Я прошу для своей дочери только одного. Чтобы судьба позволила ей быть слабой женщиной, которая будет все уметь, но ей никогда не придется этим воспользоваться. Женщиной, которая сможет позволить себе просто быть любимой женой. А я буду самой лучшей мамой на свете, чтобы все это сбылось.
– Мама, а тебя бабушка целовала? – спросила я.
– Нет… Тогда время другое было…
– Ты меня хоть любишь?
– Любишь, не любишь… я не понимаю, что это такое. Ты моя жизнь.
Они хотят слышать «я тебя люблю» через каждые пять минут. К ним нужно подходить и надоедать с поцелуями. Они будут отмахиваться, вытираться и говорить: «Ну хватит!» И будут ждать, когда ты снова подойдешь и начнешь чмокать в шею, в руку, в нос – куда придется.
Девочка – она ведь совсем-совсем твоя. Она навсегда с тобой. Она будет звонить и кричать в трубку: «Мама!» И я буду все бросать и ехать. Я буду ей нужна. Всегда.
Память так часто шутит – цепляется за какую-то незначительную деталь из настоящего, и раз – ты уже не здесь, а в тех временах, которые старалась все эти годы забыть или, наоборот, хранила как воспоминание.
Я стала мамой девочки. Теперь я всегда во всем буду виновата. Теперь я должна буду бросать все и бежать к ней. Теперь я буду всю жизнь бояться за ее здоровье. Теперь я буду сидеть с внуками.
