Оглавление

Часть 2

Глава 1 Вечер трудного дня: затишье перед бурей.

«Никогда не поздно стать тем, кем ты мог бы быть».

Джордж Элиот

День медленно подходил к своему завершению, нехотя расставаясь с миром. Последние лучи солнца, напоминая усталых путников, лениво скользили по крышам домов, окрашивая их в золотисто-алый цвет. Воздух наполнился вечерней прохладой, уступая место мягким шорохам наступающей ночи. В окнах домов, словно маяки, начали загораться уютные огни, приглашающие вернуться в тепло и покой домашнего очага. Город медленно погружался в свои вечерние грёзы, готовясь к новому циклу жизни, который начнётся с рассветом.

Кэтрин и Элис расположились на просторной террасе в доме Кэтрин. Лёгкий ветерок едва ощутимо ласкал кожу, принося с собой тонкий аромат цветов и свежесть приближающейся ночи.

Две девушки сидели в удобных плетёных креслах. Их силуэты чётко вырисовывались на фоне пылающего заката, а длинные тени растягивались по деревянному настилу, будто пытаясь ухватить последние отблески уходящего света. В воздухе витало нечто неуловимое — то ли отголоски дневных переживаний, то ли предвкушение тихой, задумчивой ночи, готовой раскрыть свои тайны лишь тем, кто умеет слушать едва уловимый шёпот сумерек.

Кэтрин, задумчиво подперев подбородок рукой, наблюдала за тем, как последние лучи солнца золотят кроны деревьев. Она пыталась представить своё будущее. В воображении рождались яркие картины новой жизни — жизни без тревог и волнений, где рядом был Мэйсон, где могла зародиться их собственная семья. Что — то внутри подсказывало ей, что пора остановиться и бросить якорь.

Глядя на Элис, она мечтала о дочери — такой же прекрасной и отважной. Но всякий раз, стоило ей закрыть глаза, перед ней сгущалась тьма. И в ней обитали тени, её чёрные кошки — порождение тревог и страхов. Они выползали из самых потаённых уголков души, и в каждой таилась угроза. Кошки кружили вокруг неё, шипели — словно заявляя права на эту территорию. Лишая её покоя и сна.

Элис сидела рядом, погружённая в безмолвный диалог с собой, который скорее был монологом. Спрашивая себя — она не находила ответов и это еще больше тревожило её. Перед ней расстилалась безукоризненно ровная линия горизонта — такая же как и ее жизнь в которой не за что было зацепиться. В отличие от Кэт, у которой были планы на будущее, в её сознании кружился лишь пепел сгоревших надежд.

Она металась между двумя путями: попытаться продолжить прежнюю жизнь или, предав забвению прошлое, начать всё заново. Этот выбор звучал внутри неё, как натянутая до предела струна. Каждую ночь Элис засыпала с робкой надеждой: утро принесёт облегчение, заглушит боль, заставит отступить хотя бы на шаг. Но с рассветом приходила лишь новая волна боли, которая с каждым разом накрывала всё сильнее.

Элис отчаянно хотела поделиться своим горем со своей подругой Клэр, рассказать обо всём, что накопилось на душе. Но той не было рядом — она исчезла, оставив после себя лишь вопросы и пустоту, которую нечем было заполнить. Был ещё Тэд, но она упорно избегала его, не желая втягивать в свои проблемы, полагая, что справится сама.

Тем временем солнце медленно скрылось в океан. Город, измученный зноем, наконец — то погрузился в блаженную тишину и прохладу, лишь мерный шум прибоя и тоскливые крики чаек, круживших над свинцовой гладью воды, нарушали это хрупкое безмолвие.

В памяти отчётливо всплыли слова отца — те самые, что когда-то казались лишь тёплым напутствием, а теперь, словно древние руны, раскрывали сокровенный смысл благословения.

«Придёт время, и ты, подобно кораблю, покинешь родную гавань, — говорил он. — Но знай: мы всегда будем рядом! Главное — решиться на первый шаг. Именно он — твой компас. Он укажет направление твоей судьбы, определит, каким будет твой путь».

Возможно, именно сейчас настал тот самый миг — миг, когда время, словно тонкая нить, сплетает прошлое и будущее в единый узор её новой жизни. Осталось лишь сделать этот шаг… Но куда? Какую дорогу выбрать?

Элис стояла на перекрёстке, где каждая тропа уводила в неведомую даль, а ветер шептал тысячи несбывшихся историй. Сердце билось в такт незримому барабану судьбы, но компас души молчал — застыв в ожидании её решения.

Она обхватила колени руками. В небе появились серые облака, отражая настроение её души. Слова отца эхом отдавались в голове, но сейчас они не приносили утешения, а лишь усиливали чувство неопределённости.

Кэтрин тихо удалилась и через пару минут вернулась, неся в руках чашку горячего чая. Она поставила её на столик рядом с Элис, но та даже не шевельнулась. Время скорби текло медленно, пытаясь залечить глубокие раны на сердце девушки.

— Чай с облепихой — твой любимый, — осторожно произнесла Кэтрин.

Элис подняла взгляд на чашку чая. Пар, поднимающийся от напитка, образовывал узоры, напоминающие карту неведомых стран и городов. Может быть, именно там, в этих призрачных городах, и лежит её путь? Что если она уедет? Но как же мама…

Кэтрин присела рядом, не мешая Элис, понимая, что та еще не готова — они обе ждали. Ждали, когда туман рассеется, открывая им новые горизонты возможностей. Ждали, когда Элис найдёт в себе силы двигаться дальше.

Николь лежала в больнице, но её мысли неизменно возвращались к Элис. Неделя миновала с тех пор, как состоялась церемония прощания с Майклом и его друзьями. Она не смогла присутствовать на похоронах, но душой была там — вместе с ними, словно невидимая нить связывала её с ушедшими. Николь согласилась на предложение Кэтрин: пока она проходит лечение, Элис поживёт у неё. Операция прошла успешно, однако силы возвращались медленно, будто робкие лучи рассвета после долгой ночи.

Каждый день Кэтрин и Элис навещали её, принося не только фрукты, но и частичку своего тепла — ту самую жизнь, которой так отчаянно недоставало в холодных, безличных стенах больницы. Их визиты были словно глоток свежего воздуха, оживляющий угасающий огонёк внутри Николь.

Она пыталась шутить, пряча за словами свою слабость:

— Открою фруктовую палатку… Буду торговать апельсинами. В качестве бонуса — реклама: история о том, как меня пытались пристрелить, но я выжила благодаря здоровому питанию!

— Тебе нужны силы, — настойчиво говорила Элис, протягивая матери очередной фрукт. — В каждом фрукте — сила витаминов. Врач сказал, они тебе очень важны.

Николь слабо улыбнулась, но в её глазах читалась безмерная благодарность за заботу и внимание. Она понимала: только благодаря дочери и Кэтрин она находит в себе силы, чтобы бороться.

Кэт молча наблюдала за ними и в её глазах отражалась целая вечность — череда поколений, сменяющих друг друга в бесконечном танце жизни. Тэд и Элис, яркими звёздами на небосклоне, олицетворяли новое поколение. Их смех звенел в воздухе, их мечты парили высоко над землёй, но Кэт видела то, что ускользало от их молодого взора — те самые тени прошлого, которые могли вновь протянуть свои когтистые лапы к их будущему.

Мысли о Рахиме не давала ей покоя. Она знала: на его место придёт другой, возможно, ещё более опасный и коварный. История имеет свойство повторяться, словно заезженная пластинка, и каждый раз мелодия звучит по — новому, но мотив остаётся прежним.

Кэт понимала: чтобы будущее стало реальностью, нужно заложить прочный фундамент уверенности. Молодые должны знать, что мир не рухнет в одночасье, что есть силы, готовые защищать их право на счастье. Она должна сделать всё возможное, чтобы цикл насилия прервался, чтобы дети Тэда и Элис никогда не узнали того, что пришлось пережить их родителям. Но для этого нужно было действовать сейчас, пока ещё не поздно, пока тени прошлого не поглотили свет будущего.

Спустя неделю до неё наконец-донеслись тревожные вести о том, что в отделе УНР началась беспрецедентная проверка. Масштабная ревизия охватила буквально всех. Сперва комиссия сменила подразделения, затем настала очередь рядовых сотрудников.

Место бывшего директора Джона занял командор Брайн Мерфи. Судя по тому, что она слышала о нем, он не был нацелен на карьеру любой ценой, считая приоритетной задачей эффективность и конечный результат.

Однако в штаб — квартире ЦРУ его недолюбливали, считая выскочкой, по той простой причине, что он всегда оказывался впереди всех. Их давил его авторитет, поэтому, когда встал вопрос о кандидатуре на пост директора отдела УНР, все разом посмотрели в сторону Мерфи. Решение было быстрым и единогласным, и Мерфи отправился собирать чемоданы.

Его назначение прозвучало двояко, но только не для самого Брайна Мерфи. Он не стал ломать голову. Его больше тревожило другое. То, с чем ему придется столкнуться на новом месте. Как дальновидный человек он всегда смотрел в будущее. Страха не было, наоборот, скорее это был вызов. Он чувствовал — он там, где он и должен быть. Здесь его знания и опыт могли принести пользу и пусть карьерные вершины остались позади — для него все только начиналось.

Что касается личного состава, то с ним возникли определённые сложности. Людей с опытом работы, ЦРУ не спешило отдавать и пришлось довольствоваться молодым пополнением, имевшим лишь представление о предстоящей работе, но отнюдь не сам опыт…

В группе спецназа было по — разному. В основном пришли бойцы со сроком службы в один-два года. Когда встал вопрос о выборе кандидатуры на должность командира группы, все вспомнили Майкла…

На его место был назначен офицер ВМС США Брэндон Ли, послужной список которого был весьма значительным. За перечнем медалей и орденов скрывались тайные миссии и специальные операции, включая диверсионные. Едва переступив порог отдела, он сразу принялся изучать личные дела своих подчинённых и вызывать их по одному для собеседования. Отсеяв пару бойцов, для оставшихся он устроил сущий ад… Не все шло гладко, но ни один из тех, кто остался, не подал рапорта о переводе. Похоже, дело Майкла попало в надёжные руки.

Для обучения молодого пополнения основам агентурной работы, Кэтрин, предложили вернуться на службу, но она снова отказалась. Новая жизнь её вполне устаивала. Скучно ей не было, поскольку приключения с завидным упорством находили её сами…

Глава 2 Предупреждение: шёпот судьбы

— Да что я могу тебе дать? Машины нет, квартиры нет.

— Ты можешь дать мне крылья за спиной, пусть все едут, а я полечу…

Агата Кристи

Тёплый летний вечер медленно опускался на набережную и мерцающие огни фонарей отражались в тёмной воде, создавая блики света на её поверхности. Мэйсон и Кэтрин неспешно прогуливались, наслаждаясь прохладой после жаркого дня.

Они шли молча, каждый погружённый в свои мысли. Лёгкий ветерок играл с локонами волос Кэтрин, а Мэйсон время от времени поглядывал на неё украдкой. В воздухе витал аромат сакуры и свежей выпечки из ближайшей кофейни. Прохожие спешили по своим делам, и городская суета постепенно стихала, уступая место вечерней тишине. Где — то вдалеке играла музыка, доносились приглушённые голоса.

Когда солнце стало садиться — Мэйсон и Кэтрин, устроились на мягком песке пляжа. Перед ними раскинулась бескрайная гладь океана, волны лениво накатывали на берег, завораживая и расслабляя внимание. Они были одни, никто не помешал их разговору.

Он сидел рядом, рассеянно перебирая в руках тёплый песок, и его пальцы то и дело замирали, будто искали нужные слова. В его глазах отражались последние лучи заходящего солнца, придавая им загадочный блеск.

Кэтрин знала — сегодня тот самый вечер. Она чувствовала это каждой своей клеточкой, видела в каждом его движении, в каждом взгляде. Между ними витало нечто большее, чем просто молчание. Это была особенная тишина, наполненная невысказанными словами и затаёнными надеждами.

Кэтрин украдкой поправила платье, стараясь не выдать своего волнения. Её сердце билось часто — часто, словно птичка в клетке, пытаясь вырваться наружу.

Мэйсон наконец поднял глаза. В них читалась целая гамма чувств: любовь, нежность и нерешительность. Он, который открыто смотрел смерти в лицо, сейчас выглядел робким мальчишкой… Он знал — она та самая, с которой он проведёт всю свою жизнь и, собирался сказать ей это, но в этот момент волна с шумом разбилась о берег, прервав их уединение.

Кэтрин улыбнулась, пытаясь скрыть своё разочарование. Она понимала — Мэйсон ищет нужный момент и не мешала ему, лишь иногда робко поглядывала на него.

В этот раз Мэйсон ощутив на себе очередной пристальный взгляд, повернул голову.

— О чём ты думаешь? — тихо спросил он.

Она не ответила. Просто прижалась к нему ближе, вдыхая знакомый запах морского бриза и парфюма Мейсона, излишне ароматного, но уже ставшего таким родным.

«Может, это и есть любовь?» — размышляла она. Её сердце билось в каком — то новом, незнакомом ритме, а в груди разливалось тепло, от которого кружилась голова. Она ловила себя на том, что постоянно думает о нём, мечтает о его улыбке, о том, как его пальцы легко касаются её руки. Это было похоже на волшебство, на чудо, которое она не могла объяснить словами.

Новое чувство, словно пара мощных крыльев, подняло её над привычной реальностью. Она парила в небесах, где каждый вздох был наполнен счастьем, а каждая мысль — нежностью. И теперь, познав эту высоту, она не представляла, как могла жить раньше, прижатая к земле тяжестью обыденности. Сердце трепетало от предвкушения. Она чувствовала себя живой, как никогда, словно до этого момента существовала лишь наполовину. И пусть она не знала, что ждёт её впереди, одно она понимала точно — возвращение к прежней жизни уже невозможно. Потому что там, внизу, не было места для крыльев.

В стенах отдела УНР Кэтрин давно привыкла к мужским взглядам, направленным на неё. Многие пытались растопить её лёд, и даже самоуверенный Майкл, считавшийся мужским эталоном, не удержался от соблазна. Надёжный, сильный, решительный, но… сердце Кэт оставалось неприступным.

Она не видела в Майкле всего того, что было в Мэйсоне: его магнетизма, шарма, искренности. Всего, что заставляло замирать её сердце, той удивительной способности одним лишь взглядом переворачивать мир с ног на голову.

Мэйсон излучал особое, неподдельное тепло — не показное, не наигранное, а идущее из самой глубины души. Его забота была как нежное прикосновение летнего бриза — ненавязчивая, но ощутимая. Его внимание не требовало награды, а чуткость заставляла верить, что где — то в этом мире ещё существует настоящая, чистая любовь.

Теперь, когда Кэт вспоминала Майкла, она понимала, насколько слепа была раньше. Рядом с Мэйсоном она чувствовала себя живой, настоящей, словно наконец — то нашла своё место в мире. И сейчас, стоя перед выбором, она ясно осознавала, что пропала. Пропала безвозвратно в этом омуте чувств, где каждый взгляд, каждое прикосновение, каждое слово Мэйсона превращалось в частицу её новой жизни. Её сердце, казавшееся прежде холодным и неприступным, теперь таяло, как свеча в жарком пламени любви. И она была готова на всё, лишь бы сохранить это волшебное чувство, лишь бы не потерять человека, который сумел растопить лёд её души.

Их тела безмятежно лежали на мягком песке. Лёгкий бриз, пропитанный солёным ароматом моря, нежно перебирал их волосы, создавая едва уловимую мелодию из шелеста волн и шороха прибоя.

— Мэйсон… — осторожно позвала она его, стараясь не выдать дрожь в голосе.

— Да… — его голос прозвучал так близко, что она почувствовала тепло его дыхания на своей щеке.

«Ты… меня любишь?» — хотела она спросить, но слова застряли в горле, словно колючки. Вместо этого она тихо произнесла:

— Что такое любовь?

— Любовь? — удивился он. Это болезнь…

Теперь пришла очередь удивиться Кэтрин.

— Почему болезнь-то?

Он улыбнулся, прежде чем ответить.

— Есть такой анекдот: «Влюблённая девушка приходит в кабинет врача и говорит:

— Доктор, я влюблена!

— С чего вы решили, милочка? — удивился тот.

— Но у меня кружится голова…

— Это мигрень, — парировал он.

— Но я не могу есть!

— Это гастрит.

— А ночами не сплю!

— Инсомния.

— Сердце так колотится…

— Тахикардия… — развел руками доктор.

— Но это же любовь! — не выдержав, выкрикнула она.

— Тише-тише. В соседнем кабинете и от любви тоже лечат».

— Мейсон! — рассмеялась она. — Какой же ты еще ребёнок…

Вместо ответа их губы встретились и Мэйсон в этом поцелуе высказал все, что чувствовал к ней. Она это поняла и ещё сильнее прижалась к нему.

— Мне кажется, пришло время узнать друг друга ближе… — прошептала она.

— Кэт, у меня односпальная кровать… — смутившись, заметил Мэйсон.

— Купим новую, самую большую в мире, и будем на ней спать — вместе, — предложила она с энтузиазмом, — а пока… принеси мне мороженое.

Кэт шутливо толкнула его в плечо. Его губы нежно коснулись её уха.

— Знаешь, может нам стоит сначала проверить, нужна ли нам вообще кровать? — шёпот слов звучал, как обещание большего.

— Только, если ты будешь нежным, — отозвалась она, чувствуя, как внутри всё замирает от вожделения.

— Это вряд ли.

Он встал с песка, отряхнулся и быстрым шагом отправился к лотку с мороженным. Мэйсон и сам хотел предложить ей переехать к нему, но сначала хотел сделать ремонт в доме и все там поменять.

Лоток с мороженным манил своей близостью, когда острый, как нож, скрип тормозов вспорол вечернюю тишину… Мэйсон знал этот звук — предвестник беды, он въелся в подкорку, стал частью его рефлексов. Годы службы, где каждый день под прицелом, научили его одному: расслабляться можно только в могиле.

Движение было автоматическим — отточенным сотнями тренировок. Разворот на сто восемьдесят градусов, рука ныряет за пояс, пальцы смыкаются на прохладной рукояти. Пистолет появляется в ладони раньше, чем мозг успевает осознать происходящее.

Черный Мерседес остановился напротив места, где сидела Кэт, окна машины опустились. И тут они эти проклятые звуки, от которых кровь стынет в жилах. Одиночные хлопки, приглушённые глушителем. Он слышит этот ритм и знает, что за ним обычно следует.

Взгляд замечает, как Кэт поворачивает к нему голову, её глаза расширяются от ужаса. Ему кажется, что все происходит слишком быстро и он не успевает!

Острая боль пронзила плечо — первая пуля всё — таки достала его. Вторая просвистела мимо, впечатавшись в лоток с мороженым, оставила после себя чёрную дыру с рваными краями. Его палец ложится на спуск — выстрел, ещё и ещё…

Но поздно — визг шин разорвал воздух, и автомобиль, оставив за собой шлейф дыма, умчался прочь. Всё произошло за считанные секунды…

Не теряя ни мгновения, Мэйсон бросился к Кэт — только бы успеть… только бы она была жива!

Она лежала в песке, словно котёнок, свернувшийся калачиком, прикрывая голову руками, в надежде защититься от летящих пуль. Он упал рядом с ней на колени. Нагнувшись, осторожно приподнял её лицо, вглядываясь в испуганные глаза.

— Кэт, детка, ты в порядке? — прошептал он, голос предательски дрожал.

Не дожидаясь ответа, он поднял её на руки. Он боялся, что она исчезнет, растворится в воздухе. Её тело дрожало в его объятиях, и он чувствовал, как бьётся её сердце — быстро — быстро, в такт его собственному.

— Я здесь, я с тобой, — шептал он, уткнувшись носом в её волосы, вдыхая знакомый аромат, который сейчас казался ему самым драгоценным на свете.

Его плечо пульсировало болью, но он не замечал этого. Сейчас имело значение только одно — она живая, с ним, и это было важнее всего на свете.

Вокруг них стали собираться зеваки, кто — то набирал 911, другие вызывали полицию.

В этот момент Мэйсон поклялся себе, что больше ни один волосок не упадёт с её головы, пусть даже это будет стоить ему жизни. Он опустил её на ноги и отряхнул прилипший песок. Склонив вниз головы и стараясь не смотреть на прохожих, оба поспешили укрыться в глубине парке, подальше от людских глаз.

Глава 3 Незваный гость: тень прошлого.

«Хороший гость приходит ненадолго...»

В один из обычных дней, не предвещавших никаких особых событий, дверь в палату Николь отворилась и перед ней возник тот самый Брайн Мерфи — новый директор отдела УНР, о котором она уже была наслышана.

Едва поместившись в дверном проёме, он, подобно горной лавине, сразу заполнил собой всё её личное пространство. Его внушительная фигура, казалось, отбрасывала тень на каждый уголок небольшой комнаты, а внимательный взгляд придирчиво изучал помещение.

По его лицу трудно было понять истинную цель визита, но букет огромных пионов в его руках сразу отвлёк Николь от мрачных мыслей. Их аромат наполнил палату, перебивая больничный запах антисептиков.

— Позволишь Николь? — улыбаясь произнёс Мерфи, и Николь была готова поклясться, что услышала, как от его глубокого голоса задрожали стёкла окон. — Меня зовут Брайн Мерфи, я новый директор вашего отдела, вместо Джона Ковальски.

— Конечно, проходи Мерфи — ответила она, стараясь скрыть удивление. Она указала ему на стул, но он отказался.

— Рад тебя видеть, но я ненадолго.

— Оставайся хоть на весь день, разбавишь моё одиночество до прихода Элис.

Мерфи приблизился. Он взглянул на букет, словно решая — куда его пристроить.

— Я попросил медсестру принести вазу, — смущённо произнёс Мерфи, перебирая в руках стебли цветов, лепестки которых готовились осыпаться дождём, если он не прекратит.

— Не волнуйся, давай его мне, — с беспокойством отозвалась Николь, надеясь сохранить букет.

Её пальцы трепетно сомкнулись вокруг нежных стеблей, и она поднесла букет к лицу. Глубокий вдох — и терпкий, сладковатый аромат пионов окутал её, словно нежное шёлковое покрывало.

Огромные цветы раскинули свои атласные лепестки и их благоухание, наполнив больничную палату, сотворило настоящее чудо. Серые стены, больничный запах и монотонный писк приборов вдруг растворились в этом цветочном тумане. Теперь она находилась не в унылой больничной палате, а в самом сердце цветущего сада, где каждый вздох дарил новую надежду.

— Как твоя рана, Николь? — Мерфи осторожно нарушил тишину, не отводя внимательного взгляда от её лица. — Выглядишь бодрой…

— Так и есть, — кивнула она, но движение вышло скованным.

Краем глаза заметив белёсые полосы бинтов на груди, Николь машинально подтянула одеяло повыше, словно пытаясь укрыться от его проницательного взгляда.

Мерфи замер, погружаясь в водоворот тяжёлых мыслей. Слова, которые он готовил по дороге сюда, теперь казались неуклюжими и неуместными. В голове крутился предстоящий разговор, от которого зависела не только её судьба, но и многое другое.

Ещё недавно всё казалось простым и понятным. Но теперь, увидев её — бледную, но стойкую, с этим упрямым блеском в глазах — он вдруг осознал, что не в силах произнести то, что должен.

Николь ждала дисциплинарная комиссия — её собирались уволить, как сотрудника, превысившего свои полномочия. И хорошо, если этим всё закончится…

— Ну, раз ты в порядке, тогда почему не на службе? Нам тебя, Николь, сейчас очень не хватает. Молодой коллектив будет рад получить обратно такого опытного сотрудника, как ты.

Он сказал это шутливым тоном, прекрасно понимая, что она ещё слаба и ей надо время, но ему хотелось приободрить, поднять ей настроение.

— Раз так, то прямо сегодня и начну собирать вещи, — парировала Николь его шутку своей, — хотя, особо и собирать то нечего, кроме фруктов.

Приподнявшись на кровати, она попросила Мерфи отвернуться и надев халат открыла «продовольственный склад», скрывавшийся за дверцей небольшого больничного бара — холодильника. Достав из него пару пирожных, она предложила их Мерфи.

— Не отказывайся, в меня они уже не помещаются, а вечером Элис принесёт ещё, поэтому выручай.

— Что ж, спасибо, охотно помогу, — ответил он, ловко подхватывая крошечные пирожные своими огромными пальцами. — Так что ты думаешь насчёт возвращения в отдел?

Конечно, она размышляла об этом, но стоило ей встать, как безжалостный кашель разрывал грудь, пронзая болью. Раненое лёгкое всё ещё давало о себе знать, а впереди ждала врачебная комиссия… Быть может, именно поэтому Мерфи оказался здесь — узнать её состояние?

Мерфи медленно доедал остатки кулинарного шедевра, а его лицо выражало глубокую озабоченность. Николь, чутко уловив перемену в его настроении, не смогла остаться равнодушной. С искренней заботой в голосе она произнесла:

— Что тебя тревожит, Мерфи?

Услышав ее прямой вопрос, он казалось, решился.

— Буду откровенен с тобой, Николь, — собравшись с мыслями ответил он, — ФБР буквально перевернули город, разыскивая виновных. Они многого не знают, да и я похоже тоже… Вот поэтому я тут. Руководство требует провести детальное расследование со всеми вытекающими… Но забегая в перед, скажу, что для них все уже ясно.

— Ясно? Что именно, Мерфи? — похолодев, спросила Николь.

Переведя взгляд на открытое окно, он вздохнул и упавшим голосом добавил:

— Это расследование будет началом твоего конца… Твои действия не несоизмеримы с последствиями. Но пока это лишь предположения… предварительные мнения.

Николь нахмурилась, похоже Мерфи принёс ей «черную метку», сейчас он предложит ей уйти по собственному желанию и без выходного пособия…

— В свою очередь, — продолжил он, — я вижу всё несколько иначе. Нет я не оправдываю тебя, но… — он не стал продолжать, стараясь следовать выбранной тактике. — Эти соображения я изложил в рапорте своему руководству. Тем не менее, объясниться тебе все равно придётся. Слишком круто у вас там все повернулось. Но прежде, чем ты выступишь перед комиссией, ты должна всё рассказать мне.

И уже мягче, стремясь как — то сгладить острые углы сказанного, заметил:

— За мою практику, Николь, признаюсь честно, такое вижу впервые, а я успел многое повидать за долгие годы службы… Думал, меня уже ничто не удивит, но видимо ошибся, вы со Стивом удивили не только меня… Думаю ваш случай войдёт в историю разведки, как самый неудачный опыт…

Упомянув её мужа, Мерфи пожалел, что произнёс его имя. Глаза Николь, остекленев, утратили всякий интерес к разговору.

Спохватившись, Мерфи тут же извинился:

— Прости… — Мерфи на миг замолк, словно запнулся. Он хотел сказать, что Стива ищут, живого или мёртвого, но ищут и не смог — не хотел давать пустую надежду.

— Эта история наделала немало шума, — вновь заговорил он, пристально глядя на собеседника. — Но, если разобраться, то все не так уж плохо. Есть некоторые моменты, когда вы вышли из правового поля, превысив должностные полномочия. Но если представить это как действия в условиях крайней необходимости… Понимаешь, о чём я?

Она кивнула.

Его слова для неё прозвучали, как надежда и имели свой — двоякий смысл, в котором читалась поддержка и готовность помочь выпутаться из сложившейся ситуации, но какую цену он попросит? Вряд ли он пришёл из благих намерений… ему точно, что — то надо. Вопрос что именно?

— Вчера было совершено покушение на твоих друзей, Мэйсона и Кэтрин, тебе что-нибудь об этом известно?

Услышав новость, сердце Николь сжалось.

— Что с Элис? — с волнением воскликнула Николь, — Она жива?

— К счастью, её там не было. — поспешил успокоить её Мерфи. — Все живы и здоровы, не волнуйся.

Он отвернулся от окна и, подойдя к постели Николь, сел на стоящий рядом стул.

— Но, Николь… так ведь не может продолжаться вечно, — его голос звучал твёрдо, но в глазах застыла тревога. — Кэтрин в безопасности, но это лишь вопрос времени. Мэйсон не всесилен и однажды, он просто может не успеть или не окажется рядом. Что тогда? Думаешь смерть Рахима что-нибудь изменит?

Николь сжала руки в кулаки, чувствуя, как внутри все сжимается. Она слишком хорошо понимала правоту его слов. Потеря мужа до сих пор отзывалась острой болью в сердце, а мысль о том, что она может лишиться ещё и дочери, была невыносима.

— Я не знаю… — прошептала она, глядя в пустоту перед собой.

Он наклонился ближе.

— Конечно не знаешь. У Рахима есть брат — Фархад. Думаешь он смирится и будет сидеть сложа руки? Нет… — Мерфи покачал головой. — Он будет мстить вам Николь! Именно поэтому мы должны действовать прямо сейчас, чтобы защитить близких, не подвергая их опасности. Мне ты можешь верить — вместе мы найдём выход, никто больше не умрёт, я обещаю тебе!

Николь закрыла глаза, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Она знала, что он прав.

— Что именно ты хочешь?

— Ты должна рассказать мне все, что знаешь, с самого начала… Мне нужны детали, тогда я смогу тебе помочь.

Он взял её руку в свою.

— Но самое главное, — произнёс он с нажимом, — мы уничтожим эту систему изнутри — превратим её в пепел! Каждый виновный будет найден и наказан. Судьба даёт тебе этот шанс. Не отказывайся от него — другого не будет.

С первых минут разговора Мерфи, словно профессиональный гонщик, медленно разгонял машину убеждения и сейчас, готовился пересечь финишную черту.

— Ты со мной? — с надеждой в голосе спросил он.

— Я хочу тебе верить, Мерфи, — слова прозвучали слишком осторожно. Она медлила, опасаясь навредить себе и Кэтрин, а возможно и Элис.

Однако его глаза говорили больше, чем любые слова — в них читалось искреннее желание помочь. Николь почти сдалась, но что — то в глубине души сопротивлялось, не позволяя принять окончательное решение. Она чувствовала себя в лабиринте с завязанными глазами, слепо идя на его голос.

— Какие у меня гарантии? — её голос дрогнул.

— Никаких, — он пожал плечами, словно речь шла о пустяках.

— Понимаю… — Николь на мгновение замолчала, собираясь с мыслями. — А что будет с Кэтрин? Она не пострадает из-за меня?

— Если мы с тобой договоримся, — его голос стал твёрже, — этого не случится. Никто не тронет её.

— Хорошо… — она медленно выдохнула, словно сбрасывая с плеч тяжкий груз.

Николь приняла окончательное решение, но в нем была одна тайна, которую она унесёт с собой в могилу — роль её дочери в убийстве директора Джона Ковальски. Эта история, которую поведали ей Кэтрин и Элис, останется похороненной глубоко внутри её, словно тяжёлый камень на сердце.

Мерфи внимал её рассказу с непроницаемым выражением лица, но Николь могла поклясться, что слышит, как в его голове с громким скрежетом вращаются шестерёнки, выстраивая картину событий. И она не ошибалась — за маской спокойствия у него уже созрел дерзкий план. Тот самый план, который расставит все на свои места: она вернётся в отдел, а он — исполнит свой долг.

Каждое новое откровение, словно пазл, укладывалось в его сознании, создавая полную картину происходящего. Мерфи был опытным игроком и прекрасным стратегом. Сейчас, просчитывая наперёд все возможные ходы, он держал в уме не только улики и факты, но и судьбы людей, вовлечённых в это дело, готовясь к решающей партии в этой опасной игре.

Глава 4 По тонкому льду: шаг на встречу.

— Как ловко ты перебил верёвку. Отличный выстрел!

— Ну… Вообще — то, я метил в палача…

«Робин Гуд и мужчины в трико».

В момент, когда Кэтрин ехала на встречу с Мэйсоном, на её телефон поступил вызов. Первой мыслью было — «Мейсон?». Кэт вздрогнула и машинально потянулась к сумке. На экране высветился незнакомый номер. Она заколебалась, но телефон, казалось, звонил всё громче и громче, заставляя её нервничать.

«Должно быть, покупатели на недвижимость», — подумала она, неохотно принимая вызов. Её пальцы слегка дрожали, когда она поднесла телефон к уху.

— Кэтрин Дженкинс? — раздался в трубке глубокий, хриплый голос.

Кэт невольно отдёрнула телефон подальше от уха, словно тот мог обжечь её.

— Да… это я, — ответила она.

— Директор отдела УНР, Брайн Мерфи и у меня есть пара вопросов, дело касается лично вас. Вам сейчас удобно говорить?

— Да, я слушаю… — догадываясь о чем пойдёт речь, произнесла она.

— Помните моего предшественника Джона Ковальски?

— А должна?

— Думаю да, раз вы звонили ему…

Ну, конечно, запись звонка разговора с дежурным УНР, когда она просила соединить её с Джоном Ковальски.

— Думала вернуться на службу… а что с ним?

— Вчера его нашли… — сухо констатировал Мерфи.

Его слова повисли в воздухе интригой, и он с нескрываемым любопытством наблюдал за реакцией Кэтрин: что она выберет — отрицание или молчаливое принятие вины?

Вчерашний разговор с Николь, подругой Кэтрин, раскрыл перед ним множество неожиданных моментов, среди которых яркой нитью тянулась история, связанная с Джоном…

Кэтрин замерла, внутри неё всё сжалось в тугой комок тревоги, словно она ступила на хрупкий лёд, и теперь каждое, неловкое движение могло стать роковым.

Конечно, она предполагала, что однажды тайна Джона выйдет наружу, но не ожидала, что это произойдёт так стремительно, так неожиданно. Смысл намёков Мерфи становился всё очевиднее, и с каждым его словом лёд под её ногами предательски трещал, угрожая рассыпаться в любую секунду. Трещина расползалась всё шире, и спасения не было видно…

Мерфи тоже, казалось, это чувствовал, и чтобы облегчить ей задачу, добавил:

— От того насколько мы поймем друг друга будет завесить ваша дальнейшая судьба. Жду вас через час в своём кабинете… адрес вы знаете.

Наступила тишина, но Кэт продолжала держать телефон у уха, надеясь, что это сон, недоразумение и Мерфи, отмотав назад, произнесёт:

— К сожалению, мэм, на найденном нами трупе нет ни головы, ни пальцев — там вообще практически ничего нет, трудно понять кто это. Не могли бы вы приехать и помочь нам с опознанием… если, конечно, у есть время и это вас не затруднит.

— Почему я? — резонно спрашивает она.

— Вы последняя кому он звонил, но, конечно, это не имеет значения…

Она живо с иронией представила, как заходит в морг и осматривает тело. Коронер спрашивает её:

— Вы подтверждаете, что тело неизвестного мужчины принадлежит Джону Ковальски?

— Разумеется, нет… Я понятия не имею кто это, но это точно не он! — равнодушно отвечает она, пожимая плечами.

— Ну нет, так нет… Простите за беспокойство, мы закажем вам такси.

Такой расклад ей был больше по душе. Притормозив у обочины, она перезвонила Мэйсону и в двух словах сообщила новость. Её телефон мог быть на прослушке, поэтому не стоило вдаваться в детали. Договорившись с Мэйсоном встретиться позже, она, развернувшись, поехала в отдел.

Мэйсон тем временем сидел в баре и крутил в руках обручальное кольцо…

— Что хочет от неё Мерфи? — вслух рассуждал он. — Ведь она ни в чем не виновата, она даже не стреляла в этого Джона… В любом случае, это была самооборона, дураку понятно…

Сегодня он твёрдо решил сделать Кэт предложение. Неважно, чем завершится её разговор с Мерфи — он всё равно женится на ней. Даже если её обвинят в убийстве и суд вынесет приговор о пожизненном заключении, он придумает, как устроить ей побег.

Мэйсон кивнул бармену, уже собираясь заказать бренди — хотелось хоть ненадолго сбросить напряжение. Но тут же одёрнул себя: сейчас нужна абсолютная ясность ума. После короткого внутреннего спора он попросил лишь стакан колы со льдом.

Он знал Кэтрин давно. Прекрасно видел её непростой, колючий характер — и потому даже не смел мечтать, что однажды они будут вот так, запросто, бродить по пляжу, потягивать коктейли и смеяться над его неуклюжими шутками. Рядом с ней он был безумно счастлив и всей душой надеялся, что её чувства к нему — взаимны.

Но теперь над Кэтрин снова нависла угроза — та самая, что в любой момент могла вырвать её из его объятий. Бессильная ярость вылилась наружу и он, не сдержавшись, с силой ударил кулаком по столу. Бармен, скользнув по нему взглядом, лишь неодобрительно покачал головой.

Мерфи сидел в своём кабинете, погружённый в раздумья. Перед ним на столе лежала шахматная доска с расставленными фигурами, напоминая поле битвы в самом разгаре.

«Нет боя труднее, чем с самим собой», — он всегда помнил эту мудрую поговорку и решительно сделал первый ход. Но не эта партия занимала все его внимание — он ждал Кэтрин.

Он долго обдумывал, как начать с ней честный и открытый диалог, который, был для него сейчас крайне важен. В его голове крутились разные сценарии: от прямых вопросов до скрытых намёков. Он понимал, доверие — хрупкая вещь, которую легко разрушить одним неосторожным словом или действием. Важно было создать особую атмосферу для разговора, выбрать подходящее время и место, где никто не будет мешать, где оба смогут расслабиться и сосредоточиться на диалоге.

Он решил начать с малого — с простых, но искренних фраз, которые помогут растопить лёд. Нужно избегать обвинений и резких высказываний.

В этот момент тишину разорвал резкий стук в дверь. Мерфи поднял голову и произнёс:

— Войдите!

Кэт, зайдя в кабинет Директора УНР, впервые увидела Мерфи, напоминавшего раскаченного бодибилдера, одиноко стоявшего перед тренажёром в тяжких раздумьях — какой же ему на этот раз выставить вес…

Мерфи, перехватив её взгляд, принял подобающий руководителю вид. Его осанка стала еще более прямой, а голос — уверенным и твёрдым. Он расправил плечи, а его фирменный с прищуром взгляд, стал ещё более проницательным.

Любой другой на её месте, вероятно, дрогнул бы перед возникшим образом Мерфи, рассыпался в признаниях, выложив все карты на стол. Но только не Кэтрин. Она лишь снисходительно улыбнулась в ответ. Однако, Мерфи неправильно истолковал её улыбку.

— Я знаю, о чем вы подумали — это кресло мне действительно мало, но я уже заказал новое, большего размера. Извините, что не встаю, никак не могу из него сразу выбраться, — добавил он с трудом выдирая себя из крепких объятий офисного кресла. Наконец, ему это удалось, и он встал.

— Извините, Кэтрин, что отвлекаю вас от ваших дел, — добавил он, направляясь к ней, — но… есть обстоятельства, требующие вашего прямого присутствия.

— Не стоит извинений, я понимаю, такая у нас работа, — пожав плечами ответила она.

— Да, вы правы, жаль не застал вас, когда вы работали в УНР. Как вам в отставке?

— По-всякому Мерфи, — призналась она и тут же прикусила язык. Он вызывал доверие, и она купилась. Но это было её первое и последнее признание — решила она.

Обаяние Мерфи набирало обороты. Подойдя к Кэт, он заговорщическим тоном тихо произнёс:

— Давайте мы с вами немного прогуляемся, — и, мило улыбнувшись, краем глаза указал ей на камеры.

— И, если позволите, перейдём на ты… — подмигнул он ей.

Проследив его взгляд, она заметила красные огоньки на миниатюрных камерах видеонаблюдения, скрытых в интерьере кабинета и согласившись на его предложение, в тон ему произнесла:

— Почему бы и нет, погода сегодня прекрасная… Ты любишь кофе?

Это прозвучало, как вопрос для пароля, и Мерфи тут же подыграл ей:

— Да кто ж его не любит…

Он осторожно взял её под руку, не забыв по пути положить в карман брюк миниатюрный диктофон для записи их разговора.

Прогуливаясь по аллее, они всем своим видом напоминали влюблённую пару, несущую милую чушь. Мерфи то и дело кивал, не забывая осторожно поглядывать назад, словно искал за собой возможную слежку.

Кэт, видя его беспокойство, произнесла:

— Ты чего — то опасаешься?

— Я? — удивился тот, словно коснулся раскалённого металла, — да я и слов то таких не знаю, с чего ты взяла?

Мерфи понял, что теряет инициативу, это была его первая ошибка. Решив восстановить контроль, он перешёл в нападение и назидательно произнёс:

— А вот тебе, Кэтрин, следует опасаться…

Слова Мерфи раздались стуком шахматной фигуры — первого хода, который определял дальнейшую стратегию его игры. Кэт это поняла и провела контратаку:

— Звучит интригующе, но… я обычная женщина, Мерфи, кроме соседского кота — у меня нет врагов, но и с ним я могу поладить… Кого мне опасаться, разве что тебя?

Мерфи начинала нравиться эта игра, он не любил слабых противников.

— Рад, что у тебя все хорошо, но есть одно обстоятельство, похуже твоего кота…

— Что может быть хуже?

Кэтрин явно провоцировала его перейти сразу к делу. Что ж, тогда пора ставить «мат».

— Только труп… — произнёс он, взяв её за локоть. — Помнишь, я спросил тебя про Джона?

— И? — изумилась Кэт, словно не видела связи.

— Мы нашли его, — вздохнув, произнёс Мерфи, он рассчитывал, что она продержится чуть дольше.

У Кэт перехватило дыхание.

— Ладно… нашли… Я — то его не теряла. Причём тут я?

Мерфи приятно удивился. Он буквально упивался каждой деталью её реакции, напоминая гурмана, дегустирующий редкое вино. Он наблюдал, как она виртуозно балансирует на грани провала, не теряя самообладания. Её интонация, то, как она смотрела на него — все говорило о том, что Кэтрин не виновна, голос звучал так убедительно, что он верил ей, зная, что та лжёт…

— Это я и хотел у тебя узнать — зачем ты убила его, Кэт?

Лёд под ногами, наконец, хрустнул — в его словах звучало многоточие.

— Я?.. — возмутилась Кэт, — Это точно не я! Мерфи, ну подумай сам — зачем мне его убивать?

Мерфи улыбнулся. Он провоцировал её, заставляя ошибаться, выматывал, перед тем как нанести решающий удар. Ему действительно было интересно, как долго она сможет держать оборону. Но и она понимала, что кроме догадок у него ничего нет.

— Мерфи, у нас работа такая — иногда нас убивают, что такого… но, чтобы его… он же все время сидит у себя в кабинете! Поверить не могу… Его там и убили? Поэтому у тебя в кабинете камеры наблюдения?

Она пристально посмотрела на него. Времени прошло достаточно, чтобы труп начал разлагаться. ДНКа? Возможно, но как они вообще его нашли?

— А это точно он? Может вы ошиблись… С чего вы вообще решили, что это он?

Мерфи покачал головой.

— Никакой ошибки, Кэтрин. Лежит себе в морге… совсем мёртвый, — развеял её сомнения Мерфи.

— Ну и дела… Подумать только, — покачала Кэт головой и подняв руку, посмотрела на часы, — Мерфи, я опаздываю! Можно я уже пойду, а то Мэйсон заждался…

Тут Мерфи пристально посмотрел в глаза Кэт, словно хотел прекратить весь этот балаган.

— Его застрелили, Кэтрин, пуля попала точно в сердце. Её мы не нашли… — он сделал короткую паузу, — а знаешь почему?

— Понятия не имею…

— Ты её достала… В той конюшне из сена торчат твои уши, Кэтрин. Поэтому не могла бы ты просветить меня, зачем тебе понадобилось его убивать? — произнёс Мерфи.

— Да не убивала я его… клянусь!

Мерфи одарил её едва уловимой, загадочной улыбкой. Он тщательно взвешивал каждое слово, понимая — нельзя обрушить на Кэрин всю правду разом. Тонкая игра требовалась сейчас: слишком резкое давление могло заставить её замкнуться, спрятать самые важные детали за стеной молчания. Нужно было дождаться, когда правда сама выплывет на поверхность, когда признание сорвётся с её губ по собственной воле.

— Если не ты, значит, это сделал кто-то другой, — продолжил он, внимательно наблюдая за её реакцией. — Тот, кто был с тобой там. Судя по следам, твой спутник был моложе. После того как вы расправились с Джоном, вы спрятали тело, завалив его навозом…

— Что за бред ты несёшь? — в её голосе в который раз прозвучало искреннее изумление. — Это какая-то нелепая шутка?

— Он сих пор воняет, — невозмутимо ответил Мерфи.

— Джон? — переспросила она.

— Труп, — холодно поправил её он, не отводя пристального взгляда.

Подумав, Мерфи слегка добавил красок в свой шедевр.

— Я знаю, Кэтрин, что ты там была. И ты инициатор вашей с Джоном встречи. У меня есть запись разговора, где ты настаиваешь, чтобы Джон тебе позвонил. Он так и сделал, а затем — пропал… Не надо много ума, чтобы понять — почему?

— И почему? — тут же вставила Кэтрин.

Мерфи, казалось, её не слышал:

— Кроме того, у меня есть улики: следы шин твоей машины, показания свидетелей — дежурный подтвердит ваш с ним разговор. Если этого мало, я могу добавить ещё пару моментов и тогда передам эти сведения в ФБР, но… надеюсь мы найдём другой выход, и ты расскажешь мне все… Возможность убийства на лицо, мотив -месть за смерть друга. Стива, кстати, мы пока не нашли. Улики?

Тут Мерфи понял, что зашел слишком далеко — прямых улик, указывающих на то, что это именно она убила Джона у него не было. Он просто произнес:

— Кстати, отличный выстрел.

Кэт почувствовала, как ушла под лёд с головой… Тело сковало холодом. Откуда он все знает? Что это — блеф или твёрдая уверенность? Кэт была опытным агентом, но сейчас столкнулась с противником, который читал её как открытую книгу. Этот его проницательный взгляд, заранее отточенные вопросы, безупречная логика — всё это говорило о том, что перед ней настоящий профессионал своего дела. Она вдруг осознала, что все её уловки и маски теперь бесполезны. Мерфи разгадал её игру задолго до того, как она сама это поняла.

Каждая её попытка скрыть правду, только укрепляла его уверенность в своей правоте. Стоит признать — в этой интеллектуальной дуэли она проиграла. Попытки продолжать лгать были бы не просто бессмысленны — они могли стоить ей гораздо дороже, чем признание.

Кэт глубоко вздохнула, приводя мысли в порядок. Пришло время изменить тактику. В её глазах промелькнуло что — то похожее на уважение — она признавала силу противника, с которым столкнулась. И хотя решение далось нелегко, она была готова признаться.

— Что ты хочешь от меня услышать, Мерфи?

— Ну вот, похоже мы пришли к пониманию, да, Кэтрин?

Расценив её молчание, как согласие, он продолжил:

— Посмотрим на это иначе…

Он мысленно протянул ей руку, и Кэтрин, почувствовав это, протянула свою, готовая выслушать его.

— Джон узнает, что ты его ищешь, — продолжил Мерфи так, словно рассуждал сам с собой, — потому что ты — как он думает, догадалась кто «Крот». Он звонит тебе и его догадки подтверждаются…

«Прямо как по нотам», — заметила Кэт, отводя взгляд от Мэрфи. Однако его следующие слова повергли её в ещё большее изумление.

Он помолчал немного, словно собираясь с мыслями, а затем произнёс то, чего она никак не ожидала услышать. Каждое его слово падало каплей бальзама на её душу, принося облегчение.

— Тогда он делится новостью с Рахимом и тот назначает ему встречу. Приехав на ипподром — он убивает Джона, поскольку тот стал опасен. Я знаю, у тебя есть пистолет Рахима. Если ты передашь его мне, я найду его там, где ему место, недалеко от ипподрома. Телефон Джона я полагаю ещё у тебя?

— У меня…

— Давай его мне, это улика. Только так мы сможем связать Джона с Рахимом и выйти на их счета. Это будет правильно.

— А если я откажусь?

Мерфи покачал головой, давая понять, что это тупик. Кэтрин открыла сумочку и передала телефон Мерфи.

— Пулю тоже давай.

— Мерфи!

— Если ты её случайно потеряешь… ты подставишь не только себя, но и меня. Я не могу этого допустить. Моя отставка не за горами, но я её заслужил честно.

Памятный талисман перекочевал из кармана джинс Кэт, в карман брюк Мерфи.

— Хорошо… — довольным голосом произнёс он. — Теперь эта версия станет официальной, если мы всё сделаем правильно… Ты согласна?

«Согласна ли она? Конечно, она согласна!» — Кэтрин кивнула и чуть заметно улыбнулась. Тёплая волна радости разлилась в её груди, словно солнечный луч, пробившийся сквозь тучи после долгой непогоды.

Мерфи одобрительно посмотрел на нее и так же не сдержал своей улыбки.

— Итак, попробуем навязать всем свою игру, ты со мной?

Кэтрин кивнула — её все устраивало.

— Забегая вперёд, скажу, что руководство, рассмотрев мой план, уже дало согласие, но им нужны результаты… Не горы трупов, как это делаете вы с Николь, и ваши друзья, а конкретные результаты. Обычно — сначала получаешь информацию, а уже потом, если необходимо — стреляешь…

Кэтрин почувствовала всю неловкость момента — её, опытного агента, отсчитывал тот, кого она видела в первый раз. И Мерфи пожалел её:

— Ладно… Ты все правильно сделала. Поверить не могу, что «Кротом» в отделе был именно Джон…

Он покачал головой.

— Кстати, как ты так быстро узнала об этом?

— Это долгая история… — натянуто произнесла Кэт пряча глаза от пристального взгляда Мерфи. Дополнительные трупы ей сейчас были не нужны. — Как-нибудь в другой раз…

— Что ж, тогда в другой раз. — согласился он. — Сейчас главное, чтобы в наших показаниях не было разногласий, понимаешь, о чем я?

«Старый лис…», — подумала Кэтрин, а в слух произнесла:

— Хорошо, но в чем твой интерес?

Мерфи лукаво улыбнулся:

— Поймать всех…

Глава 5 Блэк: жизнь во мраке

«Кто я такой, чёрт возьми? Ах, вот в чём загвоздка…»

Льюис Кэрролл

Тело Стива неподвижно лежало на медицинской койке, всем своим видом напоминая обычный труп, и только равномерный писк кардиомонитора говорил о том, что все не так уж плохо…

В его вены были воткнуты иглы капельниц, а от головы, сплошь утыканной медицинскими датчиками, шли разноцветные провода. Неожиданно, дверь в его палату распахнулась и в неё прошли двое мужчин.

Первый из них, невысокий с болезненно-бледным лицом, скрывал свой взгляд за старомодными роговыми очками. На нём был безупречно выглаженный белый халат врача, придающий его облику строгость и профессиональную сдержанность.

Его спутник представлял полную противоположность — статный мужчина лет сорока с небольшим, чья атлетическая фигура говорила о регулярных занятиях спортом. Костюм, сшитый по индивидуальному заказу искусным портным, идеально подчёркивал его достоинства, а каждая деталь гардероба свидетельствовала о безупречном вкусе и состоятельности своего владельца.

— Как долго, Фархад, мы будем держать у себя это тело? — осторожно и в то же время с нотками недовольства, спросил своего собеседника первый мужчина. — Его лечение стоит того?

— Дорогой мой Алекс, поверь, стоит, — ответил второй, — и он отработает каждый мною затраченный на него цент. Ты не поверишь, на что способны такие, как он, пока сам этого не увидишь. Вот ты, Алекс… на что ты способен?

— Я? — озабоченно переспросил Алекс, ища подвох в вопросе. — Что ты имеешь в виду?

— Вот видишь, ты сразу напрягся и испугался. Стал юлить, искать скрытый смысл. А вот он, — Фархад кивнул головой в сторону Стива, — он другой. Он ничего не боится…

— Так он в коме, — сухо констатировал Алекс.

— Это он пока в коме… — поправил его Фархад и тут же добавил — Эти люди, Алекс, привыкли выживать и исполнять приказы не задумываясь, не то, что ты. Мне достаточно для этого указать ему пальцем на цель и сказать «фас»…

Фархад усмехнулся, обнажив ряд белых зубов.

— И что нам с того, — возразил ему Алекс, — он ведь наш враг!

— Месть — холодное блюдо, сейчас он враг, а завтра … — Фархад сжал зубы и прикрыл глаза, — завтра он сделает то, что я ему скажу.

Он подошел в плотную к собеседнику и взяв его обеими руками за воротник халата, чуть было не поднял в воздух.

— А пока, Алекс, помоги мне приручить этого льва, сломай его волю, очисти разум, пусть будет шакалом, но моим шакалом!

Фархад отпустил Алекса и медленно повернулся к Стиву. Взгляд застыл на неподвижном теле.

— Мы превратим его в хладнокровного убийцу. Хотя, по правде, он и так всегда им был. Просто он выбрал не ту сторону — светлую — играет в героя! Но мы это исправим. Вернём его туда, где ему самое место — во тьму! Он будет страдать, мечтая вырваться и не сможет. — Его голос стал тише, наполняясь ядом. — И тогда, он пожалеет о том дне, когда поднял руку на моего брата.

Глаза Фархада пылали злобой и гневом. Он стоял перед Стивом сжав кулаки, полный желания переломать ему все кости. Алексу стало не по себе, и он поспешил разрядить взрывоопасную ситуацию, пока та не переросла в нечто большее.

— А если у нас не получится?

Фархад, с трудом поборов в себе приступ гнева, с удивлением посмотрел на Алекса.

— Тогда я лично убью вас обоих…

Спустя некоторое время…

Стив открыл глаза. Голова не просто болела, она горела адским пламенем, напоминая проснувшийся вулкан, в котором кипела лава. Он попробовал сконцентрироваться и пошевелить руками. Это ему удалось, правда с трудом. Постепенно, напрягая мышцы тела, он вернул над ним контроль. Одно беспокоило его — кто он и как тут оказался…

Первое, что пришло ему на ум, была автомобильная авария. Но кости вроде все целы и видимых повреждений нет. Он попробовал встать и сразу ощутил острую боль в груди. Откинув простынь, Стив увидел, что вся его грудь перемотана бинтами. Он снова лёг и закрыл глаза. Кто он?..

Но как не старался Стив, его память напоминала вырванный чистый лист. Она отказывалась подчиняться ему. «Похоже, с этим будут проблемы», — подумал он…

В палате, где лежал Стив, помимо медицинского оборудования, на стенах висели камеры видеонаблюдения, фиксируя каждое его движение. Как только он пришёл в себя, Алексу тут же доложили о его состоянии.

Он включил монитор, стоящий на столе, и, глядя на Стива, ощутил, как внутри нарастает неприязнь к этому человеку. Его интуиция, подобно счётчику Гейгера, чувствовала исходящую от этого чужака угрозу.

Когда-то Алекс был неплохим психотерапевтом и разбирался в людях, вот только не умел держать язык за зубами. История пациента, которую он должен был хранить в тайне, попав в прессу, стала достоянием общественности, а Алекс лишился врачебной практики и лицензии врача. Его подобрал Фархад — тому как раз были нужны такие специалисты. Болтливость Алекса он вылечил двумя выстрелами в провинившихся охранников, заставив того закапывать их тела…

Сейчас, наблюдая за Стивом, Алекс чувствовал в нем силу характера, сломать которую будет очень сложно. Даже если он применит гипноз, рецидивы неизбежны…

Физическое состояние пациента вызывало серьёзную озабоченность: множественные травмы рёбер, огнестрельное ранение в грудную клетку и существенная потеря крови. Черепная травма оказалась не столь критичной — пуля лишь слегка зацепила теменную кость, но этого хватило, чтобы Стив впал в коматозное состояние.

Сейчас он больше походил на овощ и тем не менее проведённый комплекс операций дал обнадёживающие результаты. Прогноз, несмотря на тяжесть травм, оставался положительным.

Алекс, отложив в сторону снимки томографии мозга Стива, накинув на плечи халат, поспешил в палату больного.

— Как ты себя чувствуешь, — спросил Алекс с порога у Стива.

Тот, прислушиваясь к тому, что у него творилось внутри, произнёс:

— Я не знаю…

— Как тебя зовут? — продолжал допытываться Алекс.

— Я не знаю…

— Как ты сюда попал?

— Я не знаю…

Он подошёл к Стиву и расширив пальцами его веки, посветил в зрачки фонариком. Удовлетворённый увиденным, произнёс:

— Какой сейчас год? Это ты должен помнить.

— Я не знаю… — уверено произнёс тот.

Стив и сам не мог объяснить, откуда берутся эти слова. Они с