Onlayn kitobni bepul oʻqish  Россия на пути из Смуты: избрание на царство Михаила Федоровича

muallif Л.Е. Морозова

Россия на пути из Смуты : избрание на царство Михаила Федоровича: монография

РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК
ИНСТИТУТ РОССИЙСКОЙ ИСТОРИИ

Л. Е. Морозова

РОССИЯ
НА ПУТИ
ИЗ СМУТЫ

Избрание на царство
Михаила Федоровича

Москва

Берлин

2019

УДК 94(47)653

ББК 63/3(2)45

М80

Рецензенты:

А. В. Демкин – доктор исторических наук,

Б. Н. Морозов – кандидат исторических наук.

Морозова, Л. Е.

М80 Россия на пути из Смуты : Избрание на царство Михаила Федоровича / Л. Е. Морозова. – Москва; Берлин :
Директ-Медиа, 2019. – 142 с. DOI: 10.23681/566816

ISBN 978-5-4499-0027-2

Хронологические рамки монографии значительно шире обозначенного в заглавии периода после Смуты. В ней рассмотрено время и до нее, и во время нее, когда многие русские люди осознали пагубность затяжной политической и междоусобной борьбы и стали объединяться в ополчения для изгнания интервентов. Победив, они начали совместно решать судьбу царского престола. В Приложении к работе даны биографии наиболее видных участников тех событий и публикуются важнейшие архивные документы, относящиеся к Земскому собору.

Для историков, преподавателей, студентов.

УДК 94(47)653

ББК 63/3(2)45

ISBN 978-5-4499-0027-2

© Морозова Л. Е., текст, 2019

© Издательство «Директ-Медиа», оформление, 2019

ПРЕДИСЛОВИЕ

Около 400 лет назад Россия вступила в период тяжких испытаний, получивший название Смута. Острейшая борьба за престол после пресечения династии московских князей вызвала кровавое междоусобие, социальные конфликты, гражданскую войну и иностранную интервенцию. Каждое из этих явлений было смертельно опасным для молодого Русского национального государства. Однако здоровые силы общества смогли объединиться и в ходе совместной борьбы отстоять свое Отечество, изгнать интервентов и восстановить государственную власть, а с ней закон и порядок.

Настоящая монография посвящена исследованию процесса выхода России из многолетней Смуты конца ХVI – начала XVII в. Наибольшее внимание уделяется событиям, связанным с созывом Земского собора 1613 г. и избранием на царство первого царя из династии Романовых Михаила Федоровича. Именно в это время русские люди осознали всю пагубность разделения на враждующие группировки и приняли решение консолидироваться вокруг общей цели – избрание на престол единого кандидата. С кровавым междоусобием и дроблением страны на части в целом было покончено.

Избранию на царство Михаила Федоровича посвящена большая исследовательская литература, но до сих пор в научных трудах существует много спорных и нерешенных вопросов. Неясным остается социальный состав избирательного Земского собора 1613 г. Спорным является вопрос о том, какая группа на нем доминировала и диктовала свою волю собравшимся. Нет точного ответа на вопрос: чьим ставленником был Михаил Романов и почему выбор пал именно на него? Существует несколько точек зрения по поводу того, какую власть получил выборный царь полную или ограниченную, и был ли он вполне самостоятелен как правитель.

Наличие многочисленных споров в историографии связано с тем, что дошедшие до нас источники весьма противоречивы и не дают однозначного ответа на все возникающие вопросы. Поэтому в настоящей работе источниковедческим проблемам уделяется наибольшее внимание.

Прежде всего, ставится задача собрать и обобщить весь подлинный актовый материал, возникший в период избрания Михаила Федоровича на царство. В его состав входят грамоты руководителей Первого и Второго ополчений, касающиеся созыва Земского собора, документы самого Земского собора, акты Костромского посольства, переписка временного московского правительства с нареченным царем Михаилом Федоровичем, грамоты из городов, датируемые концом 1612 – началом 1613 г., Чин венчания на царство нового царя, Утвержденная грамота и другие документальные источники. Кроме того, для исследования привлекались разрядные записи за Смутное время, Разрядная книга 1613–1614 гг., летописные записи, хронографы, повести, сказания и другие повествовательные источники литературного характера Информация последних была подвергнута тщательному источниковедческому анализу на предмет достоверности, поскольку именно эти памятники стали источниками различных мифов об избрании на царство первого Романова.

Например, из книги в книгу кочует цитата из якобы имевшей место переписки Ф. И. Шереметева с князем В. В. Голицыным о том, что «Михаил молод и разумом не дошел и нам поваден будет», хотя никто из исследователей в реальности данных писем не видел. Многие историки часто повторяют высказывание подьячего Г. Котошихина о том, что царь Михаил Федорович ничего не мог делать без бояр. При этом они не задумываются о том, а был ли осведомлен этот деятель второй половины XVII в. о ситуации при дворе в первой половине века.

Задача настоящей работы состоит в том, чтобы на основе актового материала проверить достоверность расхожих мифов и попытаться восстановить реальную картину происходившего в России в период созыва Земского собора, во время его работы и в первые месяцы правления нового царя.

Для того чтобы понять, кто был главным «смутьяном» в период основных политических потрясений начала XVII в., кто конкретно организовал народные ополчения и сражался с интервентами, а потом занимался созывом Земского собора 1613 г., в работе рассмотрено окружение первого выборного царя Бориса Годунова, потом -Лжедмитрия I, затем – второго выборного царя Василия Шуйского, его соперника Лжедмитрия II и, наконец, состав Первого и Второго ополчений. Помещены и реконструированные биографии членов «Семибоярщины».

В приложении к работе приводится опись архивного «Дела об избрании на царство Михаила Федоровича», в состав которого входит большая часть актового материала по исследуемой теме. Еще одним приложением является публикация основного массива актового материала, связанного с воцарением Михаила Федоровича, с учетом всех археографических особенностей подлинников.

Автор выражает благодарность доктору исторических наук Н. Ф. Демидовой, оказавшей большую помощь в подготовке публикации материалов архивного «Дела об избрании Михаила Федоровича на царство», а также доктору исторических наук Н. М. Рогожину, доктору исторических наук О. В. Новохатко и доктору исторических наук Д. В. Лисейцеву, участвовавших в обсуждении рукописи монографии.

ПРОБЛЕМЫ ИСТОРИОГРАФИИ

Избрание на престол первого царя из династии Романовых и связанное с ним прекращение многолетней Смуты привлекали внимание многих историков прошлого и настоящего времени. Большинство стремилось не только описать само событие, но и ответить на следующие спорные вопросы: почему новым царем был избран юный Михаил, а не какой-либо более зрелый и опытный кандидат? Чьим ставленником был первый Романов? Какую власть он получил и был ли достаточно самостоятелен как государь?

С. Ф. Платонов, наиболее глубокий исследователь проблемы, отмечал, что наличие спорных вопросов было связано, прежде всего, со скудостью исторического материала и однообразием фактических данных, которые имелись в распоряжении исследователей[1].

Действительно, одно из первых обстоятельных описаний избрания Михаила на престол, созданное И. И. Голиковым, базировалось на тексте «Утвержденной грамоты», опубликованной в одном из томов «Древней российской вивлеофики», кратких сведениях «Нового летописца» и его поздней редакции «Летописи о многих мятежах», «Сказании» Авраамия Палицына и некоторых хронографов. В итоге исследователь так и не смог ответить на главный вопрос: почему был избран именно Михаил Романов?[2]

Таким же скудным был источниковый материал и у Н. М. Карамзина, поэтому в статье «О древней и новой России и ее политическом и гражданском отношении» он попытался решить главный вопрос в психологическом плане. Для членов Земского собора, по его мнению, Михаил казался «прекрасным невинным юношей, почти агнцем, жертвой, который трепетал и плакал. Он не имел подле себя ни единого сильного родственника, в боярах видел лишь тиранов». По мнению историка, «бедствия просветили мятежную аристократию, поэтому она провозгласила Михаила самодержцем и вручила власть, ничем не ограниченную. Успех правления Михаила обеспечил его отец Филарет, который стал царю пестуном»[3].

Главный вывод Карамзина о причинах избрания Михаила царем стал следующим: «Так строгий характер Филарета, но смягченный монашескою жизнью, более родство его с Федором Ивановичем, способствовали к избранию Михаила»[4].

Представление известного историка о Михаиле как о тихом и боязливом отроке, управлявшем государством с помощью отца Филарета, надолго закрепилось в исследовательской литературе. При этом никто не задумывался над тем фактом, что в момент прихода Михаила к власти отца рядом с ним не было, он находился в польском плену. Когда в 1619 г. Филарет вернулся в Россию, с основными последствиями Смуты уже было покончено, страна уверенно двигалась по мирному пути. «Детищем» Филарета стала лишь неудачная Смоленская война, вновь нанесшая удар по экономике страны. Ликвидировать ее последствия пришлось самому Михаилу, поскольку отец в 1633 г. умер. В итоге из 32 лет правления Михаила Федоровича только 14 приходятся на соправительство с отцом, а самые трудные первые шесть лет он был на троне один.

Н. А. Лавровский в статье «Избрание Михаила Федоровича на царство» также постарался дать ответ на вопрос о том, почему в 1613 г. новым царем был избран М. Ф. Романов. В распоряжении исследователя оказалось уже существенно больше источников, поскольку к этому времени были изданы некоторые актовые материалы 1612–1613 гг. в таких фундаментальных публикациях как: «Собрание государственных грамот и договоров», «Акты исторические», «Акты, собранные археографической экспедицией».

Поэтому Н. А. Лавровский пришел к выводу, что на Земском соборе 1613 г. сначала обсуждали кандидатуры иностранных принцев и лишь потом пришли к тому, что следует избрать нового царя из представителей русской знати. Для ответа на вопрос, почему был избран именно Михаил Романов, Лавровский обратился к истории рода Романовых и пришел к выводу, что по знатности и народной любви к его представителям он превосходил всех остальных знатных людей России. Поэтому с Михаилом никто не мог соперничать.

В самой процедуре избрания нового царя исследователь выделил два главных события: избрание царя на соборе 21 февраля и согласие Михаила принять венец 14 марта. Сделать это помогло привлечение новых актовых источников, опубликованных в приложении к первому тому «Дворцовых Разрядов». Кроме того, Лавровский первым поставил вопрос о том, какую власть получил Михаил: полную или ограниченную? По его мнению, никаких ограничений не было, хотя доказательств на этот счет в статье нет[5].

С. М. Соловьев в многотомной «Истории государства Российского» уделил довольно много внимания хронике событий, связанных с Земским собором 1613 года. Он использовал грамоты, посланные в города с просьбой прислать выборщиков. Отметил, что при обсуждении кандидатур было много споров и интриг. По мнению исследователя, выбор пал на Михаила Романова лишь потому, что некий дворянин из Галича подал на собор писание о том, что именно Романовы приходятся наиболее близкими родственниками царю Федору Ивановичу. Такое же писание пришло и от донского атамана. Сведения об этих сторонниках М. Ф. Романова Соловьев почерпнул из Хронографа Оболенского, датируемого второй половиной XVII в.[6] Позднее эти факты стали использоваться во многих трудах, посвященных избранию первого Романова на царство, и никто не ставил вопрос об их достоверности. Ведь даже если галичанин и донской атаман приносили на собор писания о происхождении Михаила, то для представителей знати в них не содержалось ничего нового – все прекрасно знали о родственных связях Романовых с угасшей царской династией. Постоянные местнические споры заставляли родовитых людей быть хорошо осведомленными не только относительно собственных генеалогических связей, но и своих соперников.

Заслугой Соловьева является то, что он достаточно много внимания уделил Костромскому посольству и проанализировал первые шаги нового царя по наведению порядка в стране, которые отразились в его переписке с временным правительством. Кроме того, исследователь привлек ряд дипломатических документов, описывающих ситуацию в России в период избрания Михаила[7].

В целом же в труде историка основное внимание уделено фактической стороне и даже не были поставлены вопросы, волновавшие других исследователей: почему был избран именно Михаил, чьим он был ставленником, какую получил власть?

В 1863 г. в связи с 250‑летием избрания Михаила была написана довольно интересная работа М. Д. Хмырова «Избрание и вступление на царство Михаила Федоровича Романова». В ней содержится ряд фактов, которых либо нет в других исследованиях, либо они несколько иные. Так, он уделил много внимания предкам Михаила и его родителям. При этом он основывался на показаниях иностранцев, полностью им доверяя.

В итоге, по мнению Хмырова, Федор Никитич, отец Михаила, получил царский скипетр из рук умирающего царя Федора, но Борис Годунов его перехватил. (На мой взгляд, представить в реальности подобную сцену просто невозможно, ведь столь легко и примитивно вопрос о наследниках московского престола никогда не решался.) Неясен и источник сведений исследователя о том, что при царе Борисе Филарет был сначала иеромонахом, а потом архимандритом. Непонятно, на чем основано его утверждение о том, что в 1610 г. после свержения Василия Шуйского Михаил был вынужден уехать из Москвы в Кострому, поскольку поляки собирались его убить, видя в нем соперника Владислава. Не находят подтверждение в других источниках и данные о том, что во время осады Кремля Михаил был брошен поляками в тюрьму. Хорошо известно, что в то время он не являлся реальным претендентом на царский престол.

При описании деятельности Земского собора Хмыров повторил мнение Соловьева о том, что решающими аргументами в пользу кандидатуры Михаила стали писания галичского дворянина и донского атамана. Он достаточно подробно описал деятельность Костромского посольства и сделал вывод, что Утвержденная грамота была написана и подписана уже 14 апреля 1613 г. При этом, подробно разбирая 273 подписи на ветхом подлиннике, он даже не обратил внимание на то, что двух митрополитов в то время в Москве не было: казанский митрополит Ефрем приехал вместе с царем Михаилом в начале мая, а Крутицкий митрополит Иона был возведен на кафедру еще позднее. То же самое относится и к некоторым боярам, которые получили свои чины только во время венчания Михаила на царство и после него[8].

В целом статья Хмырова носит не столько научный характер, сколько представляет собой занимательное чтение. Хотя автор и постарался привлечь как можно больше различных источников, он не поставил перед собой вопрос об их достоверности.

Новые сюжеты в изучение вопроса об избрании Михаила Романова на царство внес А. П. Барсуков[9]. В обширном исследовании, посвященном роду Шереметевых, он привел сведения из трактата шведа Страленберга (был написан в 1730 г.) о том, что Михаил подписал ограничительную запись, сходную с той, что дал боярам Василий Шуйский. В итоге первый Романов получил якобы не полную власть. Кроме того, Барсуков повторил сведения о якобы имевшей место переписке Ф. Шереметева с В. Голицыным, в которой избрание Михаила объяснялось тем, что он был молодым и неопытным и бояре надеялись сами править за него[10].

Введение в научный оборот трактата Страленберга привело к тому, что вопрос о характере власти первого Романова стал активно обсуждаться в исследовательской литературе, Характерно, что никто из историков не поставил вопрос о том, что сообщение пленного шведа могло быть достоверным. Ведь он писал более чем через 100 лет после избрания Михаила на царство и мог довольствоваться лишь преданиями об этом событии, бытовавшими среди русских простолюдинов.

Известный историк Д. И. Иловайский попытался дать свои ответы на спорные вопросы. В фундаментальной «Истории России» он писал, что на престол претендовали многие представители знати, кроме М. Ф. Романова: князья Ф. И. Мстиславский, В. В. Голицын, И. М. Воротынский, Д. Т. Трубецкой, Д. М. Пожарский. Подробно разбирая достоинства каждого, исследователь пришел к выводу, что Михаил имел несомненные преимущества перед всеми: был молод, не был замешан в интригах Смутного времени, принадлежал к уважаемой и любимой всеми семье, был самым близким родственником царя Федора. Среди высшей знати у него было много родственников: Шереметевы, Салтыковы, Морозовы, князья Шуйские, Сицкие, Лыковы, Черкасские, Катыревы-Ростовские, Троекуровы и т. д.

Это наблюдение исследователя представляется наиболее важным, поскольку дает ответ на вопрос, чьим ставленником являлся М. Ф. Романов.

Иловайский высказал мнение о том, что вопрос об ограничении власти Михаила обсуждался на Земском соборе. За него якобы высказывался даже Филарет, с которым Шереметев вел переписку[11]. Однако никаких точных данных на этот счет в источниках нет. Отсутствуют и сами письма Шереметева и к Филарету, и к В. В. Голицыну.

По мнению исследователя, вопрос об ограничительной записи был поднят для того, чтобы привлечь на сторону Михаила боярство. Духовенство же заранее было за него, поскольку видело в нем Филаретова сына. Правда, возникает вопрос, за что могло любить русское духовенство митрополита, возведенного в сан Лжедмитрием I и потом поставленного в патриархи Лжедмитрием II? Возглавлявший Земский собор 1613 г. ростовский митрополит Кирилл был в начале 1606 г. свергнут для того, чтобы его место мог занять именно Филарет. Вновь восстановлен в своем сане он был в конце 1612 г. по инициативе ополченцев, поскольку другого высшего церковного иерарха в Москве в то время не было.

Иловайский подверг сомнению достоверность сведений о том, что писания галичанина и донца стали решающими аргументами в пользу Михаила. Но высказал не подкрепленное источниками мнение о том, что еще 7 февраля за Михаилом были посланы дворяне с тем, чтобы привести его на избирательный собор. Однако Марфа не пустила сына, полагая, что «робкий, застенчивый и необразованный юноша произведет на всех плохое впечатление».

Совершенно же неясно, на чем основано столь нелестное мнение о Михаиле известного историка, особенно, относительно его образованности. Боярские дети в то время получали хорошее домашнее образование.

Иловайский склонен считать, что при венчании на царство (которое он ошибочно датирует 11 мая) Михаила все же заставили подписать ограничительную запись[12]. (Возникает вопрос: куда же она потом делась?)

При этом данным трактата Страленберга историк не верил, справедливо полагая, что тот писался в связи с воцарением Анны Иоанновны и попытками Верховников ограничить ее власть. Свое мнение исследователь основывал на сведениях Псковской летописи, которая сообщала, что Михаил находился под сильным влиянием бояр. В итоге для сторонников мнения об ограниченном характере власти Михаила этот сравнительно поздний источник стал одним из главных.

Достоинством труда Иловайского является то, что впервые была высказана мысль о необходимости тщательного анализа подписей под Утвержденной грамотой, которые могли дать ответ на вопрос о времени ее создания. Проведя его, историк обнаружил, что Б. Салтыков и И. Одоевский на грамоте значатся боярами, а этот чин они получили лишь в 1614 г.

Наличие двух экземпляров Утвержденной грамоты исследователь объяснил тем, что первый хранился в царской казне, второй – в патриаршей. Но при этом он не заметил некоторых различий между ними, позволяющих более точно датировать данный документ.

Не остался в стороне от общих споров и В. О. Ключевский. В его работах были поставлены два вопроса, касающиеся избрания Михаила: почему выбор пал именно на него и какую власть получил новый царь? В «Курсе русской истории» историк отметил, что на Земском соборе было много споров между сторонниками разных кандидатов. Однако на стороне Михаила оказалось казачество, якобы захотевшее избрать сына бывшего тушинского патриарха Филарета. Кроме того, за него выступили представители городов, подававшие на собор свои писания. В данном случае исследователь принял на веру сведения Хронографа Оболенского о грамотах галичанина и донца. В итоге Ключевский первым высказал мысль о том, что причиной избрания Михаила стало то, что его кандидатура устраивала враждующие партии дворян – «земства» и казаков – «на нем они сошлись». Бояре же надеялись, что юный кандидат будет им «поваден»[13].

Несмотря на определенную убедительность выводов ученого, возникает вопрос: за что казаки полюбили Филарета и его сына? Вряд ли многие из них были с ними знакомы или хотя бы издали видели. Ведь общеизвестно, что в Тушинском лагере было не так уж много русских людей. Всем заправляли поляки и литовцы. Еще менее обоснованным является утверждение Ключевского о том, что дед Михаила Никита Романович был посредником между Иваном Грозным и народом. В чем была его функция и между кем конкретно, ни один из известных источников ничего не сообщает.

В книге «Боярская дума» Ключевский высказал мнение о том, что все выборные цари были обязаны дать ограничительную запись. Для подтверждения он привел следующий текст из Псковской летописи XVII в.: «При Михаиле бояре обладали Русскою землею, царя ни во что не ставили и не боялись. Сажая на царство, заставили поцеловать крест на том, что ему не казнить смертью за преступления людей вельможеского и боярского рода, а только заточать». Вторил ему и Г. Котошихин в своем труде о царствовании Алексея Михайловича. Он писал, что выборные цари не имели полной власти, поскольку подписывали ограничительную запись, в которой обещали не быть опальными, жестокими, без суда и вины никого не казнить, все делать сообща с думой и собором[14].

Знатоки истории могут тут же заметить, что утверждение посольского подьячего было ошибочным. Б. Ф. Годунов никакой ограничительной записи не давал боярам и правил не менее самовластно, чем Иван Грозный. Василий Шуйский ограничительную запись давал, но вряд ли ее соблюдал во время своего правления. К тому же многие современники осудили его за то, что он добровольно урезал царскую власть. В этом они видели причину всех его несчастий. Относительно власти Михаила вряд ли у Котошихина были точные сведения, ведь, как полагают исследователи, он появился на свет не раньше 1630 г. и начал служить уже после смерти первого Романова. К тому же свое сочинение он писал в угоду шведам, когда-то выдвигавшим своего претендента на московский трон.

Высказал свое мнение относительно избрания Михаила и другой известный историк, Н. И. Костомаров. Он полагал, что избирательных Земских соборов было два: в конце 1612 г. и в начале 1613. Первый закончился неудачей потому, что к Москве направился Сигизмунд с Владиславом, и их нужно было отогнать. Этот вывод был основан на показаниях А. Гонсевского, якобы поймавшего несколько торопчан, возвращавшихся из Москвы домой[15].

Если первый собор имел место, то каковы же были его решения? Думается, что собор был один, но из-за долгих сборов участников он работал достаточно долго. Торопчане, видя, что дело затягивается, могли просто уехать домой.

Костомаров не верил в подвиг Сусанина, полагая, что поляков около Костромы в то время быть не могло. К тому же он считал, что Ипатьевский монастырь был подарен Романовым в период правления Лжедмитрия, поэтому Марфа и Михаил и жили в нем[16]. Могло ли такое быть на самом деле? Думается, что даже Лжедмитрий не имел права дарить монастырь, который не принадлежал к царской казне и был самостоятельной богатой обителью.

Причину избрания Михаила царем историк видел во всенародной любви простых людей к его роду. Возникают законные вопросы: много ли простых людей было на Земском соборе, были ли их голоса решающими и за что они могли любить Романовых? Но в труде Костомарова нет ответов. Не рассматривает он и проблему ограниченного или неограниченного характера власти Михаила. В итоге вряд ли можно сделать вывод о том, что труд известного ученого внес что‑либо существенно новое в исследование всей проблемы.

В конце XIX в. А. И. Маркевич попытался обобщить все спорные вопросы, касающиеся избрания Михаила Романова царем. Хотя автор привлек значительный источниковый материал, но почему-то решил, что в данном событии было много таинственного. Для него осталось непонятным, почему выбор Земского собора пал на столь неопытного и юного человека, как Михаил. Более реальными претендентами выглядели руководители ополчений Д. Трубецкой и Д. Пожарский. Исследователь даже привел свидетельства некоторых источников о том, чтоб оба предпринимали шаги к тому, чтобы сесть на престол[17].

Маркевич предположил, что Михаил был избран теми боярами, которые хотели за него править. Поэтому он подробно рассмотрел якобы имевшую место переписку Ф. Шереметева с В. Голицыным. Выяснилось, что данные о наличии писем первым сообщил писатель П. И. Мельников, который их видел у историка М. П. Погодина. Сам же ученый о них не говорил и не опубликовал столь важный исторический источник. Это обстоятельство наталкивает на предположение о том, что данная переписка была лишь плодом богатого воображения писателя или явной подделкой. К тому же кажется маловероятным, чтобы находящийся в польском плену В. В. Голицын имел возможность переписываться с русскими боярами и обсуждать с ними вопрос о кандидатуре нового царя. Ведь в то время король Сигизмунд уверял всю европейскую общественность, что единственно законным русским монархом является его сын Владислав.

В исследовании Маркевича вопрос о достоверности источников вообще не ставится, поэтому трактат Страленберга рассматривается как свидетельство того, что Михаил получил ограниченную власть. Его данные как бы подтверждают и Псковская летопись, и Котошихин, и Татищев, хотя все их сведения относятся ко второй половине XVIII в. и даже позднее.

Исследователь вслед за Ключевским поставил вопрос об активном участии казаков в избрании первого Романова. Для этого он использовал записи Л. Сапеги и А. Гонсевского о том, что Михаил был избран «одними донцами», не учитывая того, что оба автора были крайне тенденциозны и стремились поставить под сомнение законность избрания нового царя.

К тому же Маркевич ввел в научный оборот грамоту Д. Мезецкого и И. Грамотина королю Сигизмунду III от 24 ноября 1612 г., в которой писалось, на основе показаний пленного Философова, о том, что в Москве засилие казаков, которых более 4,5 тыс., дворян же не более 2 тыс., поскольку многие из них разъехались. Казаки «примеривают на трон Филаретова сына и воровского калужского». На основе данного документа исследователь сделал вывод о том, что Михаил был казачьим ставленником[18].

В итоге, хотя в статье Маркевича содержится попытка максимально использовать различные источники, относящиеся к избранию Михаила Романова на престол (он использовал обширный актовый материал из публикаций в СГГД, АИ, ААЭ, ДАЙ, приложения к ДР и т. д.), но из-за отсутствия их источниковедческой критики, выводы исследователя выглядят сомнительными.

Тем не менее, тезис о том, что М. Ф. Романов выдвинут казачьей средой, был подхвачен другими историками. Так, А. Е. Пресняков в юбилейном сборнике «Три века: Россия от Смуты до нашего времени» высказал мнение о том, что избрание царя произошло уже 7 февраля без участия главных бояр. За него были широкие демократические слои, бояре же были вынуждены смириться со свершившимся фактом. Поэтому никакого ограничения власти Михаила быть просто не могло[19].

Свое мнение по спорным проблемам было высказано и академиком С. Ф. Платоновым, посвятившим несколько трудов периоду Смутного времени. В книге «Очерки по истории Смуты в Московском государстве XVI–XVII вв.» он попытался доказать, что после расправы над П. Ляпуновым казачество стало враждебным русскому обществу и не имело в нем никакого авторитета. Поэтому на Земском соборе 1613 г. оно не могло доминировать[20]. Для того, чтобы получить более точное представление о составе избирательного собора, исследователь предложил проанализировать подписи под Утвержденной грамотой. По его мнению, на соборе присутствовали представители не менее 50 городов, и именно они доминировали. Они и стали опорой новой власти. Старое боярство и казачество потерпели поражение[21].

Эти наблюдения были более подробно развиты в ряде статей и последующих работах. В них историк поставил под сомнение достоверность переписки Шереметева и Голицына, счел легендарными данные о писаниях галичанина и донского казака, а также сведения Страленберга. По его мнению, Земский собор 1613 г. собирался достаточно долго, и по городам не раз рассылались грамоты. В итоге на него собралось около 700 человек, среди которых были и представители высшей знати (без «седьмочисленых» бояр), и духовенство (около 200 человек), и выборные от городов. Эти выводы Платонов сделал на основе анализа подписей под Утвержденной грамотой, в которой всего было упомянуто 277 человек[22].

Платонов решил, что Земский собор 1613 г. не только избрал царя, но и утвердил в стране новый порядок. В противовес аристократической Боярской думе возник орган власти средних слоев – постоянно действующий Земский собор, помогавший царю выводить страну из Смуты. Поэтому со стороны бояр вопрос об ограничении царской власти вообще не мог возникнуть[23].

К 300‑летию Дома Романовых в различных журналах появилось множество статей, посвященных избранию Михаила на царство. В них вновь были подняты все спорные проблемы. Так, В. П. Алексеев попытался подвести итоги исследования вопроса о том, какую власть получил новый царь. Он отметил, что из-за противоречивости источников среди историков нет единодушия: Соловьев, Ключевский, Маркевич, Иловайский и ряд других полагали, что Михаил получил ограниченную власть. Карамзин, Костомаров, Платонов и др. считали, что он был полновластен. Однако, если первые основывались на источниках, то у вторых никаких доказательств не было. Присоединяясь к первым, Алексеев подробно указал на источники, свидетельствующие об ограниченности власти избранного царя:

1. Псковское сказание о том, что «бояре царя к роте привели» (ПСРЛ. Т. V. С. 54).

2. Г. Котошихин, утверждавший, что Михаила избрали с той же записью, что и В. И. Шуйского, поскольку все цари после Ивана Васильевича давали ограничительные записи.

3. В. И. Татищев – повторил сведения Котошихина.

4. И. Масса написал, что при Михаиле всем владели бояре.

5. Страленберг подробно перечислил пять пунктов ограничения царской власти.

6. Фокеродт – автор сочинения о России времени правления Петра Великого, сообщивший об ограниченности власти прежних царей.

В итоге Алексеев сделал вывод о том, что Михаила избрали бояре, желавшие видеть на престоле такого кандидата, который был бы полностью в их руках[24].

Как видим, Алексеев полностью проигнорировал все русские источники, возникшие в 1612–1613 гг., и счел убедительными сведения поздних и достаточно тенденциозных источников.

С. Чернышов, исходя из той же источниковой базы, напротив, решил, что избрание Михаила было всенародным делом, а симпатии бояр были на стороне иностранных принцев. Он подробно рассмотрел биографии нескольких кандидатов на трон: Ф. Мстиславского, И. Воротынского, В. Голицына, Д. Трубецкого и Д. Пожарского, и сделал вывод о том, что первый сам был против своего избрания, второй был свояком непопулярного Василия Шуйского, третий находился в плену. Исследователь был склонен верить тому, что Трубецкой искал трона, Пожарский же, по его мнению, был слишком скромен и честен. Поэтому сведения о том, что он истратил 20 тыс. на подкуп избирателей – поклеп недругов. Не верил он и в то, что писания галичанина и донца стали решающими аргументами в пользу кандидатуры Михаила. Еще раньше патриарх Гермоген предлагал избрать новым царем именно М. Романова. В итоге Чернышов сделал вывод, что «кандидатура Михаила мирила всех, поэтому никогда раньше династия не вступала на престол столь грандиозно, по всенародному выбору»[25].

К юбилейной дате было найдено несколько новых источников. Так, Н. Костомаров, обнаружив в составе хронографа Оболенского «Повесть об освобождении Москвы от поляков в 1612 г. и избрании царя Михаила», счел ее достаточно достоверным описанием этих событий. Поэтому он вновь стал утверждать, что Михаил был избран представителями городов и казачеством и что именно их писания способствовали его избранию[26].

В приложении к некоторым исследованиям были опубликованы вновь найденные грамоты, относящиеся к собору 1613 г. Это позволило академику М. Дьяконову детально разобрать вопрос о его созыве. Он отметил, что сохранившиеся грамоты дают право сделать вывод о том, что в конце 1612 г. по всей стране были разосланы послания с просьбой прислать в Москву по 10 выборщиков от каждого города. Датой сбора был определен Николин день, т. е. 6 декабря. Однако вскоре выяснилось, что так быстро многие не смогут приехать. Тогда в новых грамотах выборщикам предлагалось приехать уже в январе. В итоге, по мнению Дьяконова, собор смог начать работу только в 20-х числах января, и говорить о том, что было два собора, как думал Костомаров, нельзя[27].

Анализируя материалы 1612–1613 гг., академик пришел к выводу, что старые бояре вовсе не были разгромлены, напротив, они вскоре помирились с ополченцами и некоторые из них даже стали участниками Земского собора (Шереметев, Лыков). В грамотах, посланных в города, утверждалось, что бояре находились во время осады в Кремле в неволе и страдали от притеснений поляков. Значит, у них не было разногласий с полководцами-освободителями относительно того, кого избрать на престол. Отсюда выходило, что в грамоте Мезецкого и Грамотина содержались недостоверные сведения о том, что старшие бояре хотели избрать Владислава[28].

Дьяконов привлек еще один новый источник – показания новгородского посла Дубровского, посетившего Москву во время работы Земского собора. Тот писал, что бояре хотят избрать шведского принца Карла-Филиппа, новгородского ставленника. Однако, как известно, на одном из первых заседаний Земского собора избиратели поклялись не избирать на царство иностранцев. Исследователь полностью отверг предположение о том, что Михаил был казачьим ставленником. В обществе к казакам было крайне отрицательное отношение. Их считали ворами, грабителями и разбойниками. Поэтому уже первые указы нового царя были направлены на борьбу с ними[29].

Относительно того, когда был окончательно решен вопрос о кандидатуре Михаила, Дьяконов пришел к мнению, что 7 февраля вряд ли все было окончательно решено. Перерыв был сделан для того, чтобы узнать мнение городов[30].

Таким образом, используя различные актовые материалы, академик полностью отверг мнения о том, что Михаил был казачьим ставленником и что старое боярство было разгромлено и в выборе новой власти не участвовало. По его мнению, знать помирилась с ополченцами и влилась в новое правительство.

К 300‑летию Дома Романовых были опубликованы и две достаточно фундаментальные книги П. Г. Васенко: «Начало династии Романовых» и «Бояре Романовы и воцарение Михаила Федоровича»[31]. Поскольку вторая представляет собой богато иллюстрированный подарочный альбом, то следует подробно рассмотреть лишь содержание первой книги.

Исследователь поставил вопрос о том, что проблема избрания государя стояла перед руководителями и Первого, и Второго ополчения. Д. Пожарский, по его мнению, даже хотел собрать Земский собор в Ярославле[32]. В свете этого предположения, правда, непонятно появление летом 1612 г. Окружной грамоты Пожарского об избрании новым царем Карла-Филиппа.

Васенко склонен думать, что Земских соборов было два: первый – в ноябре-декабре 1612 г. – был узок по составу, второй – в январе – уже был более представительным. На нем были выборные от 50 городов и три митрополита. Эти выводы автор сделал, проанализировав подписи под Утвержденной грамотой[33]. При этом он сам же вынужден был признать, что грамоту подписывали позднее, и, значит, по подписям нельзя делать выводы о составе собора.

Исследователь был склонен доверять грамоте Мезецкого с Грамотиным о засилии казаков и данным Хронографа Оболенского о писаниях галичанина и донского атамана, сыгравших главную роль в избрании Михаила. Бояре, по его мнению, были за Владислава. Характерно, что с иными мнениями по поводу достоверности этих памятников он не спорил[34].

Васенко, в отличие от Костомарова, не сомневался в реальности подвига Сусанина и даже высказал мнение, что он совершил его после 7 февраля, когда было официально названо имя будущего царя. Медленное продвижение Михаила из Костромы в Москву исследователь объяснил только дурными дорогами[35].

В книге достаточно подробно рассмотрены такие спорные вопросы, как: почему был избран именно Михаил и какую власть он получил? Ответ исследователя на первый вопрос состоит в следующем: род Романовых был любим в народе (помнили и царицу Анастасию, и Никиту Романовича), он был знатен и богат и связан родственными узами с Шереметевыми, Лыковыми, Черкасскими, Троекуровыми, Салтыковыми, Сицкими, Морозовыми и др.[36] Получалось, что писания галичанина и донца были не столь уж важны для участников собора. (В начале книги Васенко был склонен придавать им решающее значение.)

Ответ на второй вопрос исследователь нашел в содержании Чина венчания Михаила – согласно ему новый государь получил такую же власть, как и его прародители, под которыми понимались цари прежней династии. Поздние источники неправильно истолковали активную роль Боярской думы и Земского собора в первые годы после Смуты и поэтому сообщили об ограничении власти первого Романова. В XVIII в. эти сведения были повторены в связи с проектами Верховников ограничить власть Анны Иоанновны[37].

Таким образом, хотя Васенко и повторил сведения некоторых малодостоверных источников и выводы предшественников, но все же постарался учесть данные вновь найденных памятников, возникших в ходе событий Смуты и после нее. В приложении к исследованию он опубликовал некоторые грамоты патриарха Гермогена и руководителей ополчения князей, Трубецкого и Пожарского, относящиеся к 1611–1612 гг.

В 1913 г. вышла достаточно фундаментальная монография Е. Сташевского «Очерки по истории царствования Михаила Федоровича». В ней среди прочих были вновь рассмотрены такие спорные вопросы, как: какую власть получил Михаил и какая сословная группировка победила в ходе Смуты? По мнению Сташевского, новый царь не подписывал никаких ограничительных записей, но при нем существенно возросла роль Боярской думы. В ней преобладали крупные землевладельцы, которые и стали победителями. Исследователь отвергает тезис Платонова о поражении старого боярства и победе среднего сословия[38]. Игнорируя родственные связи, он приходит к выводу о том, что высшая знать была против воцарения Михаила, в частности, Мстиславский, Черкасский, Куракин, а также Трубецкой и Пожарский, которые сами стремились к трону. Но при этом точных указаний на имена тех, кто избрал нового царя, в книге нет[39].

В целом, вряд ли можно признать, что Сташевский внес что-либо новое в решение спорных вопросов об избрании Михаила. Более существенным следует считать его вклад в изучение всего царствования первого Романова.

Непосредственно истории Земского собора 1613 г. было посвящено еще одно юбилейное издание – книга Д. В. Цветаева «Избрание на царство Михаила Федоровича Романова». В ней активно использованы актовые материалы 1612–1613 гг. и сделан вывод о том, что собор был один, но делегаты на него съезжались крайне медленно. Свои заседания он, видимо, начал еще в ноябре, поскольку 25 ноября Ф. И. Шереметев получил жалованную грамоту на строительство двора в Кремле. В январе 1613 г. Трубецкой получил волость Вага, но под его жалованной грамотой подписалось только 25 человек. По мнению исследователя, именно Трубецкой был самым реальным претендентом на трон первое время, поскольку он считался правителем, обладал огромными земельными владениями (12 596 четвертей), и даже в одном из списков Евангелия, написанном в 1612 г., было отмечено: «При благоверном князе Дмитрии Тимофеевиче Трубецком и при его державе»[40].

Цветаев подробно проанализировал два экземпляра Утвержденной грамоты и определил, что в первом упомянуто 265 имен и содержится 238 подписей, во втором – 272 имени и 235 подписей.

Исследователь обнаружил, что среди бояр были такие, которые получили чин не в мае, когда новый царь прибыл в Москву, а позднее. Например, Д. М. Пожарский и И. Б. Черкасский стали боярами во время венчания Михаила на царство в июле, Б. М. Салтыков, Г. П. Ромодановский и И. А. Хованский – еще позднее. Иона был рукоположен в Крутицкие митрополиты только 24 мая[41]. (Данный факт очень важен для датировки «Повести о Земском соборе 1613 г.», которая подробнее будет рассмотрена ниже.).

Цветаев полагал, что причиной избрания Михаила стали древность его рода и обширные родственные связи со знатными родами. Он указал на неизвестное ранее его родство с Ф. И. Мстиславским, Репниными, Карповыми, Головиными, дал сведения о подмосковных владениях в Измайлове, Рубцове, Чашникове, Быкове, а также землях в Замосковье, Твери, Галиче, Кашире, Рязани и т. д.[42]

В целом труд Цветаева показал важность тщательного источниковедческого анализа, позволяющего более правильно оценивать достоверность того или иного памятника и делать на его основе те или иные выводы.

Своеобразный итог юбилейным изданиям подвела статья С. Ф. Платонова «Вопрос об избрании М. Ф. Романова в русской исторической литературе». В ней он сделал важное наблюдение о том, что все спорные вопросы, касающиеся этого события, возникли в связи с открытием новых источников. Так, находка грамоты Мезецкого и Грамотина вызвала спор о том, чьим ставленником был новый царь. Трактат Страленберга заставил историков спорить о полноте власти Михаила. Сведения о переписке между Ф. Шереметевым и В. Голицыным поставили проблему самостоятельности молодого царя[43].

Чуть позднее юбилея появилось обстоятельное исследование П. Г. Любомирова «Очерки истории нижегородского ополчения», которое сначала было опубликовано в «Журнале Министерства народного просвещения», а в 1939 г. – в виде отдельной книги. Хотя в этом труде основное внимание уделено национально-освободительной борьбе нижегородцев, но проблема избрания нового государя также была рассмотрена весьма обстоятельно.

Любомиров отметил, что патриоты ставили перед собой цель не только очистить страну от интервентов, но и восстановить законную власть, поэтому они боролись с разбойничающими казаками, рассылали по городам воевод, брали управление в свои руки и, по мнению исследователя, никакого засилия казаков в освобожденной столице быть не могло[44].

В работе уделено большое внимание составу Земского собора 1613 г. и сделан вывод, что подписи под Утвержденной грамотой не могут его отражать, поскольку они собирались в течение длительного времени – до 124 г., т. е. до сентября 1616 г. Этот вывод был сделан на основе анализа чинов, которые были у знати на момент подписания. Любомиров справедливо полагал, что о составе собора могут свидетельствовать лишь подписи под грамотами, рассылаемыми в период его работы[45]. К ним следует добавить и участников ополчений, многие из которых, несомненно, были на соборе.

Исследователь обнаружил, что среди участников не было выборных от Пскова, значит, его жители не имели точного представления о московских событиях, и появившееся в этом городе «Псковское сказание», вошедшее в Псковскую летопись, не может считаться вполне достоверным памятником[46].

Любомиров подробно остановился на вопросе о том, чьим ставленником был Михаил, и сделал вывод, что казакам он был чужд, поскольку стоял на другом конце социальной лестницы. Он не верил в достоверность сведений ни Мезецкого и Грамотина, ни Хронографа Оболенского. Этот памятник, по его мнению, полон легенд и небылиц[47].

В данной работе рассмотрен еще один спорный вопрос: почему избрали Михаила, а не более опытного кандидата? По мнению автора, данные о том, что на трон претендовали князья Мстиславский, Воротынский, Голицын и Шуйский – предания позднего времени. Мстиславский и Воротынский были скомпрометированы связями с польским королем, В. В. Голицын и И. И. Шуйский были в польском плену. Реально претендовать на корону могли Трубецкой или И. В. Голицын (помимо Михаила). Между ними и мог быть брошен жребий, о котором сообщал взятый в Новгороде в плен Чепчугов. Пожарский, будучи честным и прямым человеком, в «предвыборной гонке» не участвовал и позднее был просто оклеветан. За Михаила были многие представители городов, и об этом они приносили на собор свои писания, а не только галичанин и донец. Мстиславский же и Куракин, по мнению Любомирова, были против юного Романова. Правда, на чем основывался этот вывод, в книге не указано[48].

В исследовании подробно рассмотрен и вопрос о характере власти Михаила. Любомиров спорил с теми, кто полагал, что известия о ее ограничении возникли независимо друг от друга и достоверны. Он не доверял Псковскому летописцу и полагал, что Котошихин так же не был хорошо информирован по данному вопросу. Разбирая пункты ограничения власти царя, приведенные Страленбергом, историк приходит к мысли, что они были не ограничительной записью, а некими пожеланиями бояр к царю. (Непонятно только, откуда о них стало известно в XVIII в. пленному шведу.) В целом же, по его мнению, Михаил получил всю полноту власти и уже во время поездки из Костромы в Москву занимался назначением воевод и раздачей земли[49].

В приложении к книге опубликовано много различных грамот, подробно рассмотрены подписи под Утвержденной грамотой, даны краткие биографии многих ополченцев и помещены две статьи о псковском пожаре 1609 г. во вновь найденном списке Хронографа 1617 г.

В целом исследование П. Г. Любомирова основано на большой источниковедческой базе и серьезном анализе предшествующей историографии. Правда не все его выводы бесспорны.

Вопрос о составе Земского собора 1613 г. был достаточно детально рассмотрен еще в одном дореволюционном исследовании Л. М. Сухотина «Первые месяцы царствования Михаила Федоровича». Его автор был согласен с мнением Любомирова о том, что по подписям под Утвержденной грамотой нельзя было судить о составе выборщиков. Он полагал, что дополнительные данные может дать анализ челобитных, поступивших от них. Ему удалось обнаружить 25 таких челобитных, 14 авторов которых не подписывали Утвержденную грамоту. Исследователь заметил также, что некоторые возможные участники собора в марте покинули Москву, поэтому и не подписывали Утвержденную грамоту. Он полагал, что Мстиславский, Голицын, Куракин, Пожарский и Трубецкой были против избрания Михаила, но им пришлось смириться с мнением большинства. Однако в период с 7 по 21 февраля, когда многие выборщики разъехались по городам, они могли поднять вопрос об ограничении власти нового царя. После воцарения Романова власть оказалась в руках его родственников, и бояре уже не смогли ее ограничить[50].

В советской историографии долгое время не было обстоятельных исследований вопроса об избрании Михаила Романова на царство. В большинстве работ повторялись выводы, сделанные в дореволюционной историографии. Так, М. Н. Тихомиров, вслед за Платоновым, считал, что Михаил был избран за родство с угасшей династией. Кроме того, он был связан тесными родственными узами с высшей знатью и, будучи юным и болезненным, не мог представлять опасность для бояр, не желавших выпускать власть из своих рук. К решающей роли казаков, как и к вопросу об ограничении власти нового царя, исследователь относился очень осторожно[51].

По-новому осмыслить события, связанные с Земским собором 1613 г., попытался А. А. Семин. Основываясь на грамоте Мезецкого и Грамотина, он решил, что в ноябре 1612 г. в Москве было засилие казаков и началось антифеодальное движение. Старших бояр не было, поскольку их всех выслали в Ярославль. Однако, по его мнению, Ф. И. Мстиславский, В. В. Голицын и даже И. И. Шуйский были в числе кандидатов на престол. (Возникает вопрос: кто же их выдвинул?). Семин также решил, что на соборе произошел раскол из-за вопроса о земле. В начале апреля делегаты разъехались, и к Михаилу на службу никто не торопился[52].

Следует отметить, что все эти новые выводы подтверждения в источниках не находят. Сам же исследователь никаких находок в архивных хранилищах не сделал. Его работа еще раз показывает, что при решении всех спорных вопросов, связанных с изучением Земского собора 1613 г., надо проводить скрупулезный анализ всех источников, а не ограничиваться домыслами на основе отдельных текстов.

В 1985 г. А. Л. Станиславским и Б. М. Морозовым была опубликована «Повесть о Земском соборе 1613 г.», обнаруженная в составе Хронографа 1620 г. Исследователи сделали вывод, что она была написана очевидцем событий 1613 г. и наиболее объективно их отражает[53].

Согласно «Повести», именно казаки настояли на том, чтобы новым царем был избран Михаил Романов, бояре же были против него, поскольку хотели посадить на престол иностранного принца. У них были и другие кандидаты кроме Михаила: князья Д. Трубецкой и Д. Черкасский. Для решения вопроса, якобы предполагали бросить жребий. Об этом же сообщали плененные в Новгороде в 1615 г. И. Чепчугов и Н. Пушкин. В «Повести» названы и другие кандидаты, о которых писал Ф. И. Страленберг. В итоге исследователи сделали вывод о том, что автор «Повести» был хорошо информированным современником. При этом они не обратили внимание на то, что центральный эпизод «Повести» – обращение казаков к митрополиту Ионе с требованием избрать Михаила на престол, не мог иметь место, поскольку Иона был поставлен на кафедру лишь 24 мая 1613 г., т. е. уже после приезда царя Михаила в Москву.

Содержание «Повести о Земском соборе 1613 г.» подтолкнуло А. Л. Станиславского к более углубленному исследованию вопроса об участии казачества в Смуте. Итогом стала монография «Гражданская война в России XVII в.: Казачество на переломе истории». В ней историк постарался доказать, что Михаил Романов был казачьим ставленником. Казаки, по его мнению, во время Смуты были огромной силой. Уже в декабре 1612 г. была произведена их верстка: 11 тысяч лучших получили по 8 руб. жалования, различные вещи, остальные – место для дворов. По подсчетам историка, в Москве было не меньше 10 тысяч казаков, по городам – 15–20 тыс.[54]

Станиславский полагал, что подготовка Земского собора началась в ноябре 1612 г., но в декабре бояре якобы бежали в Ярославль из-за боязни расправы со стороны казаков. Эти выводы были сделаны на основе показаний шведа Г. Брюнно, которые были опубликованы Г. А. Замятиным[55].

В январе собор продолжил свою деятельность, обсуждая несколько кандидатур: Д. Трубецкого, Д, Пожарского, И. Шуйского, В. Голицына, Д. Черкасского, П. Пронского и М. Романова. (Эти данные взяты из «Повести».) 7 февраля собор прервал свою деятельность, ожидая главных бояр, делегацию из Казани и других городов. Однако 500 казаков не захотели ждать и стали требовать от Крутицкого митрополита Ионы назвать царем Михаила Романова.

Все эти сведения были взяты Станиславским из «Повести». На самом деле, как уже отмечалось, крутицкий митрополит Иона был рукоположен в сан уже после приезда Михаила Федоровича в Москву из Костромы в конце мая 1613 г.

Исследователь полагал, что князья Трубецкой, Пожарский, Мстиславский, Куракин и Черкасский были против воцарения Михаила, поэтому казаки были вынуждены осадить их дворы. Избрание первого Романова стало их победой[56].

Полностью доверяя показаниям «Повести о Земском соборе 1613 г.», Станиславский проигнорировал данные актового материала о том, что первые мероприятия нового правительства были направлены на обуздание казачьей вольницы, и то, что вскоре после избрания Михаила временное правительство в Москве возглавил его родич Ф. Мстиславский. Исследователь, видимо, не знал и то, что И. Б. Черкасский был двоюродным братом М. Ф. Романова и во время его венчания на царство получил боярство, поэтому никак не мог быть его противником.

В итоге работа Станиславского не только не решила проблем, связанных с избранием Михаила на царство, но и существенно исказила многие моменты, касающиеся этого события и правильно освещенные в предшествующей историографии (об участии казаков, о сторонниках и противниках нового царя и т. д.).

В работах последних лет никаких новых выводов, основанных на тщательном анализе источников, нет. Большинство, казалось бы, свежих наблюдений исследователей, построены на личных домыслах. Так, Р. Г. Скрынников почему-то решил, что без согласия Боярской думы царское избрание считалось незаконным[57]. Однако в избирательных документах по этому поводу ничего не записано. К тому же в конце 1612 – начале 1613 г. вообще было неясно, кто должен был входить в Боярскую думу, поскольку часть бояр и думных людей получала чины от Лжедмитрия I, часть – от Василия Шуйского, другие – от Лжедмитрия II, и даже – от польского короля Сигизмунда.

Скрынников полагал, что на престол претендовали только Трубецкой и Михаил Романов, имевшие отношение к Тушинскому двору. Но первый не смог добиться успеха из-за противоборства Пожарского. Второго поддержали казаки и чернь, бояре же и земское руководство были против него[58].

Сразу возникает вопрос: откуда чернь и казаки могли знать о Михаиле, который к 1613 г. ничем себя еще не зарекомендовал и ни в каких событиях Смуты не принимал участия?

Таким образом, анализ историографии, посвященной проблеме избрания на царство Михаила Федоровича Романова, показывает, что в исследовании и понимании этого события среди историков не было и до сих пор нет единодушия. Спорными остается сразу несколько вопросов: почему выбор членов Земского собора пал на юного Михаила, чьим он был ставленником, кто был его соперником, какую власть получил новый царь и был ли он самостоятелен как правитель?

Нет единого мнения по поводу того, как проходила работа Земского собора и кто принимал в нем участие.

Наличие множества спорных и нерешенных вопросов в первую очередь связано с тем, что с источниковедческой точки зрения данная проблема окончательно не исследована. Полностью не выявлен и не проанализирован достаточно обширный актовый материал 1612–1613 гг., не проверена достоверность показаний литературных памятников и сообщений поздних авторов. Целый ряд выводов историков прошлого и настоящего времени делался только на основе отдельных видов источников без учета всего комплекса.

Поэтому в данной монографии главное внимание уделено источниковедческим вопросам: поиску и обобщению подлинного актового материала, анализу разрядных книг, проверке достоверности сведений повествовательных источников и т. д.

ОБЗОР ИСТОЧНИКОВ

Основным источником для изучения избрания Михаила Федоровича Романова на престол является обширный актовый материал 1612–1613 гг. Это грамоты руководителей ополчений, временного правительства, созданного в ходе заседаний Земского собора 1613 г., нареченного царя Михаила Федоровича, жителей различных городов и т. д. Большая их часть опубликована в таких изданиях, как: СГГД, ААЭ, АИ, ДАИ, приложениях к различным книгам и в виде отдельных томов. Для удобства рассмотрения все они расположены в хронологической последовательности.

Полная подборка и перечень всех этих документов произведена впервые. Она поможет новым исследователям максимально учесть все имеющиеся источники по данной проблеме – избранию Михаила Федоровича Романова на царство.

1. Окружная грамота Д. М. Пожарского в российские города об избрании на престол Карла-Филиппа. Июнь 1612 г. Опубликована в СГГД. Ч. 2. № 281. С. 593–597.

2. Окружная грамота Д. М. Пожарского в сибирские города об избрании на престол Карла-Филиппа. 10 июня 1612 г. Опубликована в СГГД. Ч. 2. № 282. С. 598–599.

3. Грамота Д. М. Пожарского к казанскому митрополиту Ефрему о смерти патриарха Гермогена с просьбой поставить в крутицкие митрополиты игумена Исаию. 29 июня 1612 г. Опубликована в СГГД. Ч. 2. № 283. С. 599.

4. Память суздальского воеводы шуйским кабацким откупщикам. 20 сентября 1612 г. Опубликована по подлиннику из собрания Соликамских актов в прил. к кн.: Любомиров П. Г. Очерки истории Нижегородского ополчения. М., 1939. С. 239.

5. Грамота Д. Т. Трубецкого и Д. М. Пожарского на Белоозеро о сдаче Кремля поляками. 6 ноября 1612 г. Опубликована по подлиннику С. Б. Веселовским в кн.: Новые акты Смутного времени: Акты подмосковных ополчений и Земского собора 1611–1613 гг. М., 1911. № 80. С. 97.

6. Грамота Д. Т. Трубецкого и Д. М. Пожарского в Путивль о сборе денег. 9 ноября 1612 г. Опубликована по подлиннику там же. № 81. С. 98.

7. Грамота Д. Т. Трубецкого и Д. М. Пожарского в Сольвычегодск о событиях в Вологде. 11 ноября 1612 г. Опубликована по подлиннику в прил. к кн.: Любомиров П. Г. Очерки истории Нижегородского ополчения. С. 237–239.

8. Грамота Д. Т. Трубецкого и Д. М. Пожарского осташковскому воеводе Осипу Хлопову о присылке выборщиков на собор. До 15 ноября 1612 г. Опубликована в сб.: Новгородское общество любителей древности. 1912. Вып. 5. С. 15. Перевод шведского документа.

9. Отписка Д. Т. Трубецкого и Д. М. Пожарского новгородскому митрополиту Исидору о созыве избирательного Земского собора. 15 ноября 1612 г. Список опубликован в прил. к кн.: Васенко П. Г. Начало династии Романовых. СПб., 1912. С. 237–240.

10. Грамота Д. Т. Трубецкого и Д. М. Пожарского белозерскому воеводе Степану Никифоровичу Чепчугову о присылке выборщиков на Земский собор. 15 ноября 1612 г. Опубликована по подлиннику С. Б. Веселовским в кн.: Новые акты Смутного времени С. 99.

11. Список с нижегородской отписки, что привез в Вычегду в 120‑м году Дмитрий Жердинский с товарищами. Ноябрь. Опубликован там же. С. 235–237.

12. Показания сына боярского Ивана Философова. Ноябрь 1612 г. Опубликованы в прил. к кн.: Васенко П. Г. Бояре Романовы и воцарение Михаила Федоровича. СПб., 1913. С. 122–123. В списке русский текст передан латинскими буквами. Перевод Васенко.

13. Показания новгородского посла Б. Дубровского. Относятся к ноябрю 1612 г. Опубликованы в сб.: Новгородское общество любителей древности. Вып. 5. С. 17. Список.

14. Жалованная грамота Д. Т. Трубецкого и Д. М. Пожарского о выделении игуменье Доминии дворового места в Кремле. 18 декабря 1612 г. Опубликована в СГГД. Ч. 2. № 287. С. 609.

15. Грамота Д. Т. Трубецкого и Д. М. Пожарского белозерским воеводам об отправке выборщиков на Земский собор. 19 ноября 1612 г. Опубликована по подлиннику в кн.: Новые акты Смутного времени. С. 99.

16. Окружное извещение Д. Т. Трубецкого и Д. М. Пожарского в сибирские города об освобождении Москвы от поляков. Декабрь 1612 г. Опубликовано в СГГД. Ч. 2. № 288. С. 610.

17. Грамота Д. Т. Трубецкого и Д. М. Пожарского двинскому воеводе Н. М. Пушкину о присылке выборщиков на Земский собор. 31 декабря 1612 г. Опубликована по подлиннику в прил. к ст.: Зимин АЛ. Акты Земского собора 1612–1613 гг. // ЗОР ГБЛ. М., 1957. Вып. 19. С. 187.

18. Жалованная грамота от Земского собора Д. Т. Трубецкому на волость Вага. Январь 1613 г. Опубликована по подлиннику в прил. к кн.: Забелин И. Минин и Пожарский. М., 1883. С. 285–291.

19. Грамота Земского собора пошехонскому воеводе Ф. Д. Дурову об избрании на царство Михаила Федоровича. 25 февраля 1613 г. Опубликована по подлиннику в прил. к кн.: Любомиров П. Г. Очерки истории Нижегородского ополчения. С. 301–302.

20. Грамота Земского собора на Двину об избрании Михаила Федоровича царем. 25 февраля 1613 г. Опубликована по подлиннику в прил. к ст.: Зимин А. А. Акты Земского собора 1612–1613 гг. С. 188–192. (Прил. III, № 1).

21. Грамота Земского собора во Владимир об избрании Михаила Федоровича царем. 25 февраля 1613 г. Опубликована в СГГД. Ч. 3. № 4. С. 11–14; ДР. Т. I. Стб. 45–51; РК 1598–1638. М., 1974. С. 181–183. (Прил. III, № 2).

22. Крестоцеловальная запись царю Михаилу Федоровичу, разосланная Земским собором по городам. [Февраль] 1613 г. Опубликована по подлиннику в СГГД. Ч. 3. № 5. С. 14–15. (Прил. III, № 3).

23. Крестоцеловальная запись белозерцев на верность царю Михаилу Федоровичу. Февраль 1613 г. Опубликована по подлиннику в ДАИ. Т. 2. М., 1846. № 1. С. 1–2. (Прил. III, № 4).

24. Наказ Земского собора костромским послам. 2 марта 1613 г. Список опубликован в СГГД. Ч. 3. № 6. С. 15–22; ДР. Т. I. Стб. 31–45. (Прил. III, № 5).

25. Грамота Земского собора царю Михаилу Федоровичу об избрании его на царство. 2 марта 1613 г. Опубликована в ДР. Т. I. Стб. 18–24; РК. 1598–1638. С. 187–197; в иной редакции – в СГГД. Ч. 3. № 2. С. 4–8. Подлинник. В черновом варианте находится в составе архивного «Дела об избрании Михаила Федоровича на царство» (РГАДА. Ф. 135. Отд. III. Рубр. I. Ед. хр. 2. Л. 1–7. (Далее: «Дело»), (Прил. III, № 6).

26. Грамота Земского собора великой государыне старице Марфе Ивановне об избрании ее сына царем. 2 марта 1613 г. Список опубликован в ДР. Т. I. Стб. 24–31; СГГД. Ч. 3. № 3. С. 8–11; РК 1598–1638. С. 192–198. (Прил. III, № 7).

27. Отписка Земского собора царю Михаилу Федоровичу о присяге ему переяславцев. После 4 марта 1613 г. Опубликован в ДР. Т. I. Стб. 1045–1046. В составе «Дела» черновик (л. 95–96). (Прил. III, № 8).

28. Отписка Земского собора царю Михаилу Федоровичу о присяге ему свияжан. После 4 марта 1613 г. Опубликована в ДР. Т. I. Стб. 1047–1048. Черновик в составе «Дела» (л. 97). (Прил. III. № 9).

29. Грамота царя Михаила Федоровича в Шую о сборе денег и кормов. 9 марта 1613 г. Опубликована по подлиннику в кн.: Любомиров П. Г. Очерки истории Нижегородского ополчения. С. 240–241. (Прил. III, № 10).

30. Грамота Земского собора польскому королю Сигизмунду. 10 марта 1613 г. Список опубликован в СГГД. Ч. 3. № 7. С. 22–65.

31. Отписка подьячего Михаила Неверова о получении с Шуи запасов. 9 марта 1613 г. Опубликована по подлиннику в кн.: Любомиров П. Г. Очерки истории Нижегородского ополчения. С. 241. (Прил. III, № 11).

32. Отписка Земского собора царю Михаилу Федоровичу о присяге ему выборных от Нижнего Новгорода. Начало марта 1613 г. Опубликована в ДР. Т. I. Стб. 1085–1086. Черновик в составе «Дела» (л. 102–103). (Прил. III, № 12).

33. Отписка Земского собора царю Михаилу Федоровичу о присяге ему нижегородцев. Начало марта 1613 г. Опубликована в ДР. Т. I. Стб. 1087–1088. Черновик в составе «Дела» (л. 106–107). (Прил. III, № 13).

34. Отписка Земского собора царю Михаилу Федоровичу о присяге ему жителей Боровска. 15 марта 1613 г. Опубликована в ДР. Т. I. Стб. 1047–1050. Черновик в составе «Дела» (л. 104–105). (Прил. III, № 14).

35. Отписка костромских послов Земскому собору о присылке в Кострому государственной печати и боярского списка. 17 марта 1613 г. Опубликована в ДР. Т. I. Стб. 1049–1050. Подлинник, с адресом на обороте в составе «Дела» (л. 87). (Прил. III, № 15).

36. Отписка костромских послов Земскому собору о согласии Михаила Федоровича стать царем. До 17 марта 1613 г. Опубликована в СГГД. Ч. 3. № 10; ДР. Т. I. Стб. 53–66; РК 1598–1638. С. 216–227. Подлинник в составе «Дела» (л. 28–46). (Прил. III, № 16).

37. Отписка Земского собора царю Михаилу Федоровичу о посылке ратных людей против поляков и литовцев. 19 марта 1613 г. Опубликована в ДР. Т. I. Стб. 1051–1052. Черновик в составе «Дела» (л. 79а–81). (Прил. III, № 17).

38. Отписка Земского собора царю Михаилу Федоровичу о мерах по защите Пскова от шведов. После 19 марта 1613 г. Опубликована в ДР. Т. I. Стб. 1051–1056. Черновик в составе «Дела» (л. 76а–79). (Прил. III, № 18).

39. Отписка Земского собора царю Михаилу Федоровичу о присяге ему ратных людей Никонора Шульгина. 21 марта 1613 г. Опубликована в ДР. Т. I. Стб. 1055–1058. Черновик в составе «Дела» (л. 98–101). (Прил. III, № 19).

40. Грамота Земского собора на Двину о присяге царю Михаилу Федоровичу. 22 марта 1613 г. Опубликована по подлиннику в ст.: Зимин А. А. Акты Земского собора 1612–1613 гг. С. 192–193. (Прил. III, № 20).

41. Грамота царя Михаила Федоровича Земскому собору о согласии стать царем и прибытии в Ярославль. 23 марта 1613 г. Опубликована в ДР. Т. I. Стб. 68–78; в иной редакции – в СГГД. Ч. 3. № 11. Подлинник в составе «Дела» (л. 58–68). (Прил. III, № 21).

42. Грамота великой государыни старицы Марфы Ивановны Земскому собору о согласии ее сына стать царем. 23 марта 1613 г. Опубликована в ДР. Т. I. Стб. 78–88; РК 1598–1638. С. 235–243; В иной редакции – в СГГД. Т. 3. № 12. Подлинник в составе «Дела» (л. 69–76). (Прил. III, № 22).

43. Отписка Земского собора царю Михаил

...