Kitobdan iqtiboslar Личные воспоминания о Жанне д'Арк. Иллюстрированное изданиеmuallif Марк Твен
это все равно, как если бы недолговечная, тонкая свеча заговорила о неугасимом солнце, озаряющем небеса
1 kishiga yoqdi
— Он останется дома, но не доживет до старости, — пробормотала Жанна.
Но Жанна — только одна из всех нас — не потеряла хладнокровия и создала порядок из этого хаоса.
— Я хотела бы видеть, как голова у тебя слетит с плеч! — И после минутного молчания добавила, осенив себя крестным знамением: — Если бы на то была воля Божья.
Это стоит запомнить, и вот почему: то были единственные жестокие слова, какие Жанна сказала за всю свою жизнь.
— Так-то оно так, — возразила маленькая Менжетта, — но, дорогая, все-таки он сумасшедший, и ни его привязанность, ни признательность, ни дружба — ничто не поможет, коли он разъярится. Ты подвергала себя большой опасности.
— Еще бы, — подтвердил Подсолнечник. — Разве он не грозил убить тебя топором?
— Да, грозил.
— И грозил несколько раз?
— Да.
— И ты не испытывала страха?
— Нет… по крайней мере, не очень — чуть-чуть.
— Почему же ты не испугалась?
Она с минуту подумала и сказала простодушно:
— Не знаю.
Ей пришлось вырваться из объятий и прятаться: такая слава была слишком тяжелым испытанием для ее скромности.
Когда это прошло и я глянул снова, Жанна шла рядом с человеком, держа его за руку; в другой ее руке был топор. Они направлялись к деревне.
Мысль была так забавна и вызвала такой дружный смех, что Паладин попытался продолжить шутку:
— Вы можете как воочию представить ее себе: вот она устремляется в битву, словно опытный ветеран. Да, именно так; и не какой-нибудь жалкий, простой солдат вроде нас — нет, она будет офицером, заметьте, и у нее будет шлем с забралом, чтобы скрыть румянец смущения, когда она увидит перед собой армию незнакомых людей. Офицером? Непременно так — ей дадут чин капитана! Она будет капитаном, и ей дадут команду в сто человек — или, быть может, девушек. О, не такова она, чтобы быть простым солдатом! Боже ты мой, каким ураганом она налетит на вражескую армию и сомнет ее!
Знает ли он, что делает? Нет. Делает ли он то, к чему побуждают его другие? Да. Теперь я могу сообщить вам, что он подписал договор.
— Да, он безумен, и народ любит его за это еще больше. Он ближе к народу благодаря своим страданиям; а жалость к нему переходит в любовь.