ta muallif kitobidan iqtiboslar Храбр
Вот девка тут была светленькая… Подавала на дворе. Забыл, как звали.
– Ксана? Она не только подавала. Она еще и давала.
Илья неприязненно покосился на Василия:
– Откуда знаешь?
– Так мне и давала.
Илья тяжело вздохнул. Василий поспешил объясниться:
– Я этот грешок потом замолил. И свечку поставил.
Илья вздохнул еще горше.
– За каждый раз, – добавил Василий.
3 kishiga yoqdi
Хорошие топоры. А эти спрашивают: кому платишь дань? Ты отвечаешь: ну, хазарам. Эти говорят: ничего подобного. Хазарам больше не даешь, нам даешь. Ты спрашиваешь: а что скажут хазары? Эти говорят: ничего не скажут. И все. И они садятся у тебя дома. И берут с тебя дань. А хазары за данью не идут почему-то. Будто и не было их никогда, хазар. Вот… А эти, в кольчугах и с топорами, сидят. И ты видишь, что они уже говорят по-твоему все до единого, и богов твоих уважают. И один дочку твою в жены просит, сам муж видный, богатый… А хазар нет и нет. И вообще никого нет. Ну, может, придет кто-нибудь, но эти его хрясь топором – и он уходит сразу. Вот… И все хорошо. И предводитель у этих настоящий конунг. И никакие они уже не эти, а свои. И конунг – свой. Мир, порядок, достаток, живи и радуйся. Ну?..
2 kishiga yoqdi
Сам подумай.
Илья подумал и сказал:
– Подумал.
2 kishiga yoqdi
Жизнь необратимо менялась прямо на глазах, а с ней изменился и русский человек, что варяг, что славянин. Начал много говорить о «душе» и «грехе», но стал глух и слеп ко всему, чего нельзя положить в кошель или спрятать в погреб. Это было глупо, но понятно, вполне в человеческом естестве
– По здешним меркам. А по варяжским ты завидный жених.
Илья кивнул. Сказано было справедливо. Он выглядел и чувствовал себя лет на пятьдесят – самый возраст жениться варягу, от невест отбоя не будет. Vikingr, доживший до таких лет, обладает неоспоримыми достоинствами по сравнению с молодежью. Он все, что хотел, доказал себе и окружающим. Выжил в бесчисленных набегах, повидал дальние края, награбил полные закрома. Утряс былые межродовые склоки, кого надо зарубил, остальных купил. В сечу больше не полезет без особой надобности. Его уважают. Скальды поют о его подвигах. Он носит алую шелковую рубаху, шитую золотом. И от него еще лет двадцать можно рожать. С таким мужем не пропадешь.
Кончилось тем, что князь залез под одеяло с головой и оттуда глухо попросил всех уйти, пока в нем еще осталось немного христианского смирения.
Митрополит хмуро благословил одеяло и пожелал ему скорейшего выздоровления.
Поэтому даже за веру устроил с василевсом торг. А когда тот уперся, князь применил старое испытанное средство – дал грекам в морду.
Все получилось как нельзя лучше.
И воцарился прочный мир.
она на помощь не столько родичей из леса, сколько его, Илью.
С ним она легла бы, кстати. Сама, охотно… Илью от этой мысли аж передернуло.
Привязалась бы накрепко. Стала бы преданной домашней скотиной. Охотилась бы для него, а если надо, и убивала. Расчесывала ему волосы… Страхолюдина и человекоедка.
Выдержать сатанинское пенье волотьего хора было выше человеческих сил.
Нечисть всю ночь бродила вокруг двора, не решаясь пересечь огненное кольцо. Волоты свистели и улюлюкали, рычали, визжали на разные голоса.