время — лучший лекарь. Шрам останется навсегда, но теперь можно коснуться его, не опасаясь, что от боли перехватит дыхание
2 kishiga yoqdi
В библиотеках небезопасно, ибо на здешних полках не только книги, но и идеи — о справедливости, свободе, истине, вере и многом другом. Некоторые считают эти идеи крамольными. В любой политической фракции есть свои книгосжигатели. Им известно, где раздобыть топливо, когда настанет их звездный час.
1 kishiga yoqdi
Папа снова приложился к бутылке; Эмити же была еще в том возрасте, когда утешение ищут в неперебродившем сахаре.
Если тебе хорошо, значит все хорошо. А если тебе плохо, сделай так, чтоб тебе было хорошо, и все будет хорошо, а если другим при этом станет плохо, так это другим, а не тебе.
Избавившись от настоящего отца, злобный двойник возжелал скормить его детей — девочка, кстати, была очень похожа на Эмити — волшебному крокодилу, здоровенному такому, чтобы крокодил потом спрятался в бездонном болоте, а дети вечно жили бы у него в брюхе, звали бы на помощь и не могли бы дозваться. К счастью, птица по имени Подберица — она прислуживала крокодилу, чистила ему пасть и кормилась остатками мяса с его зубов — пожалела брата с сестрой и спасла их от такой печальной участи. Пока крокодил спал, Подберица стащила все его крокодильи зубы, чтобы он больше никого не съел. В реальном мире, однако, если доппельгангер займет папино место, никаких волшебных крокодилов не будет и никакая птица не станет выручать Эмити из затруднительного положения. Злобный двойник попросту задушит ее, а тело растворит в концентрированной щелочи. До суповой консистенции, а потом смоет в унитаз. Реальный мир будет пострашнее самых мрачных сказок.
Не отводя глаз от мужчины с газонокосилкой, она вздрогнула:
— Это не наш дом. Это вон чей дом.
— Он — это я, — произнес отец с некоторым удивлением в голосе.
С учетом обстоятельств Эмити простила его за констатацию очевидного факта. Простила, честное слово.
Она отошла от окна, испугавшись, что доппельгангер отвлечется от своего занятия и заметит ее. Обвела глазами преобразившееся помещение и сказала:
— Моя комната больше не моя. Здесь нет никаких моих вещей. Может, я и не жила здесь вовсе. Или мама забрала меня с собой...
— Я бы такого не допустил.
— ...или ты на ней не женился, а я так и не появилась на свет.
Эмити взглянула на отца и тут же об этом пожалела. Потрясенное лицо, ужас во взгляде, безвольно обвисшие щеки, дрожащие губы... Увидев все это, она сама чуть не расклеилась.
— Давай сюда эту штукенцию, — сказала она, протянув руку. — Ключ, или как его там?
Джеффи показал ей ключ, но в руки не дал. На экране были кнопки с надписями: «ДОМ», «ВЫБОР», «ВОЗВРАТ», а ниже, мелким шрифтом — совсем непонятная строчка: «Временная шкала 1.13. Каталогизировано».
— Знаешь, что я думаю? — прошептал Джеффи, словно другой Джеффи Колтрейн мог услышать его за шумом газонокосилки.
— О да, я знаю, что ты думаешь, — заверила его Эмити.
— Понимаю, звучит безумно, но такое ощущение, что это...
— Параллельный мир.
— Угу. Параллельный мир.
— Так и знала, что у тебя на уме.
— Но так не бывает.
— А вдруг бывает?
Правильно говорят: время — лучший лекарь. Шрам останется навсегда, но теперь можно коснуться его, не опасаясь, что от боли перехватит дыхание.
Такие, как он, — знатоки не одной, но множества историй — нередко принимают смерть среди книг. Библиотекари и прочие апологеты письменного слова не раз получали пулю или нож в спину, их сжигали заживо или загоняли в концлагеря, где морили пытками и непосильным трудом. В библиотеках небезопасно, ибо на здешних полках не только книги, но и идеи — о справедливости, свободе, истине, вере и многом другом.
Правильно говорят: время — лучший лекарь. Шрам останется навсегда, но теперь можно коснуться его, не опасаясь, что от боли перехватит дыхание.
- Asosiy
- ⭐️Триллеры
- Дин Кунц
- Там, где нас нет
- 📖Iqtiboslar