— Борщ… Что вы знаете о борще, бледные люди, живущие под унылым и блеклым небом скудного севера? Это первое красного цвета, испорченное уксусом, вот что вы знаете! Вы думаете, борщ — это прибрел с работы, сел и задумчиво внедрил под пономарение теленовостей, не отвлекаясь на вкус и запах, полезный набор корнеплодов и аминокислот? Мне жалко вас, но я вам завидую, потому что открытие борща у вас впереди!
Чтобы понять, что такое борщ, надо ехать на Украину, на Кубань или в город Ставрополья с говорящим за себя именем Изобильный! Надо ехать в место, где воткнутая в землю лопата, если забыть ее на три дня, уже не может быть вынута, а только окучена и привита чем-то полезным, ибо уже укоренилась и выгнала из себя нахальные побеги.
Есть его надо вечером. Ну да, ужин отдай врагу. И это правильно, потому что, отдав врагу правильный борщ, ты сделаешь его другом, если он разделит его с собой. Или, если не разделит — осознание потери наполнит тебя священной яростью, и тогда уже все — борьба до полной победы и окончательной гибели мерзавца этого, ибо человек, борющийся за борщ, проиграть не может! Ибо борется он за святое и правое дел, самое святое, после матери, детей, родины, хлеба и любимой женщины.
1 kishiga yoqdi
Кот — личность, причем личность социальная с асоциальными наклонностями. Наказание понимает только непосредственно в процессе, а именно — поймали за ссаньем в тапок, ткнули носом — больше ссать не будет, а вот если наказали через пять минут после ссания, посмотрит с видом оскорбленным и насрет под кроватью.
Ответным огнем мирно пахавший советский трактор подавил огонь китайских батарей.
Слыхал, что некий кот сожрал четыре кило шашлыка. Его взвесили — вес получился ровно четыре кило. Так все и остались в недоумении — куда делся кот, если именно он сожрал шашлык.
«Считается, что предки мастино выступали на древнеримских аренах в битвах со львами, быками и другими животными, включая христиан».
Заруби себе на носу: мы — хорошие, добрые, порядочные и всегда правы. А враги — сволочи и мерзавцы. Именно поэтому они нам и враги. И уж если они первые начали войну, первыми стали стрелять — все они виноваты во всем. Они нам ни разу не чета. И потому так и должно в голове стоять: мы — хорошие, они — плохие. Кто начинает это оспаривать — тот тоже враг. Только худший — его не подстрелишь и на мину не загонишь. Те, с кем ты перестреливался, в этом плане порядочнее получаются: своими шкурами отвечали. Вот когда ты у врага отбил охоту воевать, и он скис и сдался — тогда можно его опять за людей считать. Потому после войны с ними можно пить водку. Как-никак — соседи.
— Больно уж детский подход получается.
— А дети — самые честные люди. Они потом только взрослеют, умнеют и становятся лживее и подлее.
Он только что выглянул в коридор и вернулся с разведки печальным.
— Стреляет мягко и точно. Звук — густой, теплого лампового тембра, немного напоминает звук выстрела из дивизионной гаубицы.
крутые мужики как пациенты — охапка проблем, потому что к лекарям обращаются, только когда совсем немоготу, «за пять минут до гробовщика», жутко переживают свою слабость и при этом капризничают в лечении, упрямо желая моментального выздоровления, как по мановению волшебной палочки