Очень скоро выяснил, что проникнуть в квартиру тайно даже думать нечего – народу тьма, женщины, ребенок, какая-то бабка старая, к которой постоянно женщины ломятся. Тетку одну спросил, а та ответила, что ведунья эта бабка. Я только посмеялся. Если бы не увидел, как Федор Ямской с какой-то красоткой в подъезд заходит, подумал бы, что тот больше в этой квартире не живет. Вечерним рейсом вернулся в Москву, как говорится, не солоно хлебавши.
Отец, как ни странно, выслушал меня с удивлением и стал требовать подробности. Опиши ему бабку, женщину, девочку… После заявил, что это, похоже, та семья, чей дом он поджог. Вот такое совпадение…
– Продолжайте.
– В конце мая он сообщил, что возвращается в Калиновку. Взял байк и укатил, сказав, что скоро свяжется со мной. Мол, едет готовить конкретную операцию по отъему шахмат у Ямского. Мол, хватит с ним цацкаться. Меня уже конкретно прессовали коллекторы, но без физического насилия, слава богу, закон стал к ним суровее. Хоть какая-то польза от нашей власти. Аксинья тоже начала поговаривать о поездке. Но у нее то один заказчик, то другой… я уже, честно, махнул на нее рукой – на фига она мне, если Якимов все сделает сам?
