Есть даже такая поговорка, что если два военных за двадцать минут разговора не смогли назвать людей, с которыми оба пересекались, значит, один из собеседников – шпион.
Богема, менеджеры, модные ребята на хороших машинах, кричащие «Нет войне», студенты остались где-то далеко. Мягкие, слабые, трусливые и нежные люди, чей радужный мирок посыпался, когда жизнь оказалась страшнее, чем они предполагали, были позади.
Улыбнись, оккупант. Ты помог кому-то. Помог сохранить жизнь, помог России обрести новых граждан, в лояльности которых можно не сомневаться. Все было не зря.
Но это закончится. Когда вместо абстрактных представлений о «хорошем» и «плохом», в головах возникнет идея заботы о своих. Когда до каждого человека, принимающего решения в РФ, будет донесено, что он должен не прятаться за красивыми абстракциями, а разбиваться в кровь за последнего русского солдата. Когда мы поймем, что мы не «общелюди», а единое русское целое, борющееся за себя.
Война с самого начала стала учить меня своей основной премудрости – переноске тяжестей на большие дистанции. Это главный навык, который нужно освоить, а вот умение обращаться с автоматом и тем более хорошо стрелять – это скорее нечто из разряда экзотики, которая мало кому действительно нужна.
Война с самого начала стала учить меня своей основной премудрости – переноске тяжестей на большие дистанции. Это главный навык, который нужно освоить, а вот умение обращаться с автоматом и тем более хорошо стрелять – это скорее нечто из разряда экзотики, которая мало кому действительно нужна.
Каждый убежден, что он особенный, неповторимый и самый-самый, но большие города (да и жизнь в целом) шепчут тебе на ухо, что нет, это все вовсе не так.
