Непокои
Toʻliq oʻqish va tinglash
Bepul parcha
Роман о зависимости, о творческом поиске, преодолении утраты и разрушающих силах прошлого.
Урал, двухтысячные. Поэт Сережа уезжает в горы, пытаясь излечиться от пагубной привычки, и в поисках истинной красоты записывает стихи на аудиокассеты. Его сестра Катя тяжело переживает исчезновение брата, бросая университет и окунаясь в богемную жизнь Екатеринбурга. В нее влюблен Рома — моряк на рыболовном траулере и художник, втянутый в взрывоопасный любовный треугольник.
В новом романе Маргариты Ронжиной герои выживают в пространстве больших и малых городов и ищут собственные смыслы, борясь с бесконечной душевной смутой.
Урал, двухтысячные. Поэт Сережа уезжает в горы, пытаясь излечиться от пагубной привычки, и в поисках истинной красоты записывает стихи на аудиокассеты. Его сестра Катя тяжело переживает исчезновение брата, бросая университет и окунаясь в богемную жизнь Екатеринбурга. В нее влюблен Рома — моряк на рыболовном траулере и художник, втянутый в взрывоопасный любовный треугольник.
В новом романе Маргариты Ронжиной герои выживают в пространстве больших и малых городов и ищут собственные смыслы, борясь с бесконечной душевной смутой.
Yosh cheklovlari: 18+
Huquq egasi: Альпина Диджитал
Original nashr sanasi: 2025
nashriyot: Альпина.Проза
Qogʻoz sahifalar: 338
Kitobning boshqa versiyalari1
Непокои
·
18+
607
Taassurotlar32
👍Tavsiya etaman
👍Tavsiya etaman
🔮Dono
💡Axborot beruvchi
💞Romantik
🐼Yoqimli
💧Achinarli
"Непокои" Маргариты Ронжиной я начала читать сразу после "Мы были почти счастливы" Сергея Авилова, но что-то не пошло. После книги с оголенным нервом любая другая покажется недостаточно эмоциональной. Переждала, успокоила свои внутренние ожидания и начала читать снова. И мне очень понравилось, хотя отношение к книге менялось по мере чтения.
Сначала мне показалось, что это типичный роман о трудностях взросления среди серой безнадеги провинциальных хрущевок. После прочтения одной трети возникли стойкие параллели (не по сюжету, а по духу) с "Сезоном отравленных плодов" Веры Богдановой. Там также друзья застряли в прошлом, что не выбраться, и этим сильно портили настоящее и делали невозможным нормальное будущее. Я дочитала, и могу теперь написать, что и первое, и второе, несомненно, присутствуют в книге, но главный посыл неизмеримо больше, чем взросление в провинции, зависимость от прошлого, даже больше, чем любовь.
Сергей и Катя, брат и сестра, и друг брата Роман, росли вместе в провинциальном уральском городе. Действие книги происходит в "тучные нулевые", начало двухтысячных, но есть ощущение, что эта тучность ощущалась только в столице. Начинается все с того, что уезжает из города и пропадает Сергей, талантливый поэт, склонный к зависимостям, впрочем, как и многие в их городе. Уезжает, чтобы очиститься и обрести себя, но перестает выходить на связь. Кто же знал, что он был несущей опорой для семьи, для сестры, и на целое десятилетие его пропажа становится непрекращающейся болью для Кати.
А болью для Романа становится Катя, которую он долгие годы любит и всегда ищет, куда бы он ни уехал. Она его несущая опора, его магнит, который притягивает, не отпускает.
А что же Катя? Катя замкнулась в своей боли и тоске по брату. Боль и тоска съедают много ресурсов, поэтому мало достается и ее мужу, да и Роману она по сути не так много может дать, хоть и хочет.
Состояние героев очень точно отражает название книги. Их мотает вокруг их внешних опор, они никак не найдут себя, не поймут, как жить, к чему стремиться. Однако к концу книги все постепенно становится на свои места. Внешние костыли, быть может, и удобны какое-то время, но опора должна быть внутри самого человека, на себя он должен опираться, и тогда ни перемена мест, ни больные отношения не переломят внутренний стержень. Спасибо автору, что он копнул достаточно глубоко. Мало кто сразу рождается цельным. Большинство болезненно ищет и страдает.
«На свете счастья нет, но есть покой и воля» (А.С.Пушкин, 1834). У героев - пока непокои.
Книга вошла в длинный список художественной литературы премии "Большая книга", и я искренне желаю ей успеха.
