Kitobdan iqtiboslar Ведьма. Рассказmuallif Дарья Эпштейн
Мы полны страхов. Нет, не так, мы переполнены страхами. Страхи вживлены в нашу природу так же, как информация о количестве рук и ног, цвете глаз, вдохах и выдохах. Страхи гонят нас вперед, заставляют меняться, приспосабливаться и приспосабливать. Эволюция? Цивилизация? Примат встал на ноги, потому что боялся неизвестности. Научился строить дома, потому что боялся диких зверей. Научился охотиться и обрабатывать землю, потому что боялся голода. Вырос над собой прежним, стал человеком. И вместе с собой вырастил свои страхи. Дал им имена, а некоторым — лица. Каким-то достались песни, каким-то целые легенды. А каким-то — просто темные уголки разума, куда предпочитают не заглядывать даже вооружившись какими-никакими знаниями. Страх потерять и страх не найти. Страх умереть и страх жить. Страх показаться не тем, кто ты есть, и оказаться именно тем. Страх поменять и страх поменяться. Страх полюбить и страх не быть любимыми. Страх однажды проснуться и осознать, что все, что было в твоей жизни до этого — не правильно, и страх, что это пробуждение будет последним. Всю свою историю человек становился человеком, преодолевая. Нам даны страхи, чтобы, побеждая их, мы почувствовали, насколько на самом деле сильны
…Вот он, твой лес. Сейчас ты видишь его в первый раз, ты еще не знаешь, что он-твой, как не знает об этом и он сам. Но как только ты туда войдешь… Сначала не произойдет ничего. Вы будете смотреть друг на друга, принюхиваться, и каждая ветка на каждом дереве будет изучать каждую твою черточку, жест, вздох, так же, как ты будешь вглядываться в изгибы и родинки огромного лесного тела. Потом — вдруг — ты найдешь в нем место для себя. Однажды рано утром ты увидишь поляну, как татуировку на животе девушки. И она поманит тебя. Вокруг будет тихо, но это только потому, что ты еще не начал слушать. Как только ты опустишься на траву, и закроешь глаза, и дыхание станет твоим единственным движением… Сначала оживут стрекозы. Ты услышишь, как щелкают их крылья, когда они поднимаются в воздух. Потом зажужжат пчелы и шмели. Затем, строго в определенный момент, будто по взмаху дирижёрской палочки, сразу во всех концах поляны застрекочут кузнечики. И уже после них в хор вступят птицы. И когда ты прислушаешься, когда впитаешь в себя каждый звук и поймешь, что чего-то не хватает, какой-то последней, крошечной ноты, в симфонию вольется ветер. И вместе с ним — стук твоего сердца. С этой минуты лес принадлежит тебе. Ты можешь придти к нему в любое время, со всем, что есть у тебя внутри, всеми мыслями, желаниями, страхами, и он обнимет тебя своими огромными хвойно-лиственными руками, и спрячет, и вдохновит. Он будет верить тебе и верить в тебя. Когда ты уедешь — а ты наверняка уедешь — твой лес будет по тебе скучать. И ты будешь скучать по своему лесу. Проси всех богов, что берегут тебя, чтобы никогда не отбирали у тебя эту возможность — вернуться. Потому что иначе… Иначе ты будешь искать свой лес всюду, в городах, в людях, в других лесах и — не находить. И никто никогда на всем земном шаре не будет так одинок, как ты. Ты попытаешься забыть — и не сможешь, попытаешься жить, удовлетворившись мимолетным сходством, призраком — да, так можно, но все в тебе будет знать, что это не твой лес. И тогда, измученный поисками и разочарованиями, ты соберешь семена и бросишь их в землю, ты посадишь другой лес, и отдашь ему всего себя. Чтобы через сто лет кто-нибудь еще полюбил его так же, как когда-то ты сам. Вот он, твой лес. Очень скоро ты побежишь по его тропинкам и даже не заметишь, как он тебя изменит. Люби его.
Что делать им, таким крошечным людям, когда все вокруг них кричит «Я люблю тебя, ты, слышишь? Люблю, каким бы ты ни был. Ты — часть меня. И я — река, я дам тебе воды умыться и утолить жажду. Я — земля, и если ты скинешь обувь и пройдешь по мне босиком, я поцелую твои ступни. Я — воздух, и я внутри тебя, я вокруг тебя, ты дышишь мной… Ты просто будь. Я люблю тебя» Как выдержать? Как не отмахнуться, испугавшись, сделав вид, что ничего не знаешь и не чувствуешь? Уткнувшись в свою суету, отгородиться ею от этого крика… Забыть его, стереть внутри, и все же слышать, слышать каждой клеточкой своего существа… Как же?.. За что?..
Есть люди, настолько щедро одаренные природой, что для здорового цинизма в них просто не хватило места. И они появились на свет с неизлечимой наивностью, не ослабевающей, что бы с ними ни происходило. Такие до конца жизни искренне удивляются, когда люди начинают вести себя по-свински, и не могут понять, как это возможно. Хотя рядом с ними таких людей, наверно, не много. Рядом с ними тебе хочется быть лучше…
Все вокруг тебя — та же любовь, только называешь ты ее по-другому. Каждое новое утро — это любовь. Стоит только посмотреть, как выплывает из-за горизонта солнце, и ты поймешь это, даже не так — вспомнишь, что всегда это знал, просто так привык к этому знанию, что перестал замечать. Оно будто бы стерлось внутри тебя, но теперь, вот сию же минуту, прислушайся к нему, оно орет прямо тебе в ухо, пытается докричаться: «Эй! Это все по-настоящему! Слышишь? Эй!» Все вокруг тебя — это любовь
Мы полны страхов. Нет, не так, мы переполнены страхами. Страхи вживлены в нашу природу так же, как информация о количестве рук и ног, цвете глаз, вдохах и выдохах. Страхи гонят нас вперед, заставляют меняться, приспосабливаться и приспосабливать. Эволюция? Цивилизация? Примат встал на ноги, потому что боялся неизвестности. Научился строить дома, потому что боялся диких зверей. Научился охотиться и обрабатывать землю, потому что боялся голода. Вырос над собой прежним, стал человеком. И вместе с собой вырастил свои страхи. Дал им имена, а некоторым — лица. Каким-то достались песни, каким-то целые легенды. А каким-то — просто темные уголки разума, куда предпочитают не заглядывать даже вооружившись какими-никакими знаниями. Страх потерять и страх не найти. Страх умереть и страх жить. Страх показаться не тем, кто ты есть, и оказаться именно тем. Страх поменять и страх поменяться. Страх полюбить и страх не быть любимыми. Страх однажды проснуться и осознать, что все, что было в твоей жизни до этого — не правильно, и страх, что это пробуждение будет последним. Всю свою историю человек становился человеком, преодолевая. Нам даны страхи, чтобы, побеждая их, мы почувствовали, насколько на самом деле сильны.
настоящее горе можно вылечить, только давая жизнь.
С этого, наверное, и начинается ненастоящесть. С того, что есть те, от кого нужно прятать себя настоящую. Чтобы просто не приставали.
Есть люди, настолько щедро одаренные природой, что для здорового цинизма в них просто не хватило места. И они появились на свет с неизлечимой наивностью, не ослабевающей, что бы с ними ни происходило. Такие до конца жизни искренне удивляются, когда люди начинают вести себя по-свински, и не могут понять, как это возможно.
Горожане сделали вид, что ничего не заметили, и тут же принялись замечать все.