Грушенька плакала, и вот вдруг, когда горе
уж слишком подступило к душе ее, она вскочила, всплеснула руками и, прокричав громким воплем: “горе мое, горе!” бросилась вон из комнаты к нему, к своему Мите, и так неожиданно, что ее никто не успел остановить. Митя же, заслышав вопль ее, так и задрожал, вскочил, завопил и стремглав бросился к
ней навстречу, как бы не помня себя. Но им опять сойтись не дали, хотя они
уже увидели друг друга. Его крепко схватили за руки: он бился, рвался, понадобилось троих или чет
