знание никогда не бывает лишним
1 kishiga yoqdi
Разговоры подобны зайцам – только дурак бросается за ними в погоню и пытается поймать.
1 kishiga yoqdi
Ты наверняка помнишь наббанайскую поговорку: «Лучше наш сукин сын, чем ваш святой».
– И когда ты выйдешь замуж, если тебе повезет и ты выберешь правильного мужа, ты поймешь, что я имел в виду. Он будет частью тебя, в точности как моя Гутрун стала частью меня, навсегда, пока мы не умрем. – Он сотворил знак Дерева перед грудью. – А глупости южан, когда вдовцы и вдовы берут нового супруга, не для меня! Разве кто-то сможет с ней сравниться?
– Я покажу ему, что сдержал слово. – Герцог рассмеялся. – Тебя покажу. А потом найду жену и буду ее обнимать до тех пор, пока она не закричит.
Мириамель улыбнулась, думая о пухлой, неизменно уверенной и умелой Гутрун.
– Я бы хотела на это посмотреть. – Она перевела взгляд на спавшего Тиамака и Камариса, который сосредоточенно полировал меч Изгримнура – с таким же вниманием он наблюдал только что за птицами в небе. Он держал в руках Квалнир так, словно это старый, но не вполне надежный друг.
– Ты очень по ней скучаешь, да? – спросила она, повернувшись к Изгримнуру. – По жене.
– О, добрый Усирис, да. – Он посмотрел на принцессу. – Да, очень скучаю.
– Ты ее любишь. – Мириамель была довольна и немного удивлена: Изгримнур ответил ей с жаром, которого она от него не ожидала.
Ей было странно видеть, что любовь способна так гореть в груди того, кто кажется настолько старым и знакомым, как герцог, а похожая на бабушку герцогиня Гутрун является предметом сильных чувств!
– Конечно, я ее люблю, – сказал он, нахмурившись. – Но тут больше, чем просто любовь, миледи. Она часть меня, лучшая часть – мы вместе выросли и переплелись друг с другом, как два старых дерева.
– У каждого из нас есть причины для скорби, принцесса, – сказал он. – И нет стыда в том, чтобы принимать их близко к сердцу. Единственный грех – забыть, что у других людей есть свои поводы для печали, или позволить жалости к себе помешать тебе помочь тем, кто попал в беду.
– Я чувствую, не знаю почему, что оставлять его одного неправильно. Он всегда за мной присматривал.
Воршева сделала к нему шаг и взяла за руку.
– Я знаю. Идем, погуляй со мной.
– Хорошо. – Джошуа коснулся савана на груди Деорнота.
Тот, кто не прислушивается к честно данному совету, – дурак. Разумеется, тот, кто слепо следует любым советам, которые слышит, – еще больший болван.
– Да. Жаль, что вы со Слудигом не успели добраться до него раньше, но вы сделали все, что было в ваших силах. – Выражение лица Джошуа неожиданно изменилось, словно тучи набежали на весеннее небо. – Я ни в коей мере не хочу сказать, что вы потерпели поражение. Прошу, прости меня, Саймон, горе мешает мне как следует думать. Деорнот всегда умел вернуть меня в реальность. О господи, мне будет его не хватать. Он был моим лучшим другом, хотя я понял это только после его смерти.
Саймону стало совсем не по себе, когда он увидел слезы в глазах Джошуа. Он собрался отвернуться, но неожиданно вспомнил про ситхи, а также слова Стрэнгъярда. Возможно, самые великие и высшие люди испытывают самое сильное горе. Разве может такая боль быть постыдной?
Саймон протянул руку и взял принца за локоть.
– Идемте, принц Джошуа, давайте прогуляемся. И вы расскажете мне про Деорнота, ведь у меня не было возможности хорошо его узнать.
Противники только что не держались друг за друга, когда обменивались ударами, клинки издавали печальные, слабые звуки, словно одновременно звонила сотня треснутых колоколов.