Onlayn kitobni bepul oʻqish  Сказки Старшего Футарка

muallif Алеся Вербицкая

Оглавление

Серия книг «Эзотерика с человеческим лицом»

«Сказки Старшего Футарка»

Алеся Вербицкая

Введение

Почему я, рунолог, устала от наскального языка и решила написать эту книгу

Знаете, есть такое выражение: «сапожник без сапог». Вот я — живое доказательство.

Я рунолог. Я работаю с рунами, дружу с ними, изучаю их, экспериментирую (иногда удачно, иногда не очень), и уже почти десять лет пытаюсь донести до людей, что руны — это не страшно, не сложно и не заумно. Но каждый раз, когда я открываю очередную книгу по эзотерике, чтобы порекомендовать её ученикам или просто освежить знания, меня накрывает одно и то же чувство: скука, смешанная с отчаянием.

Почему? Потому что эти книги написаны так, будто их автор вырубал текст зубилом на каменной плите, а потом для надёжности ещё и кислотой сверху капнул. «Руна Феху олицетворяет крупный рогатый скот и движимое имущество, а также огонь первотворения в его материальном аспекте». Какой крупный рогатый скот? У меня даже кошки нет. Какой огонь первотворения? Я вообще-то просто хочу понять, почему у меня в кошельке пусто.

А ведь на самом деле всё иначе. Руны — это ключи к определённым энергиям. Каждая руна имеет свою уникальную вибрацию, свою частоту, свой «почерк». Они не просто символы — они порталы, через которые мы можем подключиться к нужному нам состоянию, ресурсу, пониманию. Феху — это не «крупный рогатый скот», это энергия изобилия, ресурса, ценности. Уруз — не «первобытный бык», а вибрация силы, выносливости, прорыва. И когда ты это чувствуешь, когда начинаешь различать эти энергии, руны перестают быть абстракцией и становятся живыми помощниками.

Я не собираюсь смеяться над древними знаниями. И уж точно не собираюсь вводить вас в заблуждение. Моя цель — объяснить эти знания так, чтобы они стали живыми. Чтобы вы не заучивали значения, а чувствовали каждую руну, её вибрацию, её характер. Чтобы Феху для вас была не «движимым имуществом», а подругой, которая знает, где купить дешевле, и при этом умудряется копить на квартиру. Чтобы Уруз не ассоциировался с первобытным быком, а стал тем самым тренером, который орёт на вас в зале, но благодаря которому вы наконец-то видите свои кубики на животе.

Я переписала эти сказки не для того, чтобы обесценить древние тексты. Я переписала их, чтобы они наконец-то заговорили с нами на одном языке. Чтобы через образы, через живые истории вы смогли уловить ту самую вибрацию, ту энергию, которая стоит за каждой руной. Потому что когда ты понимаешь характер, ты начинаешь чувствовать и энергию.

И да, я знаю, что найдутся те, кто скажет: «Как ты смеешь так писать о священных символах? Это же неуважение!».

А я отвечу: Вы думаете Один обидется? Да этот мужик девять дней висел на дереве, приколотый собственным копьём. Зачем? Чтобы добыть руны. В первую очередь — для себя, чтобы обрести высшую мудрость, магическую силу и власть над судьбой. Но потом он поделился ими с богами и людьми. Для магии, для гадания, для защиты, для творчества. Ему не до обид — ему важно, чтобы эти знания работали. А если для этого надо посмеяться над собой и своими приключениями — он только за.

Я не издеваюсь над рунами. Я их очеловечиваю. Потому что боги и символы, которые могут ошибаться, смеяться, влюбляться и влипать в истории, — гораздо ближе и понятнее, чем холодные строки из учебников. И только через эту близость можно почувствовать их настоящую вибрацию.

В этих сказках нет глумления. В них есть любовь. Любовь к рунам, к их силе, к их мудрости. И если вы прочитаете их и хоть раз улыбнётесь, значит, вы уловили ту самую вибрацию, с которой они были созданы. Потому что руны не любят пафоса. Они любят, когда к ним относятся легко и с душой.

А теперь — поехали. 24 руны, 24 сказки, 24 ключа к энергиям, которые ждут, чтобы их открыли.

Один уже заждался.

Пролог. Сказка о том, как Один устал висеть и решил, что пора писать книжки

Где-то на краю мира, там, где заканчиваются карты и начинаются легенды, стоит дерево Иггдрасиль. Огромное, древнее, с ветвями, уходящими в небо, и корнями, уходящими в самые глубины земли. На этом дереве девять дней и девять ночей уже висел Один.

Если вы никогда не видели Одина, представьте себе статного седого мужчину с повязкой на глазу, в широкополой шляпе и с посохом, на котором вырезаны руны. Выглядит он внушительно. Но сейчас, вися на дереве, приколотый собственным копьём, он больше напоминал огромную недовольную муху, запутавшуюся в паутине.

— И зачем я это затеял? — бормотал Один, глядя на проплывающие мимо облака. — Девять дней висеть, не есть, не пить, копьём себя проткнуть… Ради какой-то там высшей мудрости и каких-то там рун. А мог бы просто в интернете посмотреть.

Внизу, под деревом, суетились вороны. Хугин и Мунин — Мысль и Память — то прилетали, то улетали, принося Одину последние новости и сплетни из мира людей.

— Там опять кто-то рунами интересуется, — каркнул Хугин. — Но ничего не понимает.

— Книжки всё читают, — вторил Мунин. — Скучные, тяжёлые, заумные. Засыпают на первой странице.

Один вздохнул (насколько это вообще возможно в положении «я вишу на дереве»).

— Опять эти скучные книжки, — простонал он. — Ну почему никто не может написать просто? Почему обязательно надо нагонять туману и делать вид, что руны — это страшно сложно? Я же их не для того создавал, чтобы люди мучились. Я их создавал, чтобы людям жить было легче.

Он помолчал, глядя на бескрайние просторы, раскинувшиеся под Иггдрасилем.

— Вот я, например, — продолжал он рассуждать сам с собой. — Я девять дней висел, можно сказать, жизнь положил на эти руны. А что в итоге? Люди читают про «крупный рогатый скот» и «огонь первотворения» и думают, что я им какую-то египетскую казнь подсунул. А Феху — это ж просто про ресурсы! Про то, что у тебя есть! Про любимую кружку, про деньги в кошельке, про время, которое ты тратишь на себя! Ну почему так сложно-то?

Вороны переглянулись.

— Может, ты сам напишешь? — каркнул Хугин.

— Я? — удивился Один. — Я Бог, между прочим. Мне не пристало книжки писать. Мне валькирий посылать, воинов в Вальгаллу собирать, мёдом поэзии торговать…

— А кто тогда напишет? — не отставал Мунин. — Люди пишут — люди не понимают. Ты создал руны, ты и объясни.

Один задумался. Это было заметно по тому, что его единственный глаз затуманился, а брови сошлись на переносице.

— А ведь верно, — сказал он наконец. — Никто лучше меня не знает, что я имел в виду. Но писать самому… Это ж опять висеть надо, копьём себя тыкать…

— Не обязательно, — вмешался Хугин. — Мы тут по миру летаем, видим всякое. Есть одна женщина. Она уже про руны пишет. И у неё хорошо получается. Люди смеются и запоминают.

— Смеются? — переспросил Один. — Надо мной?

— Над собой, — уточнил Мунин. — И над рунами. Но с любовью. Она каждую руну человеком представляет. Феху у неё — подруга с кэшбэком, Уруз — качок с протеином, Турисаз — вышибала в ночном клубе. И знаешь, работает!

Один хмыкнул.

— Подруга с кэшбэком… Качок с протеином… Занятно. А люди понимают?

— Понимают, — кивнул Хугин. — Ещё как понимают. К ней даже руны сами приходят во сне и подсказывают.

— Руны во сне? — Один даже приподнялся на копье. Было неудобно и больно, но он не подал виду. — Так они ж мои создания. Они меня должны слушаться.

— А они и слушаются, — сказал Мунин. — Просто поняли, что через неё до людей быстрее доходит.

Один помолчал. Где-то далеко заиграла радуга, пробежала по ветке белка, вороны переминались с лапы на лапу.

— Ладно, — решил Один. — Пусть пишет. А мы посмотрим. Если получится — благословлю. Если нет — приду и лично расскажу, как надо.

— А ты не хочешь вступление написать? — хитро прищурился Хугин. — От первого лица. Чтобы люди знали, что руны — это серьёзно, но не страшно. Что их можно любить и с ними можно дружить.

— Вступление? — Один задумался. — А что, можно. Я Бог или где? Я могу и вступление написать.

Он отцепился от дерева (копьё само выпало, раны затянулись — Боги, они такие), отряхнул плащ, поправил шляпу и посмотрел на бескрайний мир, раскинувшийся внизу.

— Передайте ей, — сказал он воронам. — Пусть пишет. Пусть рассказывает людям про руны так, чтобы никто не засыпал. Пусть делает их живыми. А если что не так — я приду и поправлю.

Хугин и Мунин поклонились и улетели, унося в клювах благословение Одина.

А сам Один пошёл в Вальгаллу — пить мёд и рассказывать эйнхериям, что теперь будет новая книжка про руны. Смешная. Чтобы все наконец-то поняли, что он, Один, не зря девять дней висел.

Что мы узнали из пролога?

Что даже богам надоело, когда их творения превращают в скучные учебники. Один — за живые, тёплые, человеческие истории. И если ты сейчас держишь в руках эту книгу, значит, он своё благословение дал.

А значит, всё будет хорошо. Потому что с благословением Одина даже руны становятся добрее.

А теперь — 24 сказки про тех, кого Один создал, а люди полюбили.

Поехали!

Феху и волшебный кошелёк

За окном давно стемнело, зато в маленькой квартирке на третьем этаже горел тёплый свет. Пахло вкусно корицей и яблоками — Феху только что вытащила из духовки очередной шедевр кулинарного искусства и теперь задумчиво рассматривала пустой кошелёк, который лежал перед ней на столе.

Кошелёк был старый, кожаный, с потёртостями на уголках и едва заметной монограммой «Ф», выцарапанной когда-то ножом для масла. Феху купила его лет пять назад на распродаже и с тех пор ни разу не меняла, потому что «вещь же ещё рабочая, чего выбрасывать?» Она вообще не любила выбрасывать вещи. У неё дома всё имело своё место, свою историю и своё предназначение. Даже старая банка из-под кофе служила подставкой для кисточек, а дырявые джинсы давно перекочевали в разряд «дачные, для шашлыков».

Феху вздохнула и подпёрла щёку рукой. На ней был мягкий вязаный свитер цвета топлёного молока, который она купила три года назад на распродаже и с тех пор носила каждую зиму, потому что «вещь же хорошая, чего ещё надо?». Волосы были собраны в небрежный пучок, из которого выбивались непослушные прядки, и в каждую прядку, кажется, была завязана какая-то маленькая проблемка. Дома она ходила босиком — ковёр был настолько пушистым, что ноги в нём утопали по щиколотку, и Феху втайне считала это своей главной инвестицией в качество жизни.

На столе, помимо кошелька, стояла кружка с остывшим чаем. На кружке был нарисован довольный кот, который держал в лапах монетку. Феху купила эту кружку на блошином рынке за смешные деньги и считала её талисманом. Кот с монеткой, правда, пока не помогал, но Феху не теряла надежды.

— Ну и что мне с тобой делать? — спросила она у кошелька, подвигав его пальцем.

Кошелёк молчал. Он вообще был неразговорчивый. Феху подозревала, что у него просто нет рта, но как вариант рассматривала и скрытую обиду на то, что в нём слишком часто бывает пусто.

За окном тихо шуршал дождь. Феху любила дождь — он создавал ощущение уюта и позволял не выходить на улицу, где вечно подстерегали соблазны потратить деньги на всякую ерунду вроде кофе с собой или новой книги.

Феху занималась тем, что помогала людям находить ресурсы. Не деньги в прямом смысле, а возможности. Она могла подсказать, где искать работу, на какую тему обратить внимание, в какой отдел заглянуть. Люди уходили от неё с лёгкой головой и странным ощущением, что всё будет хорошо. А у неё самой с деньгами было… ну, как у всех. То густо, то пусто. Сейчас, например, было пусто, и пустота эта звенела так громко, что заглушала даже дождь.

— Может, мне тоже кто-нибудь подскажет? — пробормотала Феху, разглядывая кота на кружке. Кот молчал, но смотрел с пониманием.

Она подошла к окну и посмотрела на капли, стекающие по стеклу. В соседнем доме горел свет, и в одном из окон она увидела силуэт женщины, которая тоже стояла и смотрела на дождь. Феху помахала. Женщина не ответила — то ли не заметила, то ли у неё были свои мысли, то ли она просто не привыкла махать незнакомым людям в дождливый вечер.

— Ладно, — сказала Феху самой себе. — Пойду-ка я спать. Утро вечера мудренее.

Она уже собиралась закрыть шторы, как вдруг что-то заставило её обернуться. Кошелёк на столе… светился.

Слабо, едва заметно, но светился. Тёплым, золотистым светом, похожим на свет от ночника, только без ночника.

Феху моргнула. Протёрла глаза. Кошелёк продолжал светиться, и теперь к свету добавилось лёгкое подрагивание, будто внутри кошелька кто-то танцевал.

— Это что за новости? — прошептала она и осторожно подошла к столу.

Она протянула руку, и в тот момент, когда пальцы коснулись потёртой кожи, комната исчезла.

Она стояла посреди огромного рынка. Не просто рынка, а Рынка с большой буквы — такого, какие бывают только в древних городах или в снах. Вокруг кишели люди, кричали торговцы, пахло специями, жареным мясом, свежей выпечкой, вяленой рыбой, сухофруктами и ещё чем-то неуловимым, что бывает только в местах, где деньги переходят из рук в руки уже сотни лет.

Солнце светило ярко, но не жгло, а ласково грело плечи. Под ногами была брусчатка, нагретая за день, и Феху с удивлением обнаружила, что по-прежнему босиком, но ей тепло и удобно.

Рынок гудел, как растревоженный улей. Торговцы зазывали покупателей, перекрикивая друг друга. Где-то играла музыка — какая-то восточная, тягучая, с переливами. В воздухе висела лёгкая дымка от жаровен, на которых жарилось мясо.

— Не стой столбом! — кто-то толкнул её в бок.

Феху обернулась. Перед ней стояла невысокая коренастая женщина с корзиной, полной рыбы. Рыба была разная — серебристая, золотистая, даже одна синеватая, с перламутровым отливом. От корзины пахло морем и ещё чем-то вкусным, как от ухи, которую варила бабушка.

— Ты новенькая? — спросила женщина. Глаза у неё были хитрые, быстрые, такие бывают у людей, которые всю жизнь торгуют и знают цену каждой копейке. — По тебе видно. У нас тут просто так ничего не дают. Всё за труд. Иди, смотри, выбирай. Но помни: кошелёк даёт только то, что ты готова взять.

— Какой кошелёк? — не поняла Феху.

Женщина хмыкнула и указала куда-то вдаль, туда, где рынок уходил в бесконечность. Феху обернулась и увидела свой собственный кошелёк, который висел в воздухе прямо над прилавком с пряностями. Он светился тем же тёплым светом и слегка покачивался, будто дразнился.

— Ах ты ж, — выдохнула Феху и, не раздумывая, направилась к нему.

Продавец пряностей — сухонький старичок с хитрыми глазами, в тюбетейке и с длинной седой бородой, в которой запутались гвоздичка и корица, — кивнул ей, не переставая перебирать зёрна:

— Бери, бери. Он тебя ждал. Ты уж прости, что сразу не явился, у него там очередь была.

— Очередь? — удивилась Феху. — На кошелёк?

— А ты думала, ты одна такая? — усмехнулся старичок. — Все хотят. Да не все готовы.

Феху протянула руку, и кошелёк сам опустился в её ладонь. В тот же миг она почувствовала, что в нём что-то есть, и не просто есть, а прямо-таки переливается, как газировка в стакане. Она открыла его и ахнула.

Внутри лежали не деньги. Там лежали… возможности. Они выглядели как маленькие разноцветные камушки — нет, не камушки, а скорее крошечные огоньки, заключённые в прозрачную оболочку. Красные светились энергией и искрились, как бенгальские огни. Зелёные пульсировали мягко, как светлячки. Синие переливались спокойствием, как вода в горном озере. И каждый огонёк был подписан крошечными буквами, которые вспыхивали и гасли: «работа», «проект», «знакомство», «путешествие», «вдохновение», «новый диван», «курсы испанского».

— Это что? — спросила Феху у старичка, не в силах оторвать взгляд от сокровища.

— А ты сама не видишь? — усмехнулся он, и в его глазах заплясали такие же огоньки. — Это то, что ты можешь взять. Но не всё сразу. Выбирай. Кошелёк не любит жадных. Жадным он даёт пустоту.

Феху задумалась. Ей нужно было столько всего! Работа, деньги, новый диван (старый скрипел так, что соседи стучали по батареям), путешествие на море, которое она откладывала три года, курсы по маникюру, абонемент в спортзал, новые сапоги, потому что старые уже текли… Список был бесконечным.

Она уже хотела зачерпнуть горсть, но старичок кашлянул так выразительно, что рука сама отдёрнулась.

— Кошелёк, — повторил он, — не любит жадных. И торопливых тоже не любит. Он любит внимательных.

Феху вздохнула. Она перебирала огоньки пальцами, чувствуя их тепло. Красный манил энергией, зелёный обещал рост, синий сулил покой. Жёлтый искрился радостью, фиолетовый — тайной. Но вдруг её взгляд упал на маленький, почти незаметный огонёк серого цвета. Он не светился ярко, как другие, а мерцал тихо, скромно, как светлячок, который стесняется своей неяркости. На нём было написано «доверие».

— А это что? — спросила Феху, поднося огонёк к глазам.

Старичок посмотрел на неё с уважением. Даже с каким-то новым интересом.

— Это то, чего тебе не хватает, — сказал он тихо, чтобы никто вокруг не услышал. — Ты умеешь находить ресурсы для других. Ты умеешь видеть возможности, считать, планировать, копить. Но ты не умеешь брать для себя. И не умеешь доверять. Доверять миру, себе, тому, что всё будет хорошо. Этот огонёк научит тебя принимать. Не просто брать, а принимать с благодарностью.

Феху задумалась. Доверие. Какое-то слишком простое слово. Не красный огонёк, не зелёный, не синий. Серый. Незаметный. Но почему-то именно он отозвался внутри теплом.

— Я беру его, — сказала она.

И в тот же миг рынок исчез.

Она снова стояла в своей квартире. За окном всё так же шуршал дождь, пахло корицей и яблоками. Кошелёк лежал на столе, обычный, потёртый, не светящийся. Кружка с котом стояла на том же месте, чай окончательно остыл.

Феху открыла кошелёк. Внутри лежала тысяча рублей.

— Серьёзно? — усмехнулась она. — Тысяча?

Но что-то внутри неё подсказывало, что это не просто тысяча. Это был знак. Она взяла купюру, понюхала её (деньги пахли бумагой и чуть-чуть рынком) и положила в копилку.

А на следующий день ей позвонила старая знакомая.

— Феху, привет! — закричала она в трубку так громко, что Феху пришлось отодвинуть телефон от уха. — Слушай, тут такое дело! Я вспомнила про тебя! У нас в компании открывается вакансия, ну прямо под тебя! Ты же умеешь находить ресурсы? Вот тут как раз надо искать ресурсы, только официально, за деньги, представляешь?

— А как ты меня нашла? — спросила Феху, чувствуя, как внутри разливается тепло.

— Сама не знаю! — ответила знакомая. — Просто подумала о тебе. Вспомнила, как ты всегда всем помогаешь. Решила, что пора и тебе помочь. И знаешь, что странное? Мне вчера приснился сон, что я тебе звоню. И кошелёк какой-то светящийся. Я не верю во всю эту эзотерику, но совпадение, правда?

Феху улыбнулась и погладила кошелёк в кармане. Он был тёплым.

— Совпадение, — согласилась она. — Обязательно совпадение.

Вечером она снова сидела на кухне, пила чай из кружки с котом и смотрела на дождь. Кошелёк лежал на столе и больше не светился. Но Феху знала, что он просто ждёт своего часа.

На подоконнике стояла новая кружка — та самая, которую она присмотрела ещё месяц назад, но всё не решалась купить, потому что «вещь же не обязательная». Кружка была с единорогом. Феху решила, что иногда можно покупать и необязательные вещи. Особенно если они поднимают настроение.

Дождь за окном шуршал, но теперь Феху слышала в этом шуршании не тоску, а что-то вроде колыбельной.

Она достала из кошелька серый огонёк — он по-прежнему был там, только теперь не светился, а просто лежал в отделении для мелочи, как обычный камушек. Феху подержала его в руке и улыбнулась.

— Доверие, — сказала она. — Ну давай, дружить.

И ей показалось, что камушек чуть-чуть потеплел.

Что мы узнали о Феху?

Феху — это не про деньги. Это про ресурсы. Про то, что есть у тебя внутри и снаружи. Про умение видеть возможности, считать, планировать, копить. Но главное — про умение доверять. Себе, миру, тому, что всё будет хорошо.

Феху не даёт миллионы с неба. Она открывает двери. Но чтобы войти, нужно перестать бояться, что дверь захлопнется. Нужно просто шагнуть.

А ещё Феху — это про маленькие радости. Про кружку с единорогом, которую можно купить просто так. Про тысячу рублей, которая оказывается не тысячей, а началом чего-то нового. Про тёплый свет в окне в дождливый вечер.

И если вы встретите Феху на своём пути — не удивляйтесь, если она предложит вам не деньги, а что-то другое. Может быть, доверие. Может быть, идею. Может быть, просто чашку чая с корицей.

Это тоже ресурс. Иногда — самый ценный.

Напутствие для вас:

«Пусть твой кошелёк всегда будет чуть-чуть тёплым. А если в нём пусто — проверь, не завалялось ли там доверие к себе. Оно греет лучше любых купюр».

Уруз и великан, который не хотел вставать с дивана

Представьте себе великана, который не встаёт с дивана третий год. Только представьте — и вы поймёте, почему соседи начали обходить его избу стороной.

Этого великана звали Гро.

Гро был настоящим — без скидок и без дураков. Ростом с трёхэтажный дом, плечи — косая сажень, кулаки как тыквы, только костлявее. Но была у него одна беда, про которую соседние тролли уже полгода шептались по ночам: Гро не вставал с дивана. Совсем. Вообще. Ни-ни.

Диван у него был соответствующий — длиной с товарный вагон, обитый тканью в крупную коричневую клетку. Сиденье продавлено точно по форме его огромного зада, как влитое. На этом диване Гро лежал, ел, спал, смотрел в потолок и иногда вздыхал так тяжело, что сначала с сосен сыпались шишки, потом мох отслаивался, а под конец уже и листья облетали по всей округе.

— Гро, — говорили соседние великаны, заглядывая в окно (окно было на уровне их пояса). — Ты бы вышел, размялся. Вон, река разлилась, камни надо ворочать.

— Не, — отвечал Гро, даже не поворачивая головы. — Мне и тут хорошо. Диван удобный.

— Гро, — кричали тролли из-за горы. — У нас соревнования по метанию валунов! Приз — бочка мёда!

— Мёд? — Гро приоткрывал один глаз, и тот стеклянно блестел в полумраке. — А мне сюда принесите.