Kitobdan iqtiboslar Разум и чувствоmuallif Джейн Остен
Любая мать, когда речь идет о похвалах ее детям, становится жадной и ненасытной, но одновременно чрезвычайно доверчивой. Она всегда хочет многого, зато охотно проглатывает любую, даже самую грубую, лесть.
1 kishiga yoqdi
ведь в таком случае всегда лучше сделать больше, чем меньше
1 kishiga yoqdi
Девчушку усадили на колени матери, покрыли поцелуями, одна из мисс Стил, опустившись на колени, промыла ранку лавандовой водой, а другая поспешно набила ротик малышки засахаренными сливами. Получив такую награду за несколько оброненных слезинок, ребенок был слишком мудр, чтобы прекратить кричать. Малышка продолжала вопить, рыдать и брыкаться, не давала братьям прикоснуться к себе, и все попытки ее успокоить не приносили никакого результата
Она вполне допускала, что мужчина, дожив до тридцати пяти лет, мог ввиду своего преклонного возраста утратить остроту чувств и способность упиваться наслаждением. Поэтому она была готова извинить престарелого полковника, как этого требуют законы милосердия.
А как недолго длилась пора ее цветения! Еще в прошлом сентябре я считал ее замечательной красавицей, способной с легкостью свести с ума любого мужчину. В ее красоте всегда было что-то чарующее. Фанни всегда говорила, что она выйдет замуж раньше и удачнее тебя. Ты только не подумай ничего плохого, Фанни тебя горячо и искренне любит, но просто такое у нее сложилось мнение. Теперь я вижу, насколько она ошибалась. Теперь Марианна может рассчитывать на жениха с пятьюстами-шестьюстами фунтами годовых, да и то если ей очень повезет
Достаточно подробно объяснив, насколько он беден, и избавившись таким образом от необходимости тратиться на серьги в подарок сестрам, мистер Дэшвуд повеселел
. Я буду счастлив выказать им всяческое уважение как родственникам моей матери
Она решила, что немедленно прервет с ним знакомство. И не важно, что она с ним вообще незнакома. Больно надо!
Любая мать, когда речь идет о похвалах ее детям, становится жадной и ненасытной, но одновременно чрезвычайно доверчивой. Она всегда хочет многого, зато охотно проглатывает любую, даже самую грубую, лесть.
Когда они сидели в столовой, сэр Джон заметил, что их, к сожалению, только восемь.
– Милая моя, – сказал он своей супруге, – как жаль, что нас так мало сегодня. Почему вы не пригласили Гилбертов?
– Сэр Джон, когда вы говорили со мной об этом, я поняла, что это невозможно. Ведь в последний раз они обедали у нас.
– Мы с вами, сэр Джон, о таком бы и думать не стали, – сказала миссис Дженнингс.
– Тогда бы вы показали, что дурно воспитаны! – воскликнул мистер Палмер.
– Любовь моя, вы всем противоречите, – сказала миссис Палмер с улыбкой, – знаете, это грубо.
– Не заметил, чтобы кому-то противоречил, назвав вашу мать дурно воспитанной.
– Вы можете оскорблять меня сколько вашей душе угодно, – сказала добродушная пожилая леди. – Я вам сбыла Шарлотту с рук и обратно не возьму. Так что здесь у меня перед вами явное преимущество