Kitobdan iqtiboslar Приключения Славки Щукина. 33 истории про враньеmuallif Евгений Мамонтов
Считается, что всем детям очень нравятся другие дети. Что им вместе ужасно весело. Так думают взрослые. Поэтому, пока я не стал взрослым, хочу сказать, что это неправда. Это собакам всегда нравятся другие собаки, и они обязательно играют или дерутся.
1 kishiga yoqdi
предков своих на спектакль привести. Я проведу. Бесплатно. Ну
нашего трудовика в такой дурацкой шляпе. Дальше они уже ржали
»
И я ушел. «Ладно, – думаю, – придется искать „новые рынки сбыта продукции“. Или начать новое дело. „Стартовый капитал“ у меня уже есть».
И я пришел домой. А дома гости. Вернее, один гость. Папин приятель дядя Лева. Он необычный человек, носит бороду, курит трубку и всегда объясняет моему папе какие-нибудь необыкновенные вещи. Например, как правильно закусывать коньяк. «Что ты делаешь, ты что, директор завода? Кто же закусывает коньяк лимоном? Это убивает букет послевкусия. Это же натуральный „Мартель“. К нему хорошо бы устриц», – говорил дядя Лева моему папе, а папа смеялся и говорил: «Давай, я тебе шпроты открою, устриц нет». Еще дядя Лева объяснял, как и где правильно ловить форель, почему он перестал покупать сигары «Корохо» и еще много всякой никому ненужной ерунды. Но моему папе почему-то нравится слушать дядю Леву. И в этот раз дядя Лева говорил о какой-то очередной ерунде. О масле. Потом я понял, что они говорят даже не про настоящее масло, а про масляные краски и вообще про художников. Мне было интересно слушать, что они говорят, хоть я и мало что понимал, но со стороны папа и дядя Лева были сейчас, как два пацана, которые, перебивая друг друга, торопятся похвастаться своими игрушками, только вместо игрушек у них были фамилии художников. И мой папа вдруг вскочил и сказал: «А у меня ведь есть изумительный Сезанн! Ты оценишь». Он начал возбужденно рыться в шкафу, на тех полках, куда давно уже не заглядывал. Одновременно он через плечо объяснял дяде Леве: «Это удивительное по изяществу издание, антикварное, тридцать пятый год! Музей Метрополитен выпустил серию „Сезанн в Провансе“ в формате почтовых открыток». И тут у меня внутри что-то кольнуло и стало беспокойно. Мне даже показалось, что в комнате потемнело. А папа вытащил наконец из ш
И мы поехали. Я очень люблю ездить на катере. Если бы я не решил стать спортсменом, я бы решил стать матросом. Я за свою жизнь путешествовал на поезде, на самолете и на автобусе, конечно. Но катер лучше всего. И на катере лучше всего пахнет. Нет, не морем, а самим катером. Я не знаю, откуда у него берется такой особенный запах. И капитан даже простого катера – это не то, что водитель автобуса или машинист. Капитан может взять и уплыть куда хочет. Если ему все надоест…
И вот мы встали утром, пришли на причал, взяли билеты и поехали. И все было бы хорошо, если бы папа не пригласил с собой приятеля дядя Геру. Я его давно знаю, Гера – значит Герман. Он нормальный. А в этот раз дядя Гера взял своего сына – Аркашу, которому было шесть лет, и он поэтому считал себя страшно взрослым и вел себя выступонисто, прямо как избалованный ребенок. Про все-то он рассуждал и все-то он знал. И взрослые, даже с соседних мест, слушали его и смеялись от