Каждому свое
MatnAudio

 Каждому свое
Елена Съянова

Toʻliq oʻqish va tinglash
Bepul parcha
O‘qish
Kitob haqidaTaassurotlar5Iqtiboslar10Oʻqiyapti115Oʻxshash kitoblarBu seriyada
«Каждому свое» — заключительная часть художественно-документальной трилогии Елены Съяновой, посвященной истории фашистского Третьего рейха и судьбам его вождей. Казалось бы, с документальной основой этого романа проблем не было — огромный массив материалов Нюрнбергского процесса исследователям доступен. Самая интересная их часть — это стенограммы допросов и записки американского психолога Гилберта, работавшего с подследственными. «Но, — пишет автор, — эти записки имеют мало общего с подлинником, не прошедшим цензуру и перевод». Елена Съянова работает с подлинниками. Поэтому атмосфера ее романа столь разительно отличается от «Семнадцати мгновений весны». И поэтому выглядит достаточно достоверной описанная ею версия исчезновения «золота партии», которое Гитлер видел залогом возрождения Рейха. Один из главных героев романа Роберт Лей написал записку, которую американский атташе передал его вдове лишь в 1963 году: «Если мы проиграли, значит, Бог передумал и отнял у нас шанс. Теперь он дает его нашим врагам».
Как использовали свои шансы победители — это другие главы мировой истории.
Художественная литератураИсторическая проза
Yosh cheklovlari: 16+
Huquq egasi: WebKniga.ru
Original nashr sanasi: 2025
nashriyot: Время
Seriya: Зеркало одной диктатуры
Qogʻoz sahifalar: 215

Bu seriyada

Плачь, Маргарита
1
Елена СъяноваПлачь, Маргарита
Гнездо орла
2
Елена СъяноваГнездо орла

Kitobning boshqa versiyalari1

Каждому свое
Каждому свое
·
Елена Съянова
Каждому свое
Елена Съяноваva boshqalar
Никита Крахмалевva boshqalar
389
Oʻqib boʻldingizmi? Fikringiz qanday?
👍👎

Taassurotlar5

МОЙ МИР И КОСМОС
МОЙ МИР И КОСМОСtaassurotlarni ulashish1 oy oldin
👎Tavsiya etmayman
💩Uh
Какая плаксивая история о любви нелюдей... Видимо, раковые клетки тоже любят и заботятся друг о друге - потому плодятся и размножаются. Как должно быть их жаль, но не жалко. Ильза Кох, жена коменданта концлагеря, появлялась на рождественских приёмах для офицеров СС с сумочкой и тонкими дамскими перчатками из человеческой кожи. Фрау Кох собственноручно изготавливала различные поделки и сувениры из человеческой кожи: перчатки, сумочки, переплёты для книг, абажуры, скатерти. Автор считает, что первые леди верхушки не знали о подобном? Они не знали о светильниках и подушках из женских тел? Чушь, всё они знали. Каждому своё - вот их жизненная позиция. Противно читать эту мазню о человеческих чувствах у ГГ.
Fikr bildirish
Ольга Славкина
Ольга Славкинаtaassurotlarni ulashish1 yil oldin
👍Tavsiya etaman
Я просто советую эту трилогию к прочтению. Каждый найдёт в ней что то для себя. Любовь к людям, которых нельзя любить. Труд до бессознательности во имя уничтожения. Дружба и преклонение, переходящие в пустоту.
Fikr bildirish
Илья Авнерович
Илья Авнеровичtaassurotlarni ulashish2 oy oldin
👍Tavsiya etaman
Fikr bildirish

Iqtiboslar10

sklyarova_mi
sklyarova_miiqtibos olmoqda4 oy oldin
— И… это… вы бы не стали менять? — кивнул куда-то парень. Метрах в двухстах, в тупике, три облезлых вагона дожидались, пока их прицепят к какому-нибудь поезду. Около них американские солдаты кипятили в больших чайниках воду, прямо на земле открывали банки с тушенкой; рядом стояла машина Красного Креста. Но в ту сторону даже беженцы, сами измученные и голодные, старались не глядеть. В этих вагонах из концлагеря под Фрейбургом перевозили заключенных. На станции пришлось заняться «сортировкой»: слишком много людей умерло в первый же день пути, но поскольку всю эту партию предписано было доставить а Штутгарт, то мертвых просто складывали в один вагон, отделяя от живых. Эти живые выглядели еще хуже мертвых, потому что у них были открыты глаза, из которых смотрел ад. Американские солдаты пытались кормить их, но есть могли немногие. Большинство просто смотрело на зеленые деревья, на траву и бабочек, на суетящихся возле вагонов воробьев. Этот весенний мир был к ним добр и внимателен. Ветер принес запах белой акации, цветущей у здания станции; бабочки садились на протянутые к ним ладони, а воробьи прямо у них на ногах устраивали разборки хлебных крошек. И американские солдаты не отводили взгляда, как их соотечественники, а старались, как могли, часто сглатывая застрявший в горле горячий ком.
Fikr bildirish
sklyarova_mi
sklyarova_miiqtibos olmoqda4 oy oldin
«Мой дорогой сын! Мы уже шесть дней живем здесь, в этом бункере. Здесь все мы: твой папа, пять твоих маленьких сестренок и братишка и я, — закончим свою жизнь как национал-социалисты, единственно возможным и достойным способом… Мир, который настанет после ухода фюрера и национал-социализма, не стоит того, чтобы в нем жить; поэтому, уходя из жизни, я возьму с собой и детей. Им будет плохо в той жизни, которая настанет после нас; поэтому милостивый Бог простит меня за то, что я сама дам им избавление… Дети ведут себя чудесно! Они обходятся без всякой помощи в этих странных обстоятельствах. Сами укладываются спать, сами умываются, сами кушают — и всё без плача и хныканья. Бывает, что снаряды рвутся прямо над бункером, и тогда старшие прикрывают собой младших… У нас теперь только одна цель: быть верными фюреру и умереть вместе с ним; ведь то, что мы можем окончить жизнь рядом с ним, — это милость судьбы, которой ни в коем случае нельзя пренебречь!.. Каждый человек должен когда-то умереть, и кто знает, что лучше: жить недолго, но достойно и умереть мужественно или терпеть долгие дни позора и унижений!..»
Fikr bildirish
sklyarova_mi
sklyarova_miiqtibos olmoqda4 oy oldin
О чем было еще спрашивать?! И все-таки… Неужели прямо сейчас и… навсегда?! — Послушай меня, — мягко начал Лей. — Вы шесть лет ждали ребенка; этим нельзя рисковать. Так что жизнь сама за тебя решила. — Решили за меня, как всегда, вы, — усмехнулся Шмеер. — А я слишком к этому привык. Хотя и не всегда понимал… понимаю, — неожиданно поправился он. — Не понимаешь, почему я решил сохранить жизнь свидетелям, не приказав обесточить подъемник? — прямо спросил Лей. — Но это не я, Руди. Это Бог. Раз мы проиграли, значит, Бог передумал и отнял у нас шанс. Теперь он дает его нашим противникам. Посмотрим… Шмеер был поражен: — Вы хотите сказать, что если Бог дает шанс нашим врагам, то… то вы… — То я тем более обязан был это сделать. — Лей улыбнулся. Потом, глубоко вздохнув, он закрыл глаза и долго сидел так, точно пережидая или вспоминая что-то. Шмеер тоже сидел молча, порой поднимая глаза и печально вглядываясь в лицо человека, навсегда сделавшегося главным в его жизни. Это и стало их прощанием.
Fikr bildirish