ta muallif kitobidan iqtiboslar  Черное озеро

прямо на глазах — образовывались следы огромной ноги, один за другим. Некто невидимый неторопливо огибал яму. Самого Калеофрэйя не было видно, только его следы на дне. Герман замер, чувствуя, что изнутри его пробирает холодок, и все тело на мгновение сковало ужасом. Впрочем, он быстро подавил эмоции и заставил себя дышать спокойно и размеренно. Невидимка тоже замер на месте
Fikr bildirish
Нужно было соорудить носилки, чтобы отволочь Калеофрэйя в лагерь. Лада в это время, подавив испуг, шагнула к великану, видимо, чтобы осмотреть его, но Герман резко вскинул руку, перегородив ей путь
Fikr bildirish
Герман среагировал молниеносно. Подскочив с места, он схватил Ладу за локоть и оттащил от зеркала, заняв ее место. Взглянув на свое отражение, он понял, что она имела в виду. И она, и лесник, и знахарка, и автор древних рукописей. Отражение было одновременно его и не его. Другой взгляд, совершенно потусторонний, изучающий, и какая-то тень на лице, искажающая эмоции
Fikr bildirish
Саму мысль допускаю. Но не допускаю, что в этом виноваты покойнички, усопшие шестьдесят тысяч лет назад. Очнись, Милен, мне нужна твоя трезвая голова
Fikr bildirish
О чем тут говорить? — не своим голосом произнес ученый, глядя в окно. — Я откопал монстров. Эта цивилизация — сущее проклятье. Они угробят нас всех
Fikr bildirish
Герман вгляделся. И первое слово, которое он сумел разобрать, оказалось «Милѣнъ». Еще не до конца понимая, что это значит, он почувствовал, как внутрь пробирается холодок. Дальше уже мало что понимал, лишь отдельные смутно узнаваемые слова или, скорее даже, части слов
Fikr bildirish
Считал, что оно одинокое, — перевел Милен, не отводя взгляд от Бийхем. — Оно чаще спит… лишь изредка просыпается, когда думает, что пришел друг… но ни человек, ни животное ему не друг… никто не понимает озеро… не понимает его настоящую глубину… и поэтому озеро злится… оно очень нуждается в друге… Каахем не боялся озера, Каахем жалел озеро. «Только озеро не пожалело Каахема», — мрачно прозвучал в голове Чернова язвительный внутренний голос
Fikr bildirish
признался ученый. — Смотри, что я
Fikr bildirish
Она сидела на низкой табуретке, похожую на японскую скамью для медитаций
Fikr bildirish
Милен, оставшийся позади, подозрительно помалкивал. А потом внезапно выдал: — Занимался бы ты своим озером, майор Чернов. Лес тут же притих. Даже ветер словно ускользнул вглубь зарослей, оставив их одних
Fikr bildirish