженным противником?
В логове зарычала омхара. Джейк мгновенно сконцентрировался.
«Оставайся спокойным, – послал ему мысль Савассан. – Она почувствует твой страх. Оставь подношение, поблагодари ее и уходи».
Нервничая, Джейк ментально прикоснулся к разуму омхары. Ее мысли – примитивные, первобытные, простые – отличались невероятной мощью. И она прекрасно знала, что он здесь. Джейк мог слышать, как она дышит, видеть три ее глаза, сверкающие в темноте пещеры.
– Омхара, великая, с гладким телом и острыми зубами, мы принесли тебе того, кого убили. Пусть плоть его насытит тебя и…
Грохот копыт по земле. Она приближалась.
«Ну, привет всем, кто получит это, – резким голосом произнес Маркус Райт. Он свирепо скалился. Его униформа была сплошь в крови и, что странно, лицо тоже, особенно вокруг рта, хотя морпех не выглядел раненым. – Позвольте мне сэкономить вам чуток времени. Если вы смотрите это, то, уверяю вас, медики уже не понадобятся. Мы все будем мертвы. Я вышиб мозги девятерым товарищам, а остальные теперь пытаются добраться до меня и пристрелить, как бешеную собаку. Я разнес к чертям системы жизнеобеспечения корабля, а также системы внешних коммуникаций. Все закончится часа через три. И за все это вам стоит поблагодарить чудесного Джейка Рэмзи».
Здоровяк усмехнулся, и Валериан понял, что словно загипнотизированный, смотрит на кровь вокруг рта этого человека. Затем его ошеломило значение того, что тот сказал. Рэмзи? Что общего у интеллигентного археолога с этим разъяренным безумцем?
Райт подвинулся ближе к камере.
«Он обратил это, – радостно прошептал морпех, словно услышал вопрос, который Валериан не произнес вслух. – Обратил ресоциализацию. Заставил меня вспомнить, кто я такой и кем я был. Заставил вспомнить удовольствие от того, что я делал. И заставил вспомнить, как чертовки больно было мне, когда вы, ребята, игрались с моим мозгом, чтобы сделать меня послушным».