Kitobdan iqtiboslar Хороший, плохой, неуловимыйmualliflar Алексей Макеев, Николай Леонов
как Персефону, обреченную и могущественную жену Аида, мрачного владыки преисподней, наравне с ним почитаемую
2 kishiga yoqdi
В свои двадцать три она верила, что, живи древнегреческая богиня в наши дни, да еще в Саратове, слепящее сияние ее красоты тоже озаряло бы собой ресепшен «Нейротраура», одного из самых креативных похоронных агентств в стране. В его роскошном офисе искусственный интеллект приветствовал естественное угасание человеческого сознания, воплощая все, что даже не снилось почившим вечным сном, и исполняя заоблачные желания их довольных жизнью родных. Безусловно, расценки здесь соответствовали уровню оказания ритуальных услуг. Но никто из клиентов – наиболее обеспеченных жителей не только Саратова и области, но и всей страны – на это не жаловался. Поскольку мог заказать все, что угодно – от голландских роз с багрово‐черными лепестками в безумном количестве до хрустального – стеклянного, разумеется, но эффектного – гроба.
Покидая офис «Нейротраура» на улице Киселева, в сердце саратовской общины гробовщиков, его клиенты лелеяли воспоминания об администраторе готичной наружности, которая давала рекомендации по выбору гробов, элегантно убирая с фарфорового лица прядь смоляных, как у индианки, волос, и, казалось, пахла излюбленными маслами древнеегипетских мумификаторов – мирры, мускатного ореха, корицы и кедра, которыми обещала «обрядить подопечного» или «подопечную» в последний путь.
Читая потом их отзывы в «Гугле» и «Яндексе», Ангелина искренне недоумевала: почему бы ей, так похожей на романтичную, соблазнительную и мрачную Мортишу из незабвенной «Семейки Аддамс», не считать себя Персефоной?! В конце концов, есть же в Перми ручей, который горожане вслед за учителями местной цифирной школы называют Стикс?
Перед тем как войти в зал с телом Лизы, Ангелина договорилась с администрацией гостиницы «Жемчужина» на Соборной площади о том, чтобы во время прощания с владелицей местного магазинчика Green Witch Виолеттой Волуновой на стены зала «Шахматный дворец» проецировались ожившие фотографии покойной.
Лапину завораживали новые технологии. Немного голограммной технологии, и – вуаля! – усопшая идет в простом льняном платье и фартуке по продуваемым ветрами вересковым пустошам в Англии. Сливается с толпой других ряженых в широкополых остроконечных шляпах на День святого Патрика. Катает коричневато‐желтый воск в ароматных цветках лаванды, чтобы усилить волшебную силу свечей.
стало настороженным, старушечьим и ханжеским. – Юля их так воспитывала, что нам с Ванечкой находиться с внуками было очень тяжело.
–
Или вам легче не знать, сколько невестке пришлось вложить в это строение и вкалывать, чтобы вы могли, – сыщик взял в руки чашку, – заваривать лекарственные травы и угощать печеньем с лавандой гостей?
Гуров вспомнил, как был там на годовщину свадьбы с Марией. Каждый день они ходили на уединенный пляж с белым песком в живописной бухте, укрытый густым тропическим лесом от пульсировавшего в двух шагах душного центра города.
Надо на коленях! – Он неловко бухнулся на пол, оказавшись посреди матерчатой полянки кладбищенских незабудок по пятьдесят рублей за букет.
инквизиции, с которым, наверное, не расстаются, даже когда спят! Может, ей вообще почудились все эти цветы, нищенка – какая‐то материализовавшаяся кладбищенская хтонь! Ну, и гормоны, конечно. Ничего криминального (во всех смыслах!) не случилось, в конце концов!
За окном темнело. Ангелина изнывала от тоски, которую не помогли заглушить
– С дневниками тут еще вот какое дело, Лев. – Крячко остановился на заправке и купил кофе в автомате. – Среди слушательниц курса Тевса, с которыми я вчера говорил, была Ида Викторовна Столярова, ученица Соляйникова, которая окончила СГУ задолго до «Отроков во вселенной».
еще секунду, Ангелина махнула рукой наблюдавшему за ней Банину. Тот вошел в кабинет танатопрактика, не замечая платья.
– Это Зухаир Мурад, – серьезно сказала Ангелина.
– Так. – Банин задумался, но вскоре поднял бровь. – Дизайнер, чье платье выбрала для прощания с собой Флора Сонова, убийца‐цветочница, которую судят на днях? Серьезно?
– Не цветочница, а звездный