Kitobdan iqtiboslar Монстры, химеры и пришельцы в искусстве Средневековьяmuallif Вероника Салтыкова
В случае с северными народами, которые в описаниях нередко наделялись густой растительностью на теле, скорее всего, речь шла об их традиции носить меховые одежды, сшитые из шкур животных. Искаженное восприятие необычных для европейцев животных, а также привычек и облика далеких народов повлияло на формирование представлений о некоем волосатом «диком человеке», превратившемся в собирательный образ всего непривычного.
2 kishiga yoqdi
Все представители фауны делились на следующие категории: четвероногие, птицы, рыбы, змеи и черви. Все виданные и невиданные твари распределялись по этим пяти группам. Такая классификация была далека от идеальной: так, пчелы оказывались в разделе про птиц, а к рыбам относились не только собственно рыбы, но и все твари, обитающие в воде, в том числе киты и морские млекопитающие, а также различные фантастические существа вроде сирен.
К категории червей приписывали практически всех животных маленького размера, в том числе грызунов, личинок, насекомых, лягушек и даже моллюсков
1 kishiga yoqdi
«…Для чего же в монастырях, перед взорами читающих братьев, эта смехотворная диковинность, эти странно-безобразные образы, эти образы безобразного? К чему тут грязные обезьяны? К чему дикие львы? К чему чудовищные кентавры? К чему полулюди? К чему пятнистые тигры? К чему воины в поединке разящие? К чему охотники трубящие? Здесь под одной головой видишь много тел, там, наоборот, на одном теле – много голов. Здесь, глядишь, у четвероногого хвост змеи, там у рыбы – голова четвероногого. Здесь зверь – спереди конь, а сзади – половина козы, там – рогатое животное являет с тыла вид коня»[2]. Эти полные возмущения слова принадлежат не современному ревнителю благочестия, а видному цистерцианскому монаху и теологу XII века Бернарду Клервоскому. Он яростно выступал за скромность церковной архитектуры, считая, что изображения гибридных тварей и монстров в сакральном пространстве храма отрицательно влияют на духовное воспитание монахов и прихожан. Но средневековые мастера в большинстве своем не спешили к нему прислушиваться.
1 kishiga yoqdi
Кровь василиска наделялась магической силой: по преданиям, она могла исполнять просьбы, обращенные к правителям, и мольбы к богам, а также избавлять от недугов, наделять амулеты магической и вредоносной силой. Именно поэтому в рецептах средневековых алхимиков василиск служил важным ингредиентом. Монах Теофил, живший в начале XII века, в своем труде «Список различных искусств» (лат. «Schedula diversarum artium», III, 48) рассказывает, как из вылупившихся василисков можно приготовить золото, добавив к ним еще целый ряд замысловатых элементов.
1 kishiga yoqdi
Картины Босха с его монстрами, бесами и химерами – это плоть от плоти средневековой художественной традиции, это кульминация и торжество тех образов и мотивов,
1 kishiga yoqdi
Если обратиться к материалам Древнего Египта, то почти все изображения представителей древнеегипетского пантеона представляют собой смесь человека с чертами животных. Взять, к примеру, Анубиса – древнеегипетского проводника душ усопших в мир мертвых: его изображали в мужском обличье с головой собаки (или шакала).
1 kishiga yoqdi
«Романское искусство. Архитектура. Скульптура. Живопись» (Кельн, 2001) и «Готика. Архитектура. Скульптура. Живопись» (Кельн, 2000).
1 kishiga yoqdi
Среди излюбленных примеров гротескного тела, которые часто встречаются в средневековых маргиналиях, можно выделить так называемых гриллусов (gryllus) – монстров без туловища, но с головой, задом и ногами (лапами). В зависимости от атрибутов и специфики костюмов эти существа могут служить пародией на пороки монахов, представителей духовенства и власти либо не иметь привязки к какой-либо социальной группе, а представлять собой насмешку над человеческой глупостью как таковой (намеком на это служит характерный капюшон дураков
1 kishiga yoqdi
Слабость человека перед соблазном греха становилась предметом насмешек в искусстве особенно часто. Для выражения идеи несовершенства человеческой натуры часто использовался принцип искажения и унижения его телесной оболочки. Это выражалось в намеренной деформации привычной анатомической структуры облика человека. Утрата естественного тела символизировала и утрату божественного прообраза в нем. Идея того, что скверна может соприкасаться только с самыми нечистыми вещами, нередко визуализировалась в виде человеческого зада, ставшего олицетворением всего самого мерзкого и недостойного. В маргинальных иллюстрациях зад мог становиться даже самостоятельным действующим лицом
1 kishiga yoqdi
Изображения похоти в виде женщины со змеями или жабами, кусающими ее грудь и (или) гениталии, образуют иконографическую категорию, известную как femme-aux-serpents («женщина со змеями»)
1 kishiga yoqdi