Я занимаю всю прихожую и не даю работникам совершить акт вандализма, а именно — втащить новый кухонный гарнитур.
— Ты, сука, у нас гордый, и тебе не нужны мои деньги. Ника — отважная жена декабриста, и ей не нужны мои деньги. А я всю жизнь ради них вкалывал. Твоей матери тоже не нужны мои деньги, видимо из семейной солидарности. Мне-то они нахера? Я один, как дебил, слоняюсь в своем особняке. Я зарываюсь на работе, потому что вокруг меня идиоты. А единственный человек, которого я хочу видеть начальником охраны (потому что тупо доверяю и знаю, что он не воткнет мне нож в спину), не идет на эту должность, ибо у него гордость. Он живет с моей дочерью в старой хрущевке с мебелью, которую покупали еще мы с твоим отцом, и не дает мне поставить тут долбаный кухонный гарнитур. Вот скажи, кому от этого хорошо? Нике, что ли?
