Я наблюдал за мальчиком в телескопы, стоя в конце переулка, достаточно далеко, чтобы он не мог меня увидеть. Ему потребовалось немало времени, чтобы бессильно открыть дверь и обнаружить на пороге коробку. Все давалось ему с трудом. Я чувствовал, какими тяжелыми были движения его рук и ног, когда он присел на корточки, увидел в пакете кимбап, а затем открыл коробку из-под обуви. Даже после того как мальчик нашел котенка, его выражение лица совсем не изменилось, и я глубоко вздохнул. Неужели уже слишком поздно?
Он равнодушно вернулся в дом с коробкой и пакетом. Кимбап тут же отправился в холодильник, а коробку он положил себе на одеяло. Крошечный котенок мяукал и извивался.
Ли Чонун, который смотрел на это, не сводя глаз, внезапно заплакал. Когда он разревелся, держа в руках коробку, котенок испугался и стал мяукать еще громче. И кот, и человек плакали навзрыд. Ли Чонун плакал так долго, что даже начал икать и не мог нормально дышать. Когда он уже наревелся так, что у него не было сил выдавить ни единой слезинки, он торопливо съел несколько кимбапов, выпил стакан воды, а затем взял коробку и вышел из дома. Я смог покинуть свой пост наблюдения лишь после того, как увидел, что он вошел в местную больницу для животных.
