Internetsiz o'qing
Kitobdan iqtiboslar Александр II. История трех одиночеств. Серия «Собиратели Земли Русской»muallif Леонид Ляшенко
Подобные же столкновения произошли еще в некоторых пунктах Симбирской и Пензенской губерний. Самое упорное сопротивление оказали крестьяне в имении графа Уварова, Чембарского уезда, где выстрелами пехоты убиты 3 крестьянина и ранены 4. В имении Веригина крестьяне разграбили помещичий дом и едва не убили священника. Командированный в Пензенскую губернию генерал-майор свиты Дренякин прибыл 14 апреля в имение графа Уварова на пятый день происходивших там беспорядков, с двумя батальонами пехоты (Казанского и Тарутинского полков). Появление этой силы заставило крестьян смириться и сознаться, что они были возбуждены превратным толкованием Манифеста священником села Студенки. Но генералу Дренякину не посчастливилось кончить дело столь же благополучно в другом имении, помещика Волкова, селе Кандеевке, в Керенском уезде. Здесь крестьяне были взволнованы одним раскольником секты молоканов. Генерал Дренякин прибыл туда 16 апреля, с тремя ротами; крестьян собралось до 10 тысяч человек; в толпе раздавались крики: «воля, воля». Дошло дело до оружия; сделанными тремя залпами убито 8 человек и ранено до 26; но толпа все-таки упорствовала и оставалась в сборе. Тогда генерал Дренякин приказал войскам двинуться на толпу так, чтобы некоторую часть отделить от остальной массы, — что и было исполнено: около 400 человек было оторвано от толпы. Однако ж и эта небольшая часть не смирилась, а заявила, что готова на смерть. Дренякин велел вытаскивать этих несчастных из толпы по одиночке и сечь. Расправа эта продолжалась несколько дней, до 25 апреля. Крестьяне смирились.
Были отдельные случаи призыва войск и в других губерниях, как, например, во Владимирской, в имении Нарышкиной; в
В одном из писем жене Николай I передает ей свой разговор с Х. А. Ливеном
В случае же с Александром II какая-либо определенность отсутствует полностью
В случае же с Александром II какая-либо определенность отсутствует полностью
Душа его оказалась по необходимости динамичной, в ней умещалась и сентиментальность, и желание охватить все и все перечувствовать, и равнодушие. Равнодушие рождалось не столько от нелюбви к людям и миру вообще, сколько как средство защиты от болей мира,
Привычка первенствовать во всем и над всеми развила в нем обидчивость, ревность к чужим успехам, и в отличие от отца он не очень умел выслушивать справедливые упреки или здравое несогласие со своей точкой зрения даже в разговорах наедине.
его слова о желании родиться простым смертным не надо воспринимать ни как кокетство, ни как стремление отречься от престола сию же минуту.
Внимательный, желчный и не всегда объективный наблюдатель маркиз де Кюстин, столкнувшийся с цесаревичем в Германии, нарисовал следующий его портрет: «Выражение его взгляда — доброта. Это в прямом смысле слова — государь.
Врачи констатировали «сильное помятие мускула правого плеча», сам же ребенок ни на что не жаловался, продолжая улыбаться, несмотря на жгучую боль, которая отпустила только через несколько дней.
Отец как тайная совесть, устрашение, страх упрека — весьма распространенные методы обучения и воспитания; настолько же распространенные, насколько и бессильные...