Kitobdan iqtiboslar  Хороший, плохой, неуловимый

как Персефону, обреченную и могущественную жену Аида, мрачного владыки преисподней, наравне с ним почитаемую
2 kishiga yoqdi
Fikr bildirish
присланному матерью Глеба
Fikr bildirish
Или вам легче не знать, сколько невестке пришлось вложить в это строение и вкалывать, чтобы вы могли, – сыщик взял в руки чашку, – заваривать лекарственные травы и угощать печеньем с лавандой гостей?
Fikr bildirish
Гуров вспомнил, как был там на годовщину свадьбы с Марией. Каждый день они ходили на уединенный пляж с белым песком в живописной бухте, укрытый густым тропическим лесом от пульсировавшего в двух шагах душного центра города.
Fikr bildirish
Надо на коленях! – Он неловко бухнулся на пол, оказавшись посреди матерчатой полянки кладбищенских незабудок по пятьдесят рублей за букет.
Fikr bildirish
инквизиции, с которым, наверное, не расстаются, даже когда спят! Может, ей вообще почудились все эти цветы, нищенка – какая‐то материализовавшаяся кладбищенская хтонь! Ну, и гормоны, конечно. Ничего криминального (во всех смыслах!) не случилось, в конце концов! За окном темнело. Ангелина изнывала от тоски, которую не помогли заглушить
Fikr bildirish
– С дневниками тут еще вот какое дело, Лев. – Крячко остановился на заправке и купил кофе в автомате. – Среди слушательниц курса Тевса, с которыми я вчера говорил, была Ида Викторовна Столярова, ученица Соляйникова, которая окончила СГУ задолго до «Отроков во вселенной».
Fikr bildirish
еще секунду, Ангелина махнула рукой наблюдавшему за ней Банину. Тот вошел в кабинет танатопрактика, не замечая платья. – Это Зухаир Мурад, – серьезно сказала Ангелина. – Так. – Банин задумался, но вскоре поднял бровь. – Дизайнер, чье платье выбрала для прощания с собой Флора Сонова, убийца‐цветочница, которую судят на днях? Серьезно? – Не цветочница, а звездный
Fikr bildirish
кивнула на полный советского
Fikr bildirish
– Лев Иванович! – послышался с веранды сладковатый голос хозяйки. – Вы чай пить будете?
Fikr bildirish