И ты наступаешь в лужи, себе показавшись младше, но дальше всё будет лучше, так, солнце моё, не плачь же. Прими без тоски и злости, что нет абсолютных истин, что кто-то кидает кости, а кто-то терзает кисти. Ты можешь всегда быть выше заваренной этой каши, тем более город с крыши и вправду намного краше.
1 kishiga yoqdi
выезжали на пленэр иногда
успокаивали лес и вода
в темп столичный возвращались с трудом
в ленинграде столько улиц
дурдом
снег над ленинградом
И если потом ничего не вспомнится, так даже проще,
Поскольку и прошлое тоже бывает невыносимо,
А нынче большой снегопад, посмотри, заметает площадь,
И это очень красиво, действительно очень красиво.
В такие моменты не надо времени, месяца мая,
Бесперебойного транспорта, рабочих звонков кому-то,
Когда так стоишь посреди этой площади, понимая:
Самое важное в жизни длится считанные минуты.
Решение перевернуть потрепавшуюся страницу;
Миг перед поцелуем, краткий взгляд, телефонная фраза;
Что-нибудь, от чего вправду может многое измениться,
Или даже, того гляди, переменится всё и сразу.
А нынче глядишь на снега, внимания не привлекая,
Не делая лишних движений, молчания не нарушив,
И тебя настигает огромная тишина, такая,
Что не можешь понять, это — внутри тебя или снаружи.
уходи
Территории здесь пусты,
И кругом только пыль. Итак,
Одиссей, не вернулся ты
Ни в одну из своих Итак.
Уходи. Что ни ставь на кон,
Прежний путь твой неповторим.
Плачь же, Цезарь, твой Рубикон
Перекрыл тебе доступ в Рим.
Слышишь, колокол: бом-бом-бом,
Видишь, небу грозит гроза.
Чтоб не стать соляным столбом,
Не оглядывайся назад.
К чёрту звания и чины —
Позабудь хоть на полчаса.
Эй, Эгей, э-ге-гей! Черны
Возвращения паруса!
И, как будто с собою слегка не в ладу, персонаж беспардонно несёт ерунду, явно что-то другое имея в виду — это странно, но это бывает. Напоследок он пьёт что-нибудь с кем-нибудь, собирает багаж, отправляется в путь, и герой говорит сам себе «Позабудь», и, конечно, герой забывает.
итака
Это больше не эпос, а цирк-шапито.
Отгремела война, и теперь всё не то,
И герой недоволен сюжетом.
Так бывает — вернёшься, а острова нет;
Изменилась Итака /за столько-то лет!/;
Пенелопа… Не стоит об этом.
Это больше не эпос, а фильм — трагифарс
О крушении — тех, что внутри — государств,
И, пока не покажутся титры,
Ждать не нужно, но время до них засекай,
Забывай, забывай всех своих Навсикай,
Даром, что улыбаются хитро.
Это больше не эпос, а так, путевой
Незатейливый очерк с идеей одной:
Там — не место тебе, здесь — не климат.
Ты вернулся. Теперь — привыкай к суете,
И к тому, как в глаза улыбаются те,
Что когда-нибудь после не примут.
Что ж, признайся себе: ты — хреновый Улисс.
Человек состоит на три четверти из
Им самим же придуманных мифов.
Не с того ль, завершив путешествие тут,
На дорожный свой труд, многолетний свой труд,
Ставишь гриф «совершенно сизифов»?
magnum
I
Мало радости ждать трамвая в одиночестве на кольце. Всё, что медленно забываешь — отпечаталось на лице. Связь пропала — смени тарифы, абонентам иным под стать. Наплевать на стихи и рифмы. И на прочее наплевать. Дни туманны, и воздух горек. Нет бы всё по-другому, но — перед взором всё тот же город, с той же улицей, где темно. И когда б соблюдать обычай, то, чем жил, в дневнике храня, вряд ли много б нашлось отличий одного от другого дня. И уже не понять, где правда невзначай переходит в ложь, и от жизни в режиме «авто» до смертельного устаёшь.
II
Мало радости быть заплатой на отрепье дурных времён. Не труби о беде, глашатай, — будешь проклят и заклеймён. Век суров: мы живём и дышим, а другие, презрев табу, променадом по скользким крышам искушают свою судьбу. Но покуда на дне колодца видно небо, что над тобой — сердце бьётся, как прежде, бьётся, а, верней, продолжает бой. Это значит, что я не сгину, как бы ни был резон высок — оттого ли, что выстрел в спину предпочтительней, чем в висок; оттого ли, что жизнь прекрасной предстаёт ещё вопреки прозорливцам, которым ясно, что случится в конце строки.
молитва
что изменилось бы вдруг не существуй она
свет не померк бы всё же было бы чуть темней
так береги её Господи она нужна
миру не меньше чем он может быть нужен ей
что б ни накаркало бешеное вороньё
чем ни грозили бы грозные колокола
береги её Господи береги её
это важно Господи
чтобы она была
О времени кто-то спросит —
посмотришь и скажешь «восемь».
Художник рисует осень.
Поскольку и вправду — осень.
но нет никакой зимы с заснеженными лесами,
несбывшимся чудесами, темными небесами,
мы зимы придумали сами, поверили сами.
теперь придумать бы нам, что дни теплы и погожи,
что жизнь — сейчас, а не позже; что — непросто, а всё же
сегодня лучший день, чтобы жить. и завтрашний тоже.