быть взрослым – это, по сути, и означает умение каждодневно идти на компромиссы и благоразумно, из чистой дипломатии делать то, что тебе не очень нравится, или чего делать не хочется, или что противоречит твоим убеждениям
4 kishiga yoqdi
слова порой становятся лишь помехой в общении
1 kishiga yoqdi
Теперь она оглядывала себя придирчивым взглядом строгой инспекторши, которая старается непременно отыскать хоть какие-нибудь изъяны. Мариахе изучила свои ноги. Надо будет, как и прежде, раз в месяц делать восковую эпиляцию.
Теперь она оглядывала себя придирчивым взглядом строгой инспекторши, которая старается непременно отыскать хоть какие-нибудь изъяны.
После телефонного разговора с Хосечо я невидящими глазами уставилась на висевший на стене календарь.
После взрыва в школе прошло несколько месяцев. И вот как-то днем Мариахе решила без предупреждения наведаться в парикмахерскую к своей подруге Гарбинье. Эта мысль пришла ей в голову, когда она сидела дома одна и разговаривала с материнским распятием. Но это не было молитвой (то есть никоим образом не напоминало те молитвы, которые верующие знают наизусть), скорее ее монолог можно было назвать неким суеверным ритуалом – вроде привычки стучать по дереву или избегать числа тринадцать. И этот ритуал Мариахе часто повторяла, чтобы убедить себя, что она еще окончательно не сошла с ума.
Воскресное утро, весенняя погода, легкий ветерок прилетает из гавани Абра-де-Бильбао и разносит по Ортуэлье свежий запах моря. В местной церкви одного за другим крестят четырех младенцев, в том числе и Нуко. Но еще до того, как закончилась месса, то один, то другой ребенок принимался пищать, и священник попросил родственников: пожалуйста, погуляйте с этими вашими крикунами где-нибудь на улице… Никасио и мать Хосе Мигеля, высокая симпатичная женщина, говорившая с заметным галисийским акцентом, сразу же вышли и прохаживались поблизости, дружески беседуя и пользуясь тем, что недавно покормленный Нуко спокойно спал в коляске.
Дождь нахлестывал куда сильнее, чем утром. Порывы ветра швыряли на окна поезда водяные струи, которые разбивались о стекла с бешеным стуком. Время от времени Мариахе поглядывала на пустующее соседнее место. И ей тотчас вспомнились другие поездки, когда рядом с ней сидел Нуко – его ноги не доставали до пола, и он весело болтал ими. Ей подумалось, что отныне и до последней минуты своей жизни она обречена ощущать рядом пустоту. Я потеряла мать – и смирилась с этим. Мать была уже немолодой и тяжело болела. Таков закон жизни. Но я никогда не привыкну к потере моего ребенка, к тому, что никогда больше не буду слышать его голос, видеть, как он играет, как спит, как растет.
хоть чем-то занимаюсь, а не бездельничаю. А еще я чувствовала постоянную усталость – отчасти, разумеется, потому что плохо спала, если только в моем случае это вообще можно было назвать сном. К тому же днем у меня не было ни желания, ни стимула хоть что-то делать и вообще двигаться. Никогда прежде я не ощущала внутри такую опустошенность, как в первые недели после катастрофы в школе. И могу вас заверить: это происходило не только со мной. Насколько мне известно, многим в нашем городе довелось пережить не менее страшное время.
Я встала поздно. Муж на заводе, сын на кладбище – чем заняться, как убить время женщине, оставшейся дома в одиночестве? Навести порядок и поесть? Погладить рубашки и поесть? Снова и снова поесть? В зеркале, висевшем в ванной, я видела свое лицо, которое с каждым днем делалось все шире, и свою все более дряблую кожу на шее. Лучше уж оставаться в постели. Лежа там, ты находишься далеко от еды и от зеркала, да и плачешь меньше. По крайней мере, в постели я не плакала столько, сколько после того, как вставала и одевалась. Расхаживая по квартире, я начинала рыдать – вроде бы неожиданно, ни с того ни с сего, словно мне казалось, что, проливая слезы, я