Стоя на пути человеческого потока, вяло ползущего от железнодорожной станции к автобусной остановке, он дёргаными движениями совал эти листовки людям. Те шарахались и листовок не брали. Неудивительно — вид у дедуси был такой, будто он от безысходности пытается сунуть нож кому-нибудь под ребро.
— Ага, вот бы он обрадовался. Синюкин, пойдём с нами туда — не знаю куда счастья искать. Мы не помним, как тебя зовут, но пойдём, стёкла побьёшь, посмеёмся.
В общем, я знаешь что понял? Если ты начинаешь ругать молодых, если твердишь всем, кто тебя согласен терпеть, что они деградируют, значит, ты уже старый. Будь тебе хоть двадцать пять лет от роду.
