Он, наверное, слышал и меня, как мы говорили с Камсой, и как она пела колыбельную своему спящему сыну, которого приносила в жертву богам, – я уверена, он мог в тот момент слышать все.
А вот кто из нас виноват, я не знаю. Боги ли, что угнали хели из Буни. Я ли, что легла под богов вместо той, которую хотели они. Или анаты, загнавшие тебя во чрево к Камлачке, где уже сидел один мальчик. Кто кам из вас двоих, ты или Варна?
Еще два, от силы три года – и красота ее увянет. Она никому не будет нужна ни у Камлаков, ни у Пырра, ни даже у родни, у Тойгонов. А как жить без подарков и без мужчин, она представить себе не могла. Чем заниматься, если она ничего не умела.
Я знаю их. Бабушка рисовала мне таких же, когда я была маленькая. Она говорила, что это мамонт. Говорила, что ей их рисовала ее мама. Я в детстве понять не могла, что за мамонты. Ведь мамонт – это слон. А тут – какая-то рогатая рыба.
