Onlayn kitobni bepul oʻqish Отпусти свою волчицу
Лека Лактысева
Отпусти свою волчицу
© Лека Лактысева, 2026
© Оформление. ООО «Издательство АСТ», 2026
Глава 1
Кристина
Тонкая игла легко выскользнула из синеватой вены. Ватка, слегка смоченная салициловым спиртом, уверенно легла на место укола, прижатая к дряблой морщинистой коже сильным девичьим пальцем с коротким круглым ногтем.
– Сгибаем локоть, держим крепко. Хорошо держим, а то опять синяк будет! – скомандовала Кристина своей последней на сегодня пациентке.
– Ох, и легкая же у тебя рука, Кристиночка! – Вера Ивановна чуть заискивающе улыбнулась. Отблагодарить участковую медсестру старушке, как всегда, было нечем, кроме искренних слов.
Впрочем, Кристина ни на что кроме «спасибо, деточка», и не рассчитывала: знала, что одинокой пенсионерке приходится трудно. Почти все, что выдавало государство за полвека работы, уходило на оплату коммунальных услуг. Остатков едва хватало на жизнь впроголодь.
– Как самочувствие, Вера Ивановна? Голова не кружится? Может, давление измерим еще разок? – мягко улыбнулась девушка.
– Нет-нет, что ты! Все хорошо, деточка! – Вера Ивановна засуетилась, поправляя воротничок халата, попыталась присесть.
– Вы лежите, Вера Ивановна! – мягкость Кристины тут же сменилась строгостью. – Сколько раз вам говорить? После инъекции лучше полчасика полежать.
– Да я лежу, лежу. А ты иди, милая, чайник поставь. Заварку-то я уже настояла, останется только по чашкам разлить, кипяточком свежим разбавить – и можно будет почаевничать.
Вера Ивановна с надеждой смотрела на любимую медсестричку: эта девочка единственная никогда не спешила уходить, могла и посидеть, и поговорить по душам. Иногда даже сама приносила с собой к чаю то ватрушки, то печенье, а то и шоколадку, которой угостил кто-то из более состоятельных пациентов.
– Простите, Вера Ивановна. Сегодня чай без меня пить будете: спешу я, – проворно разбирая шприц, отказалась Кристина. – Не хотела расстраивать, поэтому не говорила раньше: я сегодня последний раз к вам пришла. Увольняюсь. Так что даже хорошо, что мы с вами как раз пятый укольчик сегодня поставили, не придется сразу к другой медсестре привыкать.
Вера Ивановна расстроилась. У нее даже глаза заслезились.
– Значит, нашла себе место получше, деточка? Ну, пусть тебе повезет с новой работой. И то правда: сколько тебе в поликлинике нашей сидеть, с твоей-то квалификацией?
– Спасибо на добром слове, Вера Ивановна. – Кристина вздохнула: расставаться и прощаться она не умела. Каждый раз расстраивалась так, будто кого-то родного теряет. – Если вы не против, я, может, просто так забегу когда-нибудь к вам на чай, хорошо?
– Забегай, Кристиночка! Конечно, забегай! Ты же знаешь: я всегда дома!
Старушка все ж не выдержала, встала с дивана, пошла провожать гостью до дверей.
Кристина обулась в сапожки-валенки, надела теплый пуховик, повесила через плечо вместительную сумку, в которой, помимо стандартного женского набора, умещались еще и мешочки с растворами, и одноразовые шприцы, и коробочки со стеклянными ампулами.
– Ну, всего доброго, Вера Ивановна. Держитесь, не болейте, – попрощалась она и выскользнула за дверь.
– И тебе удачи, Кристиночка, – старушка проводила любимую медсестру вздохом, полным сожаления: опыт подсказывал пожилой женщине, что Кристину она больше не увидит. – Будь счастлива, детка…
* * *
Кристина пешком, чтобы не ждать лифта, сбежала с четвертого этажа. Подняла воротник повыше и вышла из подъезда в ранние ноябрьские сумерки. Миновала несколько плохо освещенных дворов, успешно избежав неприятных встреч с подвыпившими гражданами разного возраста, но известного пола. Подъехала пару остановок на автобусе, а затем нырнула в метро.
Уже завтра ей предстоит выйти на новую работу – она устроилась процедурной сестрой в частную клинику. Чтобы произвести на новый коллектив благоприятное впечатление, девушка решила немного обновить гардероб, и теперь ехала в ближайший торговый центр, где как раз объявили распродажу прошлогодней коллекции.
Поезд, как всегда в часы пик, был заполнен под завязку. О свободном сиденье можно было даже не мечтать. Впрочем, Кристина в принципе предпочитала ездить стоя: так ее почти не укачивало. Да и вставать-уступать не придется, а уступать она привыкла всем: пожилым людям, мамам с детьми, инвалидам и глубоко беременным женщинам.
Доставать телефон Кристина не стала: было слишком тесно. Просто стояла, прижимая покрепче к животу свою объемную сумку, и думала о жизни.
Она не была уверена, что поступила правильно, уволившись из государственной поликлиники, где ее любили и ценили, и бросилась в неизвестность. А еще – сожалела, что не может вернуться туда, где проходила практику, а потом отработала четыре самых счастливых года своей взрослой жизни: в перинатальном медицинском центре.
В дипломе – кстати, красном – у Крис значилась специальность фельдшер-акушер, и вот акушеркой она и мечтала работать. Ей нравилось помогать появляться на свет новым жизням. Это не всегда было просто, но чем труднее были роды, тем слаще вкус пусть маленькой, но такой важной победы, когда малыш все же появлялся и делал свой первых вдох.
В перинатальном центре свободных вакансий не было уже тогда, когда Крис заканчивала практику, но ей предложили остаться на время, пока одна из акушерок родблока сама пребывала в декретном отпуске. Потом девушку перевели в отделение неонатологии на место другой медсестры, которая как раз успела выйти замуж и родить. Но прошло еще два года, и это место тоже пришлось освободить.
И вот тогда девушке пришлось проститься с мечтой и столкнуться с жестокой действительностью: или она идет работать туда, куда ее согласны взять, или остается без куска хлеба.
Кристина вздохнула, тряхнула слегка головой, возвращаясь в реальность, и ощутила на себе чей-то пристальный взгляд.
Надо сказать, люди в московском метро редко разглядывают других пассажиров. То ли считают это бестактностью, то ли слишком заняты своими проблемами и делами, чтобы смотреть по сторонам. А тут… взгляд ощущался абсолютно явственно. Он пронзал, колол, беспокоил, заставляя встревоженно трепыхаться сердце.
Кристина осторожно, стараясь не выдавать себя, постаралась оглядеться и понять: кто в этой плотной толпе настолько заинтересовался ее персоной, чтобы смотреть на нее неотрывно? Она медленно, словно невзначай, повернула голову чуть вправо и тут же обнаружила источник своего дискомфорта.
На Кристину смотрел мужчина – высоченный, широкоплечий, он возвышался над толпой, как дуб над кукурузным полем. Короткий русый ежик его волос отдавал в рыжину. Рыжеватой казалась и борода, точнее, так модная ныне трехдневная небритость. А глаза… глаза были желтыми, как у зверя. И горело в них что-то звериное – голодное, дикое, древнее.
Кристина недовольно нахмурилась, сжала губы.
Мужчина вызывал отторжение: своей бесцеремонной манерой рассматривать в упор. Своей щетиной – один в один как у соседа по коммуналке, алкаша и матерщинника Семена. Собственно, благодаря Семену, который однажды полез к ней насильно целоваться, обдавая при этом запахом перегара, гнилых зубов и вареного лука, Кристина всех этих бородатиков и невзлюбила.
Вот и сейчас, глядя на желтоглазого верзилу, Крис вспомнила Семена и сморщилась, словно снова вживую услышала тот отвратительный запах, ощутила на своих плечах хватку потных скользких ладоней.
Верзила, заметив, как лицо девчонки исказила брезгливая гримаса, вздрогнул, слегка оскалился, словно желая зарычать, и отвернулся.
В тот момент, когда он почти отвел глаза, Кристине показалось, что зрачки его загорелись на миг зеркальным зеленоватым отсветом, какой бывает у кошек и собак, глядящих из темноты. Девушка передернула плечами, прогоняя ощущение жути, и тоже отвернулась.
«Выйду-ка я на всякий случай на пару станций раньше и поеду на другом поезде, если только этот желтоглазый не попытается выйти тоже», – решила она и развернулась к дверям. Поезд как раз подходил к Краснопресненской.
Крис чуть не последней из выходящих ступила на перрон, оглянулась и увидела, как незнакомец, расталкивая народ локтями, выбирается из глубины вагона. Он едва успел выскочить, получив тычок в бок от кого-то недовольного, как Крис запрыгнула обратно в вагон, двери закрылись и поезд тронулся.
«Вот так тебе! – позлорадствовала девушка мысленно. – Теперь ищи-свищи, маньяк ненормальный! Все равно не найдешь меня!»
Она доехала до нужной станции и поднялась на эскалаторе, правда, пару раз все же оглянувшись по пути – ее не отпускало ощущение, что мужчина не оставит ее в покое, и эта встреча была не последней…
Глава 2
Ром
Ром никогда не любил большие города.
Земля, закованная в панцирь асфальта, придавленная громадами многоэтажек, казалось, стонала под колесами миллионов автомобилей и задыхалась, вынужденная дышать выхлопными газами. Толпы людей с закрытыми, безразличными лицами, пустыми глазами заставляли нервничать его зверя.
Стоило Рому приехать в Москву, как волк внутри него тут же начал рваться домой, в родные леса, где все живое, настоящее – и земля, и деревья, и люди.
Досаднее всего, что передвигаться по Москве приходилось на метро. Денег на аренду автомобиля у Рома хватило бы за глаза: его стая была далеко не самой бедной, но многочасовое стояние в пробках раздражало еще больше, чем вынужденная теснота подземки.
Он провел в Москве уже почти четыре дня, побывал на десятке встреч, навестил нужных людей. По идее, можно было заказывать обратные билеты на самолет для себя и для четверки помощников-бет, которые – Ром это знал – устали от Москвы почти так же сильно, как он сам.
В этот вечер он возвращался с последней запланированной встречи на квартиру, которую снял для себя и своих сопровождающих. С трудом уговорил своего волка перетерпеть еще одну поездку в метро и вести себя смирно. Втиснулся в переполненный вагон. Постарался отключиться от окружающих его запахов и звуков.
Ему это даже удалось.
Почти.
Потому что через пару остановок его слишком чуткого для поездок в метро носа достиг чудесный аромат. Небывалый, невозможный в этом скопище несвежих тел и одежд.
Пахло листвой после дождя, теплым парным молоком, немного – земляникой, а венчал весь этот букет нежный, но сильный запах чистой, никем не помеченной самки.
Ромуальд – удружили же предки с именем! – повел носом, пытаясь угадать направление. Почувствовал, как встают дыбом волоски у него на затылке, как заинтересованно приподнимается, делая стойку, его волк.
– Тихо, Руд. Сидеть! – приказал зверю.
Тот уселся, нервно махнул хвостом.
– Иди к ней, – потребовал мысленно.
– Нельзя, – возразил Ром. – Не так сразу. Она не подпустит, только напугаем.
Глаза мужчины тем временем, кажется, отыскали источник пьянящего, сводящего с ума аромата.
Девушка, со всех сторон окруженная, сжатая телами более взрослых и крупных женщин и мужчин, стояла, чуть склонив голову и прикрыв глаза, и думала о чем-то своем. Чудесный запах мог исходить только от нее. Ром вдыхал его – и пьянел.
– Не упусти! – волк рванулся наружу. Волоски на предплечьях встопорщились, начали становится тверже и гуще. Заныла челюсть, предвещая трансформацию.
– Не смей! – Ром чудовищным усилием воли усмирил зверя, остановил уже начинающийся оборот. И – встретился взглядом с девчонкой, от которой все это время не мог оторвать глаз. Тревога на ее миловидном личике сменилась враждебностью и… брезгливостью? Презрением? Чем он их заслужил?!
Ром вздрогнул, по-прежнему борясь с волком, который требовал подойти, принюхаться получше, схватить понравившуюся самочку и сделать ее своей.
Руд не вел себя так раньше – никогда. Изредка обращал внимание на молодых волчиц, кокетливо вертевших хвостом перед самым сильным альфой стаи. Принюхивался, присматривался, но очень скоро терял интерес. «Не она. Не наша», – сообщал Рому и отворачивался.
Но в этот раз все было иначе.
Руд сам рвался вперед. Ему было плевать на толпу людей вокруг, на тесноту, на опасность: московская подземка – не то место, где сто́ит появляться волкам. Волк стремился приблизиться к девчонке, которая развернулась и явно собралась выйти на ближайшей станции.
Рому это было на руку. Там, на перроне, будет свободнее, и он сможет догнать, приблизиться, убедиться, что запах принадлежит именно ей – незнакомке в темной вязаной шапочке и в огромном пуховике, надежно скрывающем ее фигурку.
А еще там можно будет выскочить наверх, спрятаться и побороться с потерявшим остатки сдержанности Рудом. Даже если не получится удержаться от оборота – не так страшно. В темной подворотне оборотня, скорее всего, примут за крупного бродячего пса и просто постараются обойти стороной.
Поезд затормозил. Девушка устремилась к выходу, унося с собой следы сводящего с ума запаха. Ром очнулся и тоже начал прокладывать себе дорогу к дверям. Это было непросто: все, кто хотел выйти, уже вышли, и теперь в вагон втискивались, утрамбовывались новые пассажиры.
Мужчина выскочил буквально в последний момент, глянул вправо, отыскивая глазами девчонку, и едва не взвыл от досады: малышка каким-то чудом запрыгнула в уже закрывающиеся двери, ввинтилась в плотную стену человеческих тел и поезд тронулся.
Ром еще успел рассмотреть на лице девчонки выражение торжества и облегчения: она явно не жаждала знакомства.
Волк, понимая, что самочка, которой он так заинтересовался, ускользает, рванулся с новой силой. Ром заскрипел зубами и помчался к эскалатору: скорее наверх, наружу – туда, где его никто не сможет поймать и остановить, где есть шанс избежать сетей и дротиков со снотворным, которым потчуют в больших городах диких собак, приговоренных к отстрелу.
Эскалатор. Длинный холл. Ступени. Пролет. Еще ступени.
Кругом люди, которых нужно обойти, обогнать, не задеть…
Наконец, улица. Сырой, стылый ноябрьский ветер, пусть пахнущий бензином, но и свободой – тоже.
Ромуальд огляделся, обнаружил неподалеку неосвещенную арку, ведущую куда-то во дворы, и вбежал в нее, уже чувствуя, как раздаются вширь плечи, как прорастают клыки и когти, как спадают с ног, превращающихся в волчьи лапы, новые дорогие ботинки.
– Руд! Твою же волчью мать!..
Ром все же обернулся волком – крупным, с рыжеватой-коричневой шерстью, и вылетел из арки. Правда, ко входу в метро не побежал: не было смысла.
…Отыскать сбежавшую незнакомку шансов почти не имелось. Она могла сойти на любой остановке, могла доехать до кольцевой и перейти на другую линию. И все же Ром, прекрасно помнивший карту Москвы, устремился к следующей станции. Пользуясь волчьим чутьем Руда, он проверит ее, а потом и другую, и третью.
Может, Луноликая богиня не отвернется от своего сына и поможет отыскать след малышки, которая так привлекла оборотня, а ведь он уже начал считать себя бобылем-одиночкой.
Ромуальд родился альфой. Очень сильным альфой.
Даже его собственный отец, альфа и вожак одной из крупнейших стай ближнего Зауралья, мог управлять сыном только до тех пор, пока тот не вошел в пору первой зрелости – когда молодой волк уже может спать с женщиной, но еще не готов создавать семью и заводить собственных волчат.
Вторая зрелость у волков-оборотней – это когда у самца просыпаются инстинкты, повелевающие выбрать одну-единственную волчицу, завести щенят, заботиться о них и о любимой…
Ром достиг поры второй зрелости три года назад, когда ему исполнилось тридцать. Если бы он был бетой или простым волком без явных лидерских качеств, то уже тогда обзавелся бы семьей, выбрав среди свободных волчиц стаи самочку по душе и сделав ей предложение. Растил бы щенят и не сходил с ума во время гона, который бывал у оборотней два раза в год – на осеннее и весеннее равноденствие, и длился целую неделю.
Вот только силу альфы выдержать не могла ни одна волчица, кроме той, что Луноликая богиня предназначила альфе в избранницы.
Ром надеялся, что его истинная найдется если не в родной стае, то в одной из соседних. Однако шли годы, Ром посетил все стаи, живущие в России и в Западной Европе, побывал даже на Кавказе и в Китае, но ни одна самка не привлекла его волка. Ни одна не дала понять, что видит в нем своего избранника.
В том, что незнакомка из метро не принадлежит ни к одной из знакомых стай, Ром не сомневался. Он бы не пропустил этот волшебный магнетический запах, который свел с ума Руда, вынудил того забыть об осторожности и броситься месить лапами едкую снежную кашу, сдобренную какими-то реагентами.
До ближайшей станции метро по той же линии Руд домчался без приключений. Ему удалось избежать и колес автомобилей, и чрезмерного внимания со стороны людей. Волк обследовал все восемь выходов из подземки и разочарованно выдохнул: аромата незнакомки ему уловить не удалось. Значит, придется бежать дальше.
Как хорошо, что поезд, в который в последний момент вернулась девчонка, шел в обратную сторону от кольцевой! На Минской Руду повезло: он взял след и пошел по нему, как по путеводной нити. Но везение быстро закончилось: незнакомка то ли нарочно, то ли по своим делам вошла в Афимолл – многоэтажный торгово-развлекательный центр.
Туда волку дороги не было.
Оборотень принялся оглядываться по сторонам, выискивая укромное местечко, где можно снова перекинуться в человека, не привлекая к себе внимания.
Нашел. Скрылся в тени. Повоевав с Рудом, убедил волка, что так они скорее найдут беглянку. Через несколько мгновений из-за тумбы, обклеенной афишами, вышел высокий мужчина с желтыми глазами и направился ко входу в Афимолл-центр. В его ботинках хлюпала холодная вода, но он постарался не обращать на это внимание. Отыскать ту, которая, возможно, является его истинной, было намного важнее!
Глава 3
Кристина
Войдя в автоматические двери Афимолла, Кристина расслабилась окончательно. Здесь, среди тысяч людей, разгуливающих по фирменным бутикам, перекусывающих в кафе, отдыхающих на скамейках, найти ее в одиночку почти невозможно. А преследователь был один. Даже если каким-то чудом он окажется в торговом центре – вероятность того, что они встретятся, стремится к нулю.
Постаравшись забыть о неприятной встрече, Крис отправилась гулять по магазинчикам, в которых продавали женскую одежду и обувь. Это в поликлинике она могла себе позволить донашивать старые вещи, купленные чуть ли не в школьные годы, и весь день ходить в сапогах.
В частной клинике ей в любом случае понадобится сменная обувь, и будет лучше, если туфельки окажутся не просто удобными, а еще и довольно модными. Да и платье длиной до колена, хоть и будет скрыто халатом, все равно многое скажет новым коллегам о своей владелице.
А еще – сумочка. Теперь отпадет необходимость носить с собой огромную торбу, больше похожую на саквояж, чем на изящный дамский аксессуар. Значит, надо выбрать что-то поменьше и посовременнее.
Крис вошла в первый из магазинчиков, радующих глаз табличками с надписями: «Распродажа! Вся прошлогодняя коллекция – за полцены!» Отыскала взглядом стойку с рядом платьев нужного размера, и с головой погрузилась в извечное женское таинство выбора наряда – такого, чтобы и по фигуре, и к лицу.
Из пяти платьев, которые она взяла с собой в примерочную, девушке глянулось лишь одно: бледно-голубое, из тонкого, но теплого трикотажа, оно красиво облегало ее женственную фигурку, мягко подчеркивая округлости груди, бедер и ягодиц.
Рукава длиной три четверти без рюшей, воланов и кружев гарантировали, что они не будут выступать из-под манжет белого медицинского халата. Вырез-лодочка небольшой глубины показывал выступающие края ключиц и ямочку между ними. В этой ямочке будет очень мило смотреться белая жемчужинка на тонкой серебряной цепочке – единственное украшение, которое осталось у Кристины в память о матери.
Вспомнив о маме, Крис привычно закусила нижнюю губу. «Не сейчас!» – приказала себе строго.
Кристина осиротела девять лет назад.
Ей тогда было пятнадцать, и она уже училась в медицинском колледже. Мать уехала в очередную командировку, оставив Кристину под присмотром бабы Маши – соседки по коммуналке.
Баба Маша, в прошлом – учительница младших классов, своей семьи не имела, и всю свою любовь подарила соседской девочке: прилежной, умненькой и очаровательной. Оставляя дочку на соседку, мама Кристины всегда была спокойна, знала: бабушка Маша не подведет. Накормит, напоит, а если вдруг придется – то и полечит, и накажет.
В командировки мама Лена уезжала часто, намного чаще, чем хотелось бы маленькой Кристе. Из одной командировки женщина так и не вернулась. Погибла при попытке ограбления аптеки, в которую ее отправили с ревизией.
Бабе Маше опеку над пятнадцатилетней девочкой-подростком государство не доверило, и студентка медицинского колледжа неожиданно переехала из бедной, но родной коммуналки в детский дом.
Там Кристине пришлось непросто.
Детдомовцы возненавидели ее, домашнюю девочку, за то, что целых пятнадцать лет у нее была любящая и заботливая мама. За то, что каждые выходные Кристину забирала к себе баба Маша. За то, что Крис упорно шла к своей мечте – получить профессию, стать хорошей акушеркой, вернуться в свой дом, к бабе Маше, и забыть о трех годах в детском доме, как о кошмарном сне…
За эти три года открытая, общительная девочка превратилась в настороженную, недоверчивую, всегда готовую к драке девушку, в каре-зеленых глазах которой горел злой огонек непокорности.
«Никто и никогда не будет диктовать мне свои правила! Никто не отнимет у меня свободу и все, что мне дорого! А если ты сдался, уступил, согласился на чьи-то условия – ты уже проиграл!» – вот те уроки, которые вынесла Крис из своего прошлого.
Теперь, по прошествии лет, горе превратилось в тупую тоску по матери, а ожесточенность – в твердость характера. Крис научилась жить со своей болью и только необыкновенно чуткий, сторожкий сон да ночные кошмары напоминали порой о том, что ей пришлось перенести.
Но сейчас, в торговом центре, Кристине некогда было предаваться воспоминаниям, поэтому, задвинув горькие мысли в дальний уголок души, она попросила девушку-консультанта отложить для нее приглянувшееся платье, и отправилась гулять по соседним бутикам.
Вскоре ей удалось присмотреть замшевые молочно-белые туфельки-балетки и сумочку к ним в тон. Этот цвет, на взгляд Крис, прекрасно сочетался с бледно-голубым платьем, которое отложили для нее в первом магазинчике. Подхватив пакеты с обновками, она поспешила обратно – за платьем.
Вошла в бутик, забрала одежку и отправилась в примерочную: ей хотелось посмотреть на себя в зеркало, убедиться, что платье и в самом деле хорошо сочетается с уже купленными туфлями и сумкой. Обновки смотрелись прекрасно! Настолько хорошо, что не хотелось снимать.
– Если хотите, – подсказала девушка-консультант, – можете выйти и посмотреть на себя в наше большое зеркало возле кассы.
– Хочу, спасибо. – Крис вышла из кабинки и двинулась в указанном направлении.
На миг ей показалось, что она вновь чувствует на себе взгляд незнакомца из метро – не столько похотливый, сколько голодный, страждущий, словно она – единственная живая женщина на земле…
Кристина занервничала. Резко обернулась, обвела взглядом бутик. Прошла к выходу, выглянула за дверь.
Нет, показалось. Незнакомца не было видно. Да и как бы он мог оказаться здесь, на третьем этаже торгового центра, за несколько станций метро от того места, где она его видела? И все же желание красоваться перед зеркалом исчезло.
Крис быстро переоделась в старые джинсы, толстый свитер и огромный пуховик. Рассчиталась на кассе, взяла пакеты и отправилась вниз, на первый этаж. Правда, какое-то предчувствие заставило выбрать другой выход. Пусть ей придется сделать круг в несколько десятков метров, но зато она глянет издалека и убедится, что там, у главного входа, ее никто не дожидается.
Пристроившись за спинами дружного семейства из мужчины, женщины и двух парней-школьников, девушка постаралась как можно более незаметно выскользнуть из здания. Не заметив ничего подозрительного, выдохнула с облегчением и направилась к спуску в метро. Когда до ступеней оставалось не более десятка метров, перед ней вдруг возникла чья-то фигура – встала, загораживая дорогу, и замерла, не позволяя пройти.
Кристина резко остановилась, подняла глаза.
– Вы?! – произнесла вмиг задеревеневшими, пересохшими губами…
Глава 4
Ром
У оборотней в человеческой ипостаси обоняние намного тоньше, чем у людей, но все же на порядок слабее, чем у волков. Ромуальд вошел в торговый центр и в первый момент потерялся в изобилии самых разных запахов – от еды и от бесплатных туалетов, от парфюмерной лавки, где продавали духи на разлив и от аптеки… и от людей, само собой. Их тут было много больше, чем в вагоне метро. Только они не стояли скученно, а бродили, перемешивая слои воздуха, принося и унося с собой пахучие волны сквозняков.
Рому показалось даже, что уловить аромат незнакомки из метро не получится. Но потом… потом в нем включилось что-то помимо обоняния, какое-то звериное чутье, подсказывающее жертве, где охотник, а охотнику – где дичь. И Ром, доверившись этому чутью, пошел, не отвлекаясь, не глядя по сторонам.
Незнакомка из метро не петляла. Шла прямо и целенаправленно: к лестнице, по ступеням на третий этаж. Там – в магазин женской одежды. Убедившись, что девушка побывала внутри, но ушла, Ром двинулся дальше вдоль стеклянных витрин. Здесь аромат был настолько явственным, теплым, что стало ясно: малышка где-то рядом.
И, наконец, Ром увидел ее.
Девушка примеряла туфли.
Скинула с ног поношенные сапоги-валенки. Закасала чуть не до колен штанины джинсов, обнажив тонкие щиколотки и сильные икры. Стянула носок и надела тонкий капроновый следок. Туфелька – сразу видно недорогая, из кожзама – пришлась по размеру.
Ром переступил с ноги на ногу, в ботинках у него снова хлюпнуло. Появилось желание войти в тот же магазинчик, купить недорогие кроссовки и пару свежих носков – все лучше, чем ходить с мокрыми ногами. Но он не пошел на поводу у этого желания: побоялся спугнуть девчонку. Хорошо, если просто сбежать попытается, а если примется звать охрану, просить защиты?
Нет. Лучше дождаться, пока незнакомка купит все, что хотела, и выйдет на улицу. Там-то он и попытается подойти к ней еще раз. И сбежать уже не позволит.
Ром уселся на скамью спиной к бутику, в котором малышка примеряла очередную пару туфель, и принялся следить за девчонкой, точнее, за ее отражением в стеклянной стене расположенного напротив магазинчика.
Волк не мешал: осознал, что поспешность только навредит, и согласился выждать.
Ждать долго не пришлось. Незнакомка явно была стеснена в средствах, обновки покупала на распродаже, да и то ограничилась всего тремя вещами. Бродить впустую не стала – собрала пакеты и пошла к выходу.
Ром вышел вслед за ней из тех же дверей десятком секунд позже. Пользуясь сумерками и мельтешением народа, обогнал девчонку, которая явно направлялась к спуску в подземку, и, дождавшись удобного момента, встал у нее на пути. Неожиданно и настолько близко, что у малышки не было шансов обойти его, не заметив.
Девчонка остановилась, заметив препятствие, резко потянула в себя воздух, чтобы возмутиться, подняла глаза – и смогла выдавить лишь одно слово:
– Вы?!
Ромуальд надеялся, что, оказавшись вблизи от него, вдохнув его запах, малышка почует в нем если не истинного, то хотя бы своего сородича-оборотня. Но девчонка лишь смотрела на него расширившимися зрачками и бледнела на глазах.
– Зачем вы меня преследуете? – пробормотала она и неуверенно попятилась, отступая от него.
В знак мирных намерений Ром начал поднимать перед собой руки, желая изобразить жест «сдаюсь». Но они стояли все еще слишком близко друг к другу, и девушка испугалась, что он ее сейчас схватит.
– Руки! – предупреждающе рявкнула она, быстро отступая еще на пару шагов. – Я буду кричать и звать на помощь!
Наверное, Ром справился бы с этой ситуацией, если бы не Руд с его инстинктами.
«Самка хочет сбежать? Пусти! Я удержу ее!» – волк рванулся на волю, попытался перехватить власть над телом.
Оборотень стиснул зубы и застонал, сдерживая очередной оборот.
«Не сейчас, Руд! Дай нам поговорить!» – взмолился мысленно.
«Она тебе не доверяет. Ты ее напугал. Пусти меня!» – волк не собирался сдаваться, а у Ромуальда не было уверенности в собственной правоте.
Возможно, волка малышка подпустит ближе, чем незнакомого мужчину. Главное, отвлечь ее на те несколько мгновений, которые ему нужны, чтобы перекинуться в звериную ипостась.
Пару минут назад, дожидаясь приближения незнакомки, Ром достал из кармана связку ключей и начал вертеть ее в руках. Теперь, плавно опуская протянутые к девушке руки, он, будто бы случайно, выронил эту связку, да так удачно, что она оказалась прямо у ноги малышки.
Та невольно опустила глаза. Привычка помогать старушкам в поликлинике, вечно что-то роняющим, сыграла с девушкой злую шутку: она нагнулась, подобрала ключи.
Этих мгновений Рому хватило, чтобы вновь стать волком.
Он, теперь уже в образе Руда, поймал растерянный взгляд незнакомки, вильнул хвостом, слегка приоткрыл пасть и даже тихонько – так, чтобы не испугать еще больше – коротко проскулил.
– А где?.. ты как тут?.. тихо, собачка, тихо. Я хорошая. Видишь, стою себе спокойно… – девчонка, похоже, была в шоке, и сама уже не очень понимала, что и кому говорит. – Давай разойдемся миром? Я тебе – ключи, ты мне – дорогу.
Руд, продолжая приветливо помахивать хвостом, приблизился к девушке, ткнулся влажным прохладным носом в ее руку, выпрашивая ласку. Но малышка просьбы не поняла.
– Отдать тебе ключи? Хорошо, забирай.
Она сунула связку прямо в приоткрытую пасть волка.
Руд послушно подхватил их зубами, снова попытался ткнуться в раскрытую ладонь. Аромат кожи незнакомки сводил волка с ума. Прикоснувшись к девушке, он почуял в ней вторую ипостась, но та, вторая, почему-то спала и не отзывалась…
– Хороший пес, хороший. Ну ты отнеси ключи своему хозяину, а я пошла, да? – оборотень обнаружил, что загнанная им добыча снова ищет пути к бегству.
В этот раз малышка пятилась в сторону стоянки такси. Ром подумал – и решил позволить ей уехать. Номер машины он запомнит, поручит помощникам пробить его через знакомых, а потом узнает, по какому адресу отвозил шофер девчонку.
Сегодня она слишком напугана, и знакомства не получится. Придется выждать пару дней и начинать все заново. Он как раз выяснит о незнакомке все, что только возможно, и тогда придумает способ приблизиться к ней и преодолеть ее недоверие и враждебность.
Руд остановился, повинуясь команде Рома. Тоскливо поскуливая, проводил взглядом девчонку, которая, периодически оглядываясь на него, дошла до стоянки и нырнула в темное нутро первой попавшейся машины. Потом рассмотрел как можно подробнее отъезжающее авто, запомнил номер.
«Она – наша, – сообщил своей человеческой половине волк. – Истинная».
Теперь, прикоснувшись к руке девчонки и ощутив в ней дремлющую вторую ипостась, Руд в этом не сомневался. Слишком уж сладко пахла самочка. Очень уж манким для него оказался ее аромат.
Наконец-то она нашлась!
Оставалось лишь убедить малышку, что он нужен ей так же, как она – ему.
Глава 5
Кристина
За поездку на такси Кристине пришлось отдать почти всю сумму, сэкономленную на распродаже. Это означало, что ближайшую неделю ей придется питаться кашами и творогом: ни мяса, ни фруктов позволить себе девушка не сможет. А ведь она надеялась, что сумеет отложить хотя бы пару тысяч для бабы Маши – на самые необходимые лекарства.
Проклятое невезение! Откуда взялся этот желтоглазый маньяк на ее голову? И, главное – куда пропал? В то, что мужчина внезапно передумал и отпустил ее, Кристине верилось с трудом. Точнее, вообще не верилось.
Встреча у Афимолла вызывала у девушки чувство, что произошло нечто неправильное, не вписывающиеся в рамки здравого смысла. И это мучило и беспокоило. Хотелось отыскать логичное объяснение поведению мужчины и его внезапному исчезновению…
– Кристя, внучка, а вот и ты! – заслышав возню в прихожей, выглянула из своей комнаты баба Маша.
Женщина, несмотря на свои семьдесят два, выглядела неплохо: она не растолстела, а, наоборот, высохла. Аккуратная стрижка, чистая одежда, на ногах вместо растоптанных шлепанцев – легкие туфли-мокасины.
– Да, баб Маша, я. Что Семен сегодня? Не буянит?
– А его в полицию забрали. Похоже, на несколько дней. Подрался он с кем-то во дворе. – Мария Ефимовна вздохнула устало. – Вот вроде грех радоваться чужой беде, а я рада, что соседа арестовали. Хоть отдохнем.
– Не стыдись, баб Маш, – Кристина погладила старушку по плечу. – Он сам виноват. Пошли лучше поужинаем.
– А и пошли. Я капусты потушила с сосисками, как ты любишь. Пока будет греться, расскажешь, как день прошел.
Кристина делилась с бабой Машей всем: привыкла так с давних пор. Но о странном желтоглазом незнакомце решила умолчать. Зачем волновать пожилую женщину?
– Вот, обновок прикупила себе, – вместо этого похвасталась девушка. – На новую работу – в новых нарядах!
– И правильно, Кристя. Правильно! Надо сразу товар лицом показывать! Может, заметит тебя кто-то из тамошних докторов, сложится у вас что-то…
– Ой, баб Маш! Тебе бы только замуж меня выдать! – привычно отмахнулась Кристина. – Успешным мужчинам не нужна сирота-бесприданница, а на таких, как Семен, мне самой смотреть не хочется.
– И то верно, – Мария Ефимовна присела за стол, подперла ладонью подбородок и принялась наблюдать за воспитанницей, которая возилась, проворно собирая ужин: грела на сковороде капусту, нарезала хлеб, расставляла тарелки.
Это была традиция: ужинать вместе и обязательно за красиво и правильно сервированным столом. Она как-то объединяла двух одиноких женщин, сроднившихся так давно и надежно, что близости между ними могли бы позавидовать многие кровные родственники.
Помыв после ужина посуду, Кристина пожелала Марии Ефимовне доброй ночи и пошла в свою комнату. Она собиралась погладить свой белый халат, немного почитать и пораньше улечься спать. До клиники, куда она устроилась, придется добираться на автобусе, а потом еще и на метро. Путь неблизкий, так что встать лучше в шесть утра, а не в половине седьмого, как привыкла.
Хлопоты по хозяйству и интересная книга помогали девушке отвлекаться от мыслей о мужчине из метро. Но, как только Крис улеглась в постель и выключила свет, как воспоминания навалились на нее с новой силой. Впрочем, усталость была не менее сильна, поэтому девчонка уснула довольно быстро, вот только сны ей виделись неспокойные, пугающие.
От одного из таких снов она и очнулась за пару минут до звонка будильника.
Проснулась – да так и осталась лежать, глядя распахнутыми в ужасе глазами в чуть разбавленную уличными фонарями темноту раннего ноябрьского утра. В голове клочьями тумана все еще плавали обрывки кошмарного сновидения, в котором за ней, как всегда, гналось по лесу огромное животное – то ли волк, то ли собака.
Крис убегала, сбивая босые ноги о выступающие из-под иглицы узловатые корни старых сосен, теряя дыхание, хватая разинутым ртом внезапно поредевший воздух. Мчалась, не разбирая дороги, не оглядываясь, не имея возможности позвать на помощь.
А потом, в какой-то момент, в ней самой просыпалось что-то странное, чужеродное, темное. Начинало казаться, что ее собственные руки и ноги вот-вот превратятся в обросшие шерстью лапы, во рту прорежутся клыки, а из копчика проклюнется мохнатый хвост. И тогда она, Кристина, перестанет убегать. Развернется к преследователю, лязгнет острыми зубами, оскалится, зарычит угрожающе…
Больше всего в этих кошмарах Кристину пугал не зверь, идущий по ее следу, а то, что она сама в какой-то момент вдруг превращалась в зверя – и это ей нравилось! Нравилось ощущать небывалую мощь в теле, остроту зубов и твердость клыков, приятно было чувствовать себя не беззащитной девчонкой с мягким телом, а готовой к драке… собакой? Волчицей? Той, которую не обидишь, над которой не надругаешься безнаказно.
…В школьные годы Кристина много занималась спортом, тренировалась в секции по пятиборью. Любимым этапом был забег на дальнюю дистанцию. Наворачивая круги по стадиону, маленькая Кристя чувствовала себя прекрасно! У нее быстро открывалось второе дыхание, и порой возникало ощущение, что она в состоянии пробежать без отдыха не два километра, а все двадцать!
Вот только вместе со вторым дыханием приходило и знакомое по ночным кошмарам ощущение, что она вот-вот обернется зверем, сойдет с круга и помчится длинными прыжками куда-то вдаль – навстречу небу и ветру.
Однажды девочка поделилась этими необычными ощущениями с мамой Леной. Мама испугалась, сначала накричала на дочку, запретила ходить на тренировки, а когда маленькая Кристя начала сквозь слезы требовать объяснений – обняла девочку и… расплакалась. Кристина тогда испугалась. Очень! Никогда до этого она не видела свою всегда сильную, серьезную, но добрую маму плачущей…
Вопросы задавать Крис перестала. Спорт забросила. Остались только пугающие сны, но о них говорить матери девочка не стала: опасалась, что мама Лена снова будет плакать.
…Запиликал выставленный на шесть утра будильник, прогоняя нерадостные воспоминания. Крис завозилась, неохотно высунула руку из-под одеяла, глянула на экран простого кнопочного мобильника. Поняла, что пора вставать и готовиться к новому трудовому дню – первому дню на новом месте.
Глава 6
Ром
Как только такси умчалось, унося прочь девчонку, Ром, спрятавшись за рекламной тумбой, снова обернулся человеком. Волк не сопротивлялся. Только предупредил: «Упустишь пару – никогда не прощу».
«Не упущу», – пообещал мужчина, и направился внутрь торгового центра – к туалетам. Нужно было срочно смыть едкую грязь с рук, снять и выбросить мокрые носки, купить новую сухую обувь.
Оборотни не знали, как и почему так устроено, но при обороте они могли иметь на себе не более одного слоя одежды, причем обязательно – из натуральной ткани: лен, хлопок, шерсть. Такая одежда словно сливалась с волчьей шкурой, делая ее чуть толще и прочнее обычной, а при обратной метаморфозе возвращалась к своему первозданному виду. Так что, приняв человеческий облик, оборотни не оказывались обнаженными. По этой причине все вервольфы не носили нижнего белья, предпочитая надеть брюки и свитер.
Обувь же, как и верхняя одежда вместе с содержимым карманов, всегда сваливалась с них, когда они принимали звериный облик, а когда они возвращались в человеческую ипостась – возникала в полуметре от ног на земле. Хорошо, если земля при этом была сухой и чистой.
Ромуальд вымыл руки. В торговом зале приобрел самые дешевые кроссовки, новую пару носков и рулон бумажных полотенец. Вернулся в уборную. Игнорируя удивленные и осуждающие взгляды, вымыл ноги – одну, потом другую, просушил ступни бумажными полотенцами, натянул свежие носки и новые кроссовки. Оставшимися полотенцами набил мокрые ботинки и засунул их в обычный пакет-майку.
Потом, наконец, перешел к тому, что хотелось сделать немедленно: набрал своего ближайшего друга и помощника, бету Бертрана:
– Берт, сейчас скину тебе номер одного такси. Проверь по приложению, куда он поехал, забрав пассажира от торгового центра Афимолл, что на Минской.
– Понял. Что за пассажир – расскажешь?
– Полукровка с непробужденным зверем. Судя по всему, не числится ни в одной стае и, скорее всего, даже не знает, кто она такая.
– Она?.. – выделил голосом Бертран (его родители тоже оказались изобретательными в выборе имени для сына). – Полукровка – девушка? Мне кажется, или она тебя заинтересовала?
– Представь себе! – рыкнул Ром, невольно добавляя в голос властных ноток. – Давай ты пока не будешь обсуждать это ни со мной, ни с другими.
– Принято, альфа, – тут же подчинился Берт. – Могу я приступить к выполнению твоего поручения?
– Да, займись. Как только что-то узнаешь – сообщи.
– Хорошо. Думаю, я быстро. Проблем не будет.
Проблем и правда не возникло. Берт без труда вычислил нужную машину, выяснил, что она еще в пути и определил, куда движется. Еще через полчаса он сообщил альфе адрес дома, возле которого таксист высадил пассажирку, и даже разузнал номер подъезда.
– Я прокачусь по этому адресу, – тут же решил Ром.
– Брат, ты там осторожнее давай, – забеспокоился Берт. – Помни о Договоре.
– Помню. Я не буду ломиться в дверь и выть под окнами. Вычислю квартиру, в которой живет девчонка, и еду к тебе. Надеюсь, зная полный адрес, ты сумеешь разузнать о малышке все, что мне нужно.
– Разумеется! Уже к утру у тебя будет полное досье на нее!
…Пообещав своему альфе полное досье, Бертран немного поторопился. Нет, имя девушки-полукровки, профессию, семейное положение и место работы (которой теперь не было) он разузнал уже к полуночи. А вот откуда Кристина Егоровна вместе со своей матерью появилась в Москве – узнать не удалось.
Старцева Елена Георгиевна вместе с маленькой дочерью просто вдруг возникли в «нерезиновой», поселились в коммуналке и стали жить тихой малопримечательной жизнью, производя впечатление самой обычной неполной семьи. Мать работала в головном офисе частной сети аптек и регулярно ездила в командировки в регионы. Дочь училась в обычной школе, некоторое время активно занималась спортом, но затем почему-то бросила его, несмотря на успехи.
К двенадцати часам следующего дня Ром обнаружил две вещи. Первое – он и его помощники выяснили о Кристине все, что можно. Даже то, что девушке отказали в трудоустройстве в частной медицинской клинике, и теперь она ищет работу.
Второе – прогулки босыми волчьими лапами по едкой жиже, в которую превратился выпавший снег, не прошли бесследно. Ладони и ступни Ромуальда покраснели, опухли и покрылись волдырями, которые тут же полопались и начали кровоточить.
– Ну ты, брат, попал, – бинтуя руки и ноги альфы бинтами, смоченными в растворе фурацилина, ворчал Бертран. – Теперь, пока все это не заживет, об отъезде домой даже думать не приходится.
– Нам все равно пришлось бы задержаться. Я не могу уехать без Кристины.
– Ты хочешь увезти ее из Москвы? Уверен, что она согласится? – засомневался Берт.
– Не знаю. И не представляю, как это выяснить. Но ее ведь теперь ничего здесь не держит! Работы нет. Комната в коммуналке? – тоже невелика ценность. Только столичная прописка чего-то и стоит.
– Сегодня работы нет, завтра – есть. Ребята, которые наблюдают за девчонкой, сообщили, что из интернет-кафе она переместилась в офис какого-то кадрового агентства.
– Пусть наблюдают. Ты сможешь отследить, какие данные агентство внесет в ее профайл?
– Новая задача? – Берт задорно усмехнулся. – Знаешь, взламывать чужие базы мне нравится больше, чем бинтовать твои грабли.
– Тогда иди, ломай коды и пароли. Я хочу знать, что предложат девчонке.
Вскоре Ром и Берт узнали, что именно предложили Кристине.
– Патронажная служба?! – изумился Ром. – Она собралась переквалифицироваться в сиделки?
– Похоже на то. Кстати, не хочешь воспользоваться ситуацией? – подмигнул альфе его друг.
– Ты о чем?
– Мне кажется, Ромуальд, кому-кому, а тебе сиделка сейчас была бы очень кстати! Я, знаешь ли, не тренировался кормить с ложечки больших, голодных и беспомощных волчар…
– Дикий хряк! Точно! Оформляй заявку! – Ром аж подпрыгнул на своем диване. – Говоришь, ей дали неделю испытательного срока? Вот мы как раз на неделю сиделку и попросим!..
Глава 7
Кристина
Заведующая отделением, в котором предстояло работать Кристине, встретила девушку приветливо:
– А вот и вы, Кристина Егоровна. Идите в раздевалку, переодевайтесь, переобувайтесь, после пятиминутки заглянете к главному врачу, подпишете заявление, отнесете в отдел кадров, а затем пойдете знакомиться со своим рабочим местом. Ирина Степановна вам все покажет, проинструктирует.
Ухоженная женщина средних лет с приятной улыбкой – старшая сестра отделения – лично беседовала с Крис, когда та явилась впервые, проверяла знания и прониклась к будущей сотруднице симпатией, которая не осталась без взаимности. Вот и сейчас Ирина Степановна кивнула девушке, взглядом выразив одобрение и поддержку.
Так что сразу после общей отделенческой пятиминутки Кристина, уже в белом халате, постучала в приемную главврача. Тот принял девушку быстро, взглянул на подписанное заведующей отделением заявление, нахмурился, пожевал губами.
– Простите, Кристина Егоровна, – заявил, наконец, с сожалением, – но подписать ваше заявление я не могу. Место уже занято. Я совсем забыл предупредить об этом Ингу Максимовну, но новая сотрудница выйдет на работу буквально со дня на день.
– Но я… – Кристина с трудом проглотила возражения и объяснения, что она уже уволилась с предыдущего места работы, твердо рассчитывая на эту вакансию. – Я могу и в другое отделение пойти… – договорила она. – Может, есть другое место?
– К сожалению, у нас все ставки закрыты. Я вижу, что вы опытный и грамотный специалист, Кристина Егоровна. Уверен, что вас охотно примут на работу в любую больницу, где есть свободные вакансии.
Главврач дал понять, что разговор окончен, и Кристи
