Onlayn kitobni bepul oʻqish  Дочери растут на эмоциях матери: создавай поток любви, а не обиды

muallif Уран Пак

Глава I

Дочь растет на эмоциях матери

О чувствах матери

Сыну – любовь, а дочери – требования?

Если смотреть со структурной точки зрения или с точки зрения системы патриархата, становится очевидно: по сравнению с мужчинами женщины часто реализуют себя в жизни через удовлетворение других. Женщины обычно доказывают свою ценность, дополняя мужчин (мужей, сыновей), ухаживая за ними и восполняя их дефициты, однако эта опека далеко не альтруистична. Есть наглядная причина, по которой самоотверженность женщин в этом случае нельзя рассматривать как исключительное самопожертвование.

«Матери кормят грудью дочерей на 30 % меньше по времени, чем сыновей»

Хотя женщины часто заполняют собственную пустоту через удовлетворение чужих потребностей, удивительно то, что этот образ жизни особенно распространяется на сыновей, а не на дочерей, что очень иронично.

Я заметила любопытную тенденцию, когда забирала дочь из школы и мы встречались с ее друзьями и их матерями. Как только на столе появлялась еда, девочки сразу прекращали игры и собирались у стола, чтобы поесть рядом со своими матерями. Мальчики, наоборот, будто и не собирались заканчивать свои дела. Но больше всего меня поразило то, что матери кормили сыновей из ложечки.

Такая сцена – не исключение, а довольно распространенная картина. Очевидно, что матери по-разному относятся к дочерям и сыновьям. В совместном пространстве девочки выстраивали отношения вокруг матери, тогда как мальчики демонстрировали большую сосредоточенность на своих делах, то есть на самих себе.

Попробуем посмотреть на это с другой стороны. Если женщина стремится к удовлетворению себя не напрямую, а через восполнение дефицитов сыновей и мужа (то есть мужчин), то почему они не относятся так же к своим дочерям? Это происходит потому, что мать воспринимает дочь как продолжение себя. Если для матери муж и сыновья существуют как отдельные объекты, то дочь она не отделяет и воспринимает как подобную себе. Конечно, нельзя все обобщать, однако в этом случае очевидно, что подобная склонность имеет место. И, более того, такой род отношений играет важную роль в формировании психологии девочек и мальчиков в будущем.

Чего не хватает дочерям с рождения?

Согласно исследованиям психоаналитиков, начиная с самого Зигмунда Фрейда, девочки употребляют на 30 % меньше грудного молока, чем мальчики. Это демонстрирует, что дочери с самого начала в определенной мере страдают от дефицита. Иногда бывает так, что, когда мать плачет, дочь воспринимает ее эмоции как свои. Мать может воспринимать это как трогательное проявление эмпатии, однако дело не всегда в этом.

Дочь, до того как осознает и начнет ощущать свои чувства, подстраивается под мать и других окружающих людей, чувствуя чужие эмоции как собственные. Другими словами, состояние матери поглощает дочь. В отличие от мальчиков, которые лишь добавляют материнские эмоции к своим собственным, девочки полностью погружаются в состояние матери, не оставляя ничего от своего «Я». Именно поэтому мы знаем так много случаев, когда женщины достигают удовлетворения жизнью через удовлетворение других людей – они воспринимают чужие эмоции как свои. По той же причине многие женщины, несмотря на острую чувствительность к эмоциям других людей, притупленно ощущают собственные эмоции.

Мальчик воспринимает мать как часть самого себя, поэтому, став взрослым, нередко относится к жене как к части себя, принимая ее самоотдачу как нечто само собой разумеющееся. Дочь зачастую раньше всех понимает, чего от нее хочет мать. И мать нередко воспринимает это как естественное положение вещей, незаметно предъявляя дочери больше требований, ожидая от нее большего отказа от себя, большего терпения и уступчивости, чем от сына.

Эмоции матери, воспитывающей дочь, очень запутанные. Если мать сама росла в условиях эмоционального пренебрежения, она может проецировать собственное детство на дочь – отдаляя ее или обращаясь с ней так же, как когда-то обращались с ней самой родители. А когда мать находит в дочери что-то, чего ей самой недостает, она испытывает тревогу и дискомфорт и пытается устранить эти черты. Более того, если мать сама живет в условиях дефицита, она может компенсировать его чрезмерной опекой и восполнением этих пустот – ведь она воспринимает дочь не как другого человека, а как молодую себя.

При таком отношении дочь легко может упустить возможность ощутить себя уникальной. Она еще не в состоянии осознать свои чувства, но уже гонится за тем, чтобы проследить чувства других. Поэтому я как мать в первую очередь должна стараться понять свое состояние, свои желания и стремления. Только так я смогу говорить с дочерью о ее эмоциях, четко отделяя их от своих, и не вешать на нее или себя лишнее чувство вины или ответственности.

Жить, уступая

Поделюсь с вами первым воспоминанием из детства моей пациентки Енджи.

У нее был брат – младше чуть меньше, чем на год – но пока он спал в объятиях матери, дочери приходилось сидеть рядом с ним, гладя его ушные мочки. Когда представляешь себе эту картину, девочка в ней выглядит одинокой и несчастной. Она рассказывала, что на утро мочки ушей маленького брата были сильно опухшими.

Чувства сестры, обделенной вниманием по сравнению с братом, не заканчивались лишь одиночеством. Ей оставался и эмоциональный «осадок» матери, остатки ее эмоций, а это намного хуже. Многие женщины в детстве живут, подстраиваясь под родителей, а потом, после свадьбы, продолжают подстраиваться под мужа и сына. Зато по отношению к дочерям они не стесняются выпускать эмоции, используя способность дочери считывать настроение матери.

Хотя сегодня от дочерей уже практически не требуют физических жертв ради сыновей, не так часто заставляют присматривать, но дочерей, ставших эмоциональным каналом для матерей, по-прежнему много. Подрастающей дочери мать любит повторять:

• «А кто всегда рядом с тобой?»

• «Моя жизнь такая из-за тебя».

• «Кроме тебя, у меня никого нет».

Так мать сжимает дочь в эмоциональных тисках, заставляя ее чувствовать себя нужной и важной. А это неосуществленное желание множества дочерей – всегда быть самым драгоценным человеком для их матери. Именно поэтому дочь не может отвергнуть мать, которая так себя ведет. Мать, вцепившись в чувства дочери, использует ее как выход для собственных жалоб и эмоций.

Нередко мне встречаются замужние дочери, которые каждый день общаются с матерью. Даже повзрослев, мы всегда хотим быть ценными, нужными – в особенности для родителей. Ведь это неосуществленное желание дочерей заключается в их стремлении быть самыми важными для родителей – абсолютно незаменимыми.

Непрожитые эмоции всегда возвращаются

Несколько месяцев я ходила к психоаналитику, и каждый сеанс я плакала. Каждый раз мне говорили о том, что меня одолевает чувство несправедливости, но я отказывалась это принимать. Я не могла вспомнить ни одного события, которое могло бы вызвать это чувство. Только спустя долгое время я вдруг поняла.

«Дочь раньше самой матери осознает ее эмоции и желания»

Мое чувство несправедливости было очередным выражением одиночества. Мне вспомнилась маленькая девочка. Она сидела на корточках во дворе служебного жилого дома и играла одна. Когда за горами начал гаснуть вечерний закат, эта девочка бежала за автобусом, который мчался по шоссе, поднимая столбы пыли. Она жила у бабушки, но очень скучала по маме. Для девочки время растягивалось в бесконечность. Она не хотела быть одинокой, у нее было права на тоску по матери и на желание быть рядом с ней. Но выбор зависел не от нее, поэтому это одиночество для нее обернулось чувством несправедливости.

Бабушка, у которой хватало и своих проблем, за руку приводила рыдающую внучку на автобусную остановку и велела уезжать «раз уж так хочется». Помню как вчера боль где-то в районе горла и в запястье, за которое меня тащила бабушка. Я просто скучала по маме, но мои слезы порицали, и это отзывалось во мне разными чувствами. Несправедливостью и бессилием – оттого, что я наблюдала, как уезжает автобус, который мог бы отвезти меня к маме, но я не могла на него сесть. Одиночеством – ведь, как бы я ни скучала и ни плакала по матери, никто меня не слушал. Чувством отверженности – потому что никому не было дела до моих слез… Все эти воспоминания хлынули наружу сквозь рыдания.

«Несправедливо!»

Это слово было кодом, который скрыл в себе всю боль прошлого. Эти сгустки неразрешенных чувств бродят где-то внутри меня, и в нужное время и место они снова вылезают наружу.

Когда я была монахиней, то иногда приходила в монастырь одна. Я проживала эмоции. Бессознательное – из времен, когда я еще не помнила себя, – снова и снова находит похожие обстоятельства и события, чтобы повторить опыт и таким образом его прожить. Так непрожитые до конца чувства, меняя форму, возвращались ко мне бесконечно.

Взаперти в прошлом

Чиюн – обычная мама двоих детей, усердно исполняющая роль матери, и добросовестный сотрудник крупной компании. Отец детей помогает ей и как муж, и как отец. Супруги еще с молодости выкраивали время для волонтерства, помогая детям, растущим в трудных условиях. Когда Чиюн впервые пришла на консультацию, она была чрезвычайно обеспокоена. Сказала, что не понимает, где и когда все пошло не так, но почему-то все равно тревожится. Мы с ней провели тщательную и долгую работу.

Выяснилось, что обе их дочери по очереди тяжело заболели и им потребовались операции, при этом родители не заметили, насколько плохо было старшей, до того момента, пока ситуация не стала серьезной. Другими словами, они не уделили достаточно внимания старшей дочери. Пару лет спустя младшей дочери тоже пришлось лечь в больницу из-за серьезных проблем со слухом – до такой степени, что восстановить его было почти невозможно. Врачи самой крупной больницы пытались выяснить причину, но в итоге развели руками. Им оставалось только надеяться на лучшее без всяких гарантий.

Чиюн сильно беспокоилась, и, заглянув в эту тревогу, она обнаружила, что ощущает не столько переживания за здоровье ребенка, сколько страх того, что в этом будет ее вина.

Когда заболевают дети, многие женщины – в особенности матери – прежде, чем беспокоиться за ребенка, боятся чувства вины за то, что ребенок заболел, и это чувство формирует замкнутый круг. Может показаться, что это ведет к самокритике, но если присмотреться внимательнее, то это лишь попытка защитить себя. Но из-за мыслей «Я виновата, значит, я плохая мать» есть риск упустить из виду самое важное. И вместо того, чтобы пытаться разобраться в ситуации, женщина уходит в себя. То есть, будучи матерью, она волнуется о своей роли и репутации больше, чем о болезни ребенка.

Со стороны это выглядело так: Чиюн была хорошей матерью, и дети у нее были здоровые. И потому заболевание дочери было полной неожиданностью. Но в процессе терапии Чиюн пережила сильный шок: она начала понимать, что причина может быть связана с ее собственными дефицитами и желаниями. Это произошло, когда мы начали смещать фокус с анализа ее отношений с ребенком к контексту, в котором выросла сама Чиюн, к травмам и дефицитам, которые сопровождали ее с тех пор.

«Жизнь, заточенная в когтях прошлого, полна мучений. Поэтому, чтобы освободиться от прошлого, нужно отпускать и прорабатывать травмы».

Дариан Лидер

Ребенок с дефицитом внимания

Чиюн выросла «хорошей дочерью», которая не доставляет хлопот, хотя с детства была в тени старшего брата – отодвинута и оставлена без внимания. На работе она была послушным сотрудником, а с университетских лет она присоединилась к организации, занимающейся помощью детям из бедных семей, и продолжает оставаться ее членом по сей день.

Еще в детстве Чиюн усвоила, что если усердно учиться, то родители будут ее больше любить и проявлять больше внимания, поэтому она всегда трудилась и получала хорошие оценки. Но даже так она почему-то не шла в сравнение с братом. Она всегда была на втором месте, и в условиях, когда родители от нее даже ничего не ожидали, она росла с пронизывающим до самых костей чувством брошенности. Чиюн рассказывала, что брат ее хорошо учился и всегда был слаб здоровьем, поэтому у него была монополия на любовь родителей. А она, как бы ни старалась, никогда не могла привлечь внимания родителей и росла с мыслями, что она даже болеет «плохо».

Дети часто привлекают внимание родителей болезнью, но почему у Чиюн это не получалось? Потому что она боялась, ведь родителям она помогала своей беспроблемностью, и думала, что они принимают ее только из-за этого. Маленькая Чиюн настолько не чувствовала себя в безопасности, что даже не могла спокойно болеть.

Такая обстановка настолько глубоко зарывает желание дочери быть любимой, что ей самой будет трудно это осознать. Для Чиюн жизнь, где ее окружение ожидает от нее добросовестного и правильного и при этом неприметного и тихого поведения, – единственно верная и привычная.

Так Чиюн и жила – не привлекая внимания. Но когда ее дети тяжело заболели, они внезапно стали центром заботы и тревоги для всех окружающих и получили внимание, которого Чиюн всегда отчаянно хотела, но не получала. Теперь это чувство она подарила детям. Она заметила в себе тайное удовольствие от наблюдения за тем, как ее дети получают абсолютную любовь и внимание. А когда она наблюдала, как к другим детям из их окружения проявляли любовь, в ней возгоралось неконтролируемое чувство ревности.

Чиюн больше всего боялась того, что она плохая мать. Но страх этот заключался не в том, что она действительно станет плохой матерью, а в том, будет ли она такой казаться: она беспокоилась о своей репутации.

Возможно, на самом деле Чиюн чувствовала вину не за то, что она настолько мало заботилась о детях, что те заболели, а за то, что постоянно игнорировала свои внутренние потребности. Ведь в действительности Чиюн не была плохой матерью – она просто не могла поверить в себя. За время терапии я увидела в ней доброжелательного и хорошего человека. Самое досадное, что она этого не осознавала, и говорить ей об этом было бы бесполезно. Пока мы сами не поверим в свою доброту, слова других останутся лишь пустым утешением и растворятся, как дым.

Восполнение своих дефицитов через ребенка

Чиюн пришла ко мне, не понимая, что с ней происходит, но следуя отголоскам из глубины души – с желанием решить проблему, связанную с ее искажениями, травмами и неосознанными действиями в отношении детей. Она набралась храбрости и попыталась выбраться из связывающего ее образа «хорошей матери».

Мне было тревожно наблюдать за ее попытками овладеть страхом и посмотреть себе в глаза. Я боялась, что она сбежит, но мне так хотелось пройти вместе с ней этот путь – ведь она была дорога мне не только как пациент, но и как человек. Я до сих пор благодарна ей за смелость.

Наблюдая за Чиюн, я поняла: внутри нас одновременно существуют и тьма – желание поглотить ребенка своей токсичностью, и материнское стремление защитить ребенка от этой тьмы.

Дочь часто раньше самой матери осознает ее чувства, желания и потребности. Травму, которую дети получили со своими заболеваниями, можно исцелить работой над глубокой связью между матерью и дочерью, которую трудно описать словами или доказать физически.

«Психологические, физические симптомы ребенка – это невысказанная ложь матери, – так говорила Франсуаза Дольто. – Так ребенок улавливает оставшуюся недосказанность». То есть ребенок иногда сам становится объектом, через который мать заполняет свои пустоты.

«Бессознательный резонанс родителей и маленьких детей».

Катрин Матлен

Мы редко умеем распознавать бессознательное самостоятельно, ведь это не просто поиск решения извне, а глубоко скрытые в нас желания и потребности.

Чем яростнее мы избегаем встречи с бессознательным, тем больше оно на нас давит – а еще растет как снежный ком и перекидывается на наших близких. Готовы ли вы освободиться от этой тяжести и принять, что это будет нелегко? Ведь только освободившись, вы сможете двигаться дальше и разорвать узы прошлых травм.

Любовь – это эгоизм

«Если бы мама тогда оставила отца и решилась опираться на нас, мы бы не были так обозлены друг на друга»

Один психолог как-то сказал: «Если мать инстинктивно не чувствует материнской любви и мало заботится о ребенке, то он будет жаждать быть любимым».

По моему опыту в клинической медицине могу сказать, что недостаток материнского инстинкта тут ни при чем. Дело в том, что чем больше мать подвержена чувству дефицита, тем больше она склонна избавляться от этого чувства через своих детей.

Вне зависимости от пола и возраста все мы в глубине души хотим зависеть от кого-то и быть нужными.

Если отношения в супружеской паре относительно хорошие, то желание зависимости друг от друга и от ребенка значительно уменьшается, но если женщина разочаровывается в партнере, она склонна выпускать фрустрацию через ребенка, с которым проще всего сблизиться.

Бывают и случаи, когда отцы пытаются компенсировать неудовлетворенность женой или матерью через зависимость от дочери, однако мужчины чаще ищут решение извне или погружаются в развлечения в одиночку. Сегодня самый легкий способ сбрасывать зависимость – это смартфон. Люди живут с ним в круглосуточной связке, поддерживая постоянную психологическую «приклеенность» и опору.

Беспомощные мужья, и почему мы их не бросаем

Дети до шести лет растут в полной зависимости от матери ввиду своей слабости. Если им будет недоставать заботы, это ощущение будет преследовать их и во взрослом возрасте. Ровно так же, как дети могут приспосабливаться под человека, который за ними присматривает и защищает их, так и женщины могут жертвовать собой, чтобы кого-то защищать. Дети воспринимают эту защиту как любовь, а для женщин любовь – это предоставление такой защиты.

Среди наших матерей было много тех, кто проводил всю жизнь с беспомощными мужьями (несмотря на то, что физически эти мужчины вполне могли за себя постоять). Но они жертвовали многим из-за страха и желания защищать, заботиться и зависеть от кого-то. Они проживали жизнь, пытаясь не быть брошенными любой ценой.

Но действительно ли они не были брошены? Можно ли, держась за внешнюю оболочку и за образ «семьи», убедить себя, что тебя не оставили? Сколько супружеских пар, которые уже давно безразличны друг к другу, продолжают отношения из чувства долга перед детьми? Но печальнее всего тот факт, что ответственность за эту жертву часто перекладывается на детей.

Многие дочери, наблюдавшие мать, которая всю жизнь мучилась из-за отца, часто говорят на консультациях:

С позиции матери это довольно жестоко – практически то же самое, что просить мать жить только ради детей. И все же женщине не стоит утешать себя мыслью, что она выполнила родительский долг, просто сохранив статус семьи. Потому что легко не заметить, какую психологическую, экзистенциальную изоляцию переживают дети.

«Если бы мама тогда оставила отца и решилас