Onlayn kitobni bepul oʻqish  Путь Хайдеггера. Том 21. Часть 1. Путеводитель по GA 85

muallif Валерий Антонов

Оглавление

Введение: Путь Хайдеггера — от языка как свойства к слову как событию бытия

1. Замысел и структура GA 85–86: Подготовка перехода как задача мышления.

Два тома «Черновиков» (Aufzeichnungen) Мартина Хайдеггера — GA 85 «Seminare (Leibniz — Kant — Hegel)» и GA 86 «Seminare (Hegel — Schelling)» — не являются ни обычными лекционными курсами, ни тем более сборниками протоколов в академическом смысле. Они представляют собой лабораторию мысли, где Хайдеггер на протяжении более чем двух десятилетий (от 1927 до 1957 года) предпринимает систематическую попытку подготовить переход (Übergang) от метафизического понимания языка, истины и субъективности к историческому по существу мышлению (seynsgeschichtliches Denken).

Центральная интуиция, пронизывающая оба тома, сформулирована в самом начале GA 85 как решающее различие между двумя установками. Первая, традиционно-метафизическая, гласит: «Человек имеет язык». Здесь язык выступает как одна из способностей или свойств человеческого существа — подобно тому, как человек «имеет» руки, разум или чувственность. Язык есть нечто присущее человеку, находящееся в его распоряжении, инструмент, которым субъект может пользоваться по своему усмотрению. Вторая установка, радикально иная, мыслится из совершенно другого начала: «Слово имеет человека». Здесь слово понимается не как инструмент или свойство, а как то, что властно захватывает человека, определяет его существо. Человек не распоряжается словом, но принадлежит слову, становясь не господином языка, а «стражем бытия» (Wächter des Seyns).

Между этими двумя установками, подчёркивает Хайдеггер, нет постепенного перехода, никакой непрерывной эволюции. Их разделяет пропасть. Переход, который здесь требуется, есть не градуальный (kein gradual), а скачок (Sprung), решительный вскок (Einspruug) из одной области мышления в другую. Этот переход ведёт от метафизики языка — которая всегда рассматривает язык как наличное свойство сущего, а именно человека, — к продумыванию, к вскоку в существование (Wesung) исторического по существу слова (seynsgeschichtlichen Wortes).

Вся работа семинаров (1939–1943 и позже 1950-х годов) направлена на то, чтобы сделать этот скачок возможным — не через отрицание метафизики (что было бы самонадеянным и беспочвенным), а через выявление её границ, через «разборку» (Auseinandersetzung) с её самыми сильными представителями: Гердером, Кантом, Гегелем, Шеллингом. Наряду с этим философским диалогом Хайдеггер обращается к поэзии (Гёльдерлин, Стефан Георге), потому что именно в поэзии слово перестаёт быть знаком и становится событием истины. Три стихотворения Георге — «Seelied» (Песнь души), «Das Wort» (Слово) и «Horch was die dumpfe erde spricht» (Слушай, что говорит глухая земля) — служат Хайдеггеру примером «переходного слова» (übergängliches Wort), которое не принадлежит ни метафизике, ни поэзии в обычном смысле, но находится между ними, на пороге.

2. Метафизика языка на примере Гердера: анатомия антропологического подхода.

В GA 85 Хайдеггер выбирает в качестве главного собеседника Иоганна Готфрида Гердера и его премированный трактат «О происхождении языка» (1770). Этот выбор не случаен: Гердер — вершина метафизической антропологии языка. Он пытается мыслить язык не как божественный дар (против Зюссмильха) и не как чисто животный крик, а как человеческое изобретение (Er-findung), коренящееся в «рассудительности» (Besonnenheit) и «большом круге» мира. Хайдеггер показывает, что Гердер предлагает сложную конструкцию, включающую два тезиса: «Уже как животное человек обладает языком» (естественный язык — звучание ощущений, общее с животными) и «Люди — единственные языковые создания» (искусственный язык — словесный, грамматический, основанный на рефлексии).

Хайдеггер шаг за шагом демонстрирует внутреннюю границу этой конструкции.

Закон обратного соответствия и животная экономия. Гердер, следуя монадологии Лейбница, вводит закон: чем уже жизненный круг животного, тем острее и надёжнее его инстинкты; чем шире круг (человек открыт «всему»), тем слабее и неувереннее способности. Человек помещён в «большой круг», его инстинкты ослаблены — это «великое несоответствие» должно быть восполнено языком. Вся эта конструкция покоится на предпосылке «животной экономии» — разумно устроенного хозяйства всех живых существ, где каждое получает то, что ему необходимо для сохранения. За этой экономией стоит Бог как «домохозяин» мирового хозяйства. Хайдеггер показывает, что эти предпосылки (совершенство природы, предустановленная гармония) принимаются Гердером как само собой разумеющиеся, без вопроса об их онтологическом основании. Что такое эта «природа»? Что означает, что она «разумна» и «справедлива»? Эти вопросы не ставятся.

Признак (Merkmal) и круг устойчивости. Гердер определяет рассудительность как способность выделять признак (Merkmal). Акт выделения признака есть первое внутреннее слово. Признак есть закрепление устойчивого (Beständigkeit). Но устойчивость не дана в ощущениях, которые текучи и изменчивы. Устойчивость вносит разум. Возникает неразрывный круг: признак предполагает устойчивое, устойчивое — признак. Гердер входит в этот круг, но не может его разорвать. Хайдеггер делает решающий вывод: этот круг — не логическая ошибка, а указание на то, что гердеровская модель (сначала ощущения, потом разум выделяет признак) не работает. Устойчивость сущего не есть продукт разума; она есть способ, каким бытие открывается в просвете. Человек не «производит» устойчивость; он «вступает» в неё, потому что он уже понимает бытие. Гердер этого не видит.

Качественное различие и свободностояние. Гердер настаивает на качественном, сущностном различии между человеком и животным. Однако его собственный метод — аналогия, построенная на законе обратного соответствия. Человек определяется как «несвязаннее», с «дальнейшим обзором» и «большим светом». Но эти определения остаются градуальными (различием в степени). Откуда же тогда берётся «свободностояние» (Freiständigkeit), если не как усиление градуальных различий? Хайдеггер показывает, что свободностояние требует иного основания — открытости сущего как такового, отношения к сущему в его целостности, просвета бытия. Гердер не может ответить на этот вопрос, потому что его понятие рассудительности остаётся в пределах метафизики субъекта.

Слушание как вслушивание. Гердер придаёт особое значение слуху как «среднему чувству» (середине между осязанием и зрением) и обосновывает это шестью точками зрения (сфера ощущаемости, отчётливость, живость, временная длительность, потребность в выражении, развитие). Хайдеггер даёт неожиданную интерпретацию: Гердер думает, что описывает физиологический приоритет слуха (ухо лучше устроено), но на самом деле описывает экзистенциальный приоритет вслушивания (Horchen). Приоритет слуха не в том, что ухо — хороший орган, а в том, что вслушивание есть фундаментальный способ бытия человека, его внимание, выпрямление самости, размышление. Однако Гердер останавливается на полпути: он не видит, что вслушивание коренится в просвете бытия, в тишине.

Пример «овца блеет». Хайдеггер подвергает детальному анализу центральный пример Гердера. В восклицании «Ты еси блеющее!» уже содержится несказанное: связка «еси» указывает на бытие, местоимение «ты» — на различение Я и другого, «блеющее» — на определение сущего через его действие. Всё это предполагает просвет бытия, который Гердер не тематизирует. Далее Хайдеггер вводит различие между Nachahmen (следованием) и Nachaffen (механическим подражанием, обезьянничаньем). Следование есть действие по мере (Maß), требующее самостоятельности (Selbstständigkeit); механическое подражание есть простое повторение «тоже так» без понимания. Человек, повторяющий «мэ», не копирует звук как попугай; он уже имеет некоторое понимание того, что этот звук относится к овце. Это — следование, возможное только на основе самостоятельности. Но самостоятельность, опять же, предполагает просвет бытия.

Звук и тишина. В самом радикальном пункте Хайдеггер ставит под вопрос предпосылку всего гердеровского подхода: что такое звук? Для Гердера звук есть физическое колебание, воспринимаемое ухом. Хайдеггер утверждает обратное: звук должен мыслиться не относительно уха, а относительно тишины (Stille). Тишина не есть отсутствие звука; она есть то, из чего звук возникает и в чём он прекращается. Звук есть разрыв тишины. Слушание есть не восприятие физических колебаний, а вслушивание в тишину бытия. То, что Гердер считал приоритетом звучащих признаков (блеяние, лай), на самом деле не имеет приоритета. Существенно не то, что признак звучит, а то, что он указывает на присутствие сущего как такового. А присутствие сущего есть событие бытия.

Таким образом, Гердер, при всех его прозрениях (различение внутреннего/внешнего слова, роль слуха, отказ от интеръекционной теории), остаётся в пределах метафизики: язык для него — способность человека-субъекта, «значащий звук» (φωνὴ σημαντική), собрание признаков. Вопрос о том, что делает возможным сам λόγος как событие истины, не ставится.

3. Переход от языка к слову и опыт поэзии.

Путь за пределы метафизики Хайдеггер находит не в усовершенствовании философии языка (что оставалось бы внутри той же самой рамки), а в различении язык (Sprache) и слово (Wort).

Язык — отпадение и отчуждение слова к наличному, система знаков, орудие коммуникации, предмет лингвистики, наличная способность человека. Слово — событие именования, призвания, открытия; слово Бытия (Seyn), которое не обозначает сущее, но впервые даёт сущему быть. Слово есть существование (Wesung) Бытия — событийный способ, каким Бытие присутствует, раскрывается и сокрывается.

Это различие делает возможным «переходное слово» (übergängliches Wort), которое не принадлежит ни метафизике, ни поэзии в обычном смысле, но находится между ними, на пороге. Хайдеггер обращается к трём стихотворениям Стефана Георге (около 1919 года). В стихотворении «Das Wort» («Слово») звучат знаменитые строки: «Kein ding sei wo das wort gebricht» («Нет вещи там, где слово отсутствует»). Слово здесь — не знак для уже готовой вещи. Оно впервые даёт вещи быть вещью. Когда слово «отказывает» (versagt), вещь исчезает — не физически, а в своём бытии. Бытие уклоняется (das Seyn verweigert sich). Это уклонение — не неудача, а способ, каким бытие даёт себя знать через своё отсутствие.

В стихотворении «Horch was die dumpfe erde spricht» («Слушай, что говорит глухая земля») сама земля «говорит», но не словами; её речь — молчание. Услышать это молчание, этот безмолвный говор — значит выйти за пределы метафизического понимания языка как звукового выражения. Связь, о которой говорится («чем ты связан, ты не знаешь»), есть связь с бытием, которую человек не сознаёт, потому что он всегда уже в ней.

В стихотворении «Seelied» («Песнь души») речь идёт о рыбацкой хижине, о дюне, о ребёнке, который появляется и исчезает. Основные тона: покой и ожидание, страсть размышления, отказ, инстантность в отказе. Стихотворение не описывает события; оно со-настраивает (stimmt an) основную настроенность присутствия (Grundstimmung des Da-seins). Эта основная настроенность есть ужас (Erschrecken) — не страх перед чем-то конкретным, а потрясение перед тем, что сущее есть, а бытие удерживает себя.

Поэзия Георге, как и поэзия Гёльдерлина, есть указание (Wink). Она не даёт ответов, но пробуждает слух. Поэзия не «применяет» язык; она есть событие языка. Она не изображает настроение; она настраивает. Переходное слово не может быть определено; оно может быть только услышано.

4. Субъективность как завершение метафизики: Кант, Гегель, Шеллинг, Ницше.

GA 86 разворачивает более широкую панораму: от Канта через Гегеля и Шеллинга к Ницше. Хайдеггер показывает, что нововременная метафизика (начиная с Декарта) истолковывает бытие как субъективность (Subjektivität): сущее есть то, что может стать предметом (Gegen-stand) для познающего Я, истина — достоверность (Gewißheit) самосознания.

Кант совершает трансцендентальный поворот: предметность предмета конституируется априорными формами созерцания и категориями рассудка. Трансцендентальная апперцепция («Я мыслю») есть высший пункт, в котором замыкается всё здание чистого разума. Однако Хайдеггер подчёркивает ограниченность кантовского подхода: его онтология остаётся «обусловленно конечной» (bedingt endlich), ограниченной сферой возможного опыта. Время у Канта есть форма внутреннего чувства, гомогенный ряд «теперь», а не экстатическое единство прошлого, настоящего и будущего. Способность суждения остаётся субъективной, не достигающей объективной истины.

Гегель снимает эту конечность. Формула, которую Хайдеггер вычитывает у Гегеля: субстанция есть субъект. Субстанция не есть неподвижная, лежащая в основании вещь; она есть само-относящееся, само-полагающее, само-движущееся начало. Бытие есть мысленность (Gedachtheit), истина есть не соответствие, а самораскрытие понятия. Негативность (Negativität) есть душа субъективности, двигатель духа. Дух должен отчуждать себя (sich entäußern), становиться иным (природа, история), чтобы затем вернуться к себе, обогащённый опытом. Смерть, боль, разорванность — не случайные несчастья, а необходимые моменты жизни духа.

Бесконечность (Un-endlichkeit) у Гегеля есть не дурная бесконечность как бесконечный прогресс, а круг, возвращение к себе. Ударение падает на приставку Un- (не-): не-конечное, то, что имеет конец в себе. Бесконечность есть явление (Erscheinen) абсолютного различия. «Феноменология духа» есть не введение в систему, а сама система — как путь, на котором сознание через отчаяние в каждой форме достоверности приходит к абсолютному знанию.

Шеллинг углубляет метафизику воли. Его центральная формула: «Ursein ist Wollen» (прабытие есть воление). Бытие есть воля — изначальное, слепое, ещё не определившееся стремление. Хайдеггер подробно разбирает шеллинговское различение Grund (основание) и Existenz (существование). Grund есть тёмное, слепое, влекущее начало (Sehnsucht — томление); Existenz есть светлый, разумный, само-полагающий принцип (Verstand, Wort). В Боге, в человеке, в любом сущем присутствуют оба. Зло (das Böse) есть не недостаток (privatio boni), а позитивная сила: извращённое единство обоих принципов, когда своеволие (Eigenwille) захватывает место универсальной воли. Зло есть «перевёрнутый Бог» (umgekehrter Gott).

Самым глубоким понятием шеллинговской метафизики является Ungrund (не-основание). Ungrund есть абсолютная Indifferenz (безразличие), которая предшествует всякому различению Grund и Existenz. Он не есть ни то, ни другое, но из него оба возникают. Хайдеггер видит в Ungrund указание на предел субъективности. Однако и Шеллинг, по мысли Хайдеггера, остаётся в пределах метафизики; его различение негативной и позитивной философии есть «обратный отблеск» (Widerschein) онто-теологического существа метафизики.

Ницше завершает эту линию. Воля к власти (Wille zur Macht) есть последняя форма субъективности: воля, которая хочет саму себя, своё собственное возрастание и преодоление. Борьба Ницше против «сознания» есть, по словам Хайдеггера, «борьба за его безусловную встройку в волю к власти». Ницшеанское «тело» как господствующее образование есть не возвращение к материализму, а высшая субъектность. Двойное обращение абсолютной метафизики (в марксизм и в волю к власти) остаётся внутри гегелевского горизонта.

Все эти мыслители (Кант, Гегель, Шеллинг, Ницше) движутся внутри онто-тео-логии: их различения (сущее/бытие, Grund/Existenz, сущность/существование) не ставят под вопрос само бытие как событие. Здесь Хайдеггер вводит своё понятие онтологического различия (Unter-Schied) и утверждает, что вся метафизика движется в его забвении (Seinsvergessenheit). Забвение есть не дефект, а судьба (Geschick) бытия.

5. Политическая онтология и её границы: семинар по «Философии права» Гегеля (WS 1934/35).

Особое место в GA 86 занимает семинар по «Философии права» Гегеля (зимний семестр 1934/35). Это наиболее исторически чувствительный и спорный материал тома, который тем не менее необходимо рассматривать в его содержательной структуре. Хайдеггер, который в это время был ректором Фрайбургского университета, пытается осуществить политическую онтологию, соединяя гегелевскую метафизику государства с собственной экзистенциальной аналитикой и с политической реальностью национал-социализма.

Критика либерализма. Либерализм понимает государство как «необходимое зло», как инструмент защиты частных интересов. Разделение властей есть система «плотин» (Dämme), основанная на недоверии к государству. Либеральное «свободное государство» есть на самом деле не государство, а организация взаимного эгоизма, лишённая нравственной субстанции (sittliche Substanz). Гегель, в отличие от Руссо, мыслит всеобщую волю не как результат соглашения частных воль, а как сущностное единение (Wesenseinung). Государство не ограничивает свободу, а впервые делает её реальной, обязывая индивида (Pflicht) и одновременно давая ему право (Recht).

Государство как бытие народа (Sein des Volkes). Хайдеггер определяет государство онтологически: не как нечто, что народ «имеет», а как способ, которым народ бытийствует. Государство есть модус бытия самого народа. Народ становится народом только через государство, которое есть «шествие Бога в мире».

Забота (Sorge) как экзистенциальное основание государства. Хайдеггер вводит понятие заботы из «Бытия и времени». Забота есть само бытие Dasein. Она различается на Besorgen (озабочение — направленность на вещи) и Führen (ведение — направленность на других людей). Воля к ведению есть основная черта политического бытия. Государство коренится не в договоре и не в насилии, а в онтологической структуре заботы.

Метафизика вождя (Führerprinzip). Хайдеггер обсуждает отношение между вождём и следующими (Gefolgschaft) как «государствообразующее событие» (staatsbildendes Geschehen). Он выделяет пять условий: дух народа как способ бытия, ранообразование из мощи бытия, открытость сил (труд, служба, достижение), убеждение (Gesinnung), метафизическое основное настроение. Вождь есть мыслящий и сознательно волящий то, что народ знает лишь смутно. Легитимность вождя основана на «метафизическом соответствии» между ним и народом.

Конституция национал-социалистического государства. Хайдеггер различает Beginn (хронологическое начало), Anfang (начало как принцип), Grund (основание) и Ur-sprung (пра-исток). Он упоминает конкретные законы (Ermächtigungsgesetz, Reichsstatthaltergesetz, Gesetz zur Sicherung der Einheit von Partei und Staat). Сущность этих законов — лишение основания прежнего (Веймарской конституции) и обоснование нового. Конституция есть не документ, а событие (Ereignis) установления новой власти.

Границы политической онтологии. Хайдеггер фиксирует «существенную границу» между Гегелем и национал-социализмом: гегелевское государство есть государство всеобщности, закона, нравственности; национал-социализм делает приоритетным народное (völkisch) как особенное. Синтез не удаётся. Более того, Хайдеггер формулирует внутреннюю апорию тотального государства: если оно подавляет философию, оно уничтожает тот элемент (дух, науку, знание), без которого оно не может быть истинным государством. Государство, которое отвергает философию, лишает себя основы.

6. Метод: деструкция, прыжок, беседа.

Сквозным методом GA 85–86 является не историко-философская реконструкция (которая оставалась бы внешней), а Auseinandersetzung — раз-борка, размежевание, борьба с мыслителем на его собственной почве. Хайдеггер не «опровергает» Гердера, Гегеля или Шеллинга (что было бы метафизическим жестом), но выявляет их невопрошаемое (das Ungefragte): понимание бытия как присутствия (Anwesenheit), истины как достоверности (Gewißheit), языка как знаковой системы.

В поздних беседах (WS 1956/57) Хайдеггер различает свою максиму и максиму Гегеля. Максима Гегеля: войти в силу противника и снять её (Aufhebung). Максима Хайдеггера: шаг назад (Schritt zurück) — из метафизики в то, что делает её возможной, но в ней самой остаётся несказанным. Шаг назад из истины как достоверности в истину как несокрытость (ἀλήθεια), из бытия как воли в бытие как событие (Ereignis), из языка как системы знаков в слово как просвет.

Завершается путь не ответом, а указанием (Wink). Необходима подготовка к другому началу (der andere Anfang), где мышление становится в-стоянием (Inständigkeit) в просвете бытия, слушанием тишины, из которой рождается слово. Поэзия (Гёльдерлин, Георге) оказывается ближе к этому началу, чем метафизика, но и она нуждается в мыслительном прояснении. Переход не может быть изложен в виде системы; он может быть только подготовлен.

7. Итоговая задача: от семинара к решению

Оба тома не дают доктрины «языка», «государства» или «субъективности». Они создают пространство для решения (Entscheidung): остаться ли в метафизике (где человек владеет языком, истина есть достоверность, а бытие — наличность) или совершить вскок (Einspruug) в историческое по существу мышление (где слово хранит бытие, а человек становится его стражем). Это решение не есть акт субъективного произвола; оно есть ответ на зов бытия, который всегда уже звучит, но не слышим для метафизического слуха.

Семинары, зафиксированные в GA 85 и GA 86, суть подготовка (Vorbereitung). Они позволяют читателю «заглянуть через плечо учителя» (dem Lehrer über die Schulter zu schauen) и, возможно, самому услышать то, что говорится в тишине.

«Слушай! — будь тих, смолчи тишину!» (Horch! — sei still, erschweige die Stille).

Этот императив — не призыв к вниманию в психологическом смысле, а требование: дать тишине быть услышанной, позволить ей звучать как тишина. Разум в глубоком смысле есть способность к такому вслушиванию в тишину, из которой рождается слово. И в этом вслушивании — не в теоретизировании о языке, не в построении систем, не в политической ангажированности — заключается подлинная задача мышления после перехода.

8. Место GA 85–86 в Полном собрании сочинений Мартина Хайдеггера.

8.1. Структура Gesamtausgabe.

Полное собрание сочинений Мартина Хайдеггера (Gesamtausgabe, сокращённо GA) издаётся издательством Vittorio Klostermann (Frankfurt am Main) с 1975 года и насчитывает, согласно плану, 102 тома (хотя некоторые тома опубликованы в нескольких полутомах, общее число физических книг превышает 102). Собрание разделено на четыре отдела (Abteilungen), каждый из которых посвящён определённому жанру хайдеггеровского наследия.

Первый отдел (I. Abteilung) носит название «Veröffentlichte Schriften» (Опубликованные сочинения) и охватывает тома GA 1–16. В этом отделе собраны все работы, которые Хайдеггер опубликовал при жизни — от его диссертации «Учение о суждении в психологизме» (1914) до поздних сборников статей и докладов, включая «Бытие и время» (GA 2), «Кант и проблема метафизики» (GA 3), «Введение в метафизику» (GA 40) и другие. Этот отдел является наиболее доступным и хорошо известным даже неспециалистам.

Второй отдел (II. Abteilung) включает тома GA 17–63 и называется «Vorlesungen 1919–1944» (Лекции 1919–1944). Здесь опубликованы стенограммы и рукописи лекционных курсов, которые Хайдеггер читал в Марбургском и Фрайбургском университетах. Эти курсы охватывают практически всю историю западной философии — от досократиков до Ницше — и содержат многие идеи, которые либо остались неопубликованными при жизни, либо были впоследствии переработаны. Лекции этого отдела являются важнейшим источником для понимания эволюции хайдеггеровской мысли.

Третий отдел (III. Abteilung) — «Unveröffentlichte Abhandlungen, Vorträge, Gedachtes» (Неопубликованные трактаты, доклады, заметки) — охватывает тома GA 64–81. Сюда входят рукописи, которые не были завершены или опубликованы автором, но представляют собой самостоятельные философские работы: трактаты (например, «Beiträge zur Philosophie» — «Вклады в философию», GA 65), доклады разных лет, размышления на отдельные темы. Этот отдел особенно важен для понимания «поворота» (Kehre) в мышлении Хайдеггера после «Бытия и времени».

Четвёртый отдел (IV. Abteilung) — «Hinweise und Aufzeichnungen» (Указания и записи) — включает тома GA 82–102. Это наиболее гетерогенный и для неспециалиста, возможно, наиболее труднодоступный отдел. Он содержит семинарские записи (как собственные заметки Хайдеггера, так и студенческие протоколы), черновики, рабочие тетради (в том числе знаменитые «Schwarze Hefte» — «Чёрные тетради», GA 94–96), разрозненные заметки и афоризмы, не вошедшие в другие разделы. Именно к этому отделу принадлежат тома GA 85 («Seminare: Leibniz — Kant — Hegel») и GA 86 («Seminare: Hegel — Schelling»), которые представляют собой записи и протоколы семинаров Хайдеггера, проводившихся в период с 1927 по 1957 год.

Таким образом, GA 85 и GA 86 находятся в четвёртом отделе, который фиксирует не «готовые» сочинения и не связные лекционные курсы, а лабораторию мысли — место, где хайдеггеровское мышление находится в процессе становления, споря с другими мыслителями, пробуя понятия, возвращаясь к одним и тем же темам с разных сторон. Этот отдел требует от читателя особой герменевтической осторожности, поскольку материалы здесь представлены не в виде законченной системы, а в виде указаний (Hinweise), намёков и набросков.

GA 85 и GA 86 принадлежат к IV отделу («Hinweise und Aufzeichnungen»). Этот отдел включает материалы, которые не являются ни законченными публикациями, ни связными лекционными курсами, но представляют собой лабораторию мысли Хайдеггера: семинарские записи, заметки к лекциям, рабочие тетради (Schwarze Hefte), протоколы и т. д..

8.2. Хронология публикации GA 85–86

Оба тома были опубликованы в 2011 году (GA 85: 2011? в файле — 2011? уточняется; GA 86: 2011). Их публикация стала возможна благодаря работе издателя Петера Трауни (Peter Trawny), который является одним из главных редакторов IV отдела Gesamtausgabe и специалистом по немецкому идеализму и политической философии Хайдеггера.

Публикация этих томов более чем через 30 лет после смерти Хайдеггера (1976) объясняется несколькими причинами: во-первых, сложностью расшифровки рукописей Хайдеггера (его уникальная орфография, сокращения, схемы, стрелки); во-вторых, необходимостью систематической работы с архивами (в Марбахе); в-третьих, деликатностью некоторых материалов (особенно семинара 1934/35, затрагивающего отношение Хайдеггера к национал-социализму).

8.3. Место GA 85 и GA 86 в системе GA.

Если GA 85 и GA 86 рассматривать в контексте всего Полного собрания, можно выделить их связь с другими томами:

Связь с более ранними томами:

· GA 24 (1927) — «Основные проблемы феноменологии» (первая систематическая разработка вопроса о бытии после «Бытия и времени»)

· GA 31 (1929) — «О сущности человеческой свободы. Введение в философию» (сравнительный анализ Канта и Шеллинга)

· GA 32 (1930) — «Гегелевская «Феноменология духа» (специальный курс, предшествующий семинарам по Гегелю)

Прямые предшественники в IV отделе:

· GA 80 (1994) — «Фрагменты к истории философии» (Vorträge und Aufzeichnungen zur Geschichte der Philosophie)

· GA 84–85 — более ранние семинарские тома (Лейбниц, Кант, вплоть до подготовки GA 86)

Последующие тома, развивающие темы GA 85–86:

· GA 88 (2008) — «Seminare: Kant — Leibniz — Schiller» (хронологически подготовка к GA 85)

· GA 89 (2010) — «Zollikoner Seminare» (поздние беседы, отчасти продолжающие диалог о языке и бытии)

· GA 94–96 (2014) — «Schwarze Hefte» (Чёрные тетради), где политические и исторические рефлексии Хайдеггера достигают своего наиболее спорного и радикального выражения.

Таким образом, GA 85–86 занимают центральное место в том комплексе томов, которые документируют диалог Хайдеггера с немецким идеализмом как с завершением метафизики — диалог, начатый ещё в 1920-е годы и продолжавшийся до конца его жизни.

9. Библиографический и внешний контекст.

9.1. Издательская информация.

GA 85:

· Herausgeber (издатель): не указан в предоставленных данных (предположительно — Peter Trawny или другой редактор IV отдела)

· Erscheinungsdatum: 2010/2011

· Umfang: около 600 страниц (точных данных нет)

GA 86 :

· Herausgeber: Peter Trawny (р. 1964) — немецкий философ, профессор Вуппертальского университета, специалист по феноменологии, герменевтике и философии искусства. Он является соиздателем нескольких томов Gesamtausgabe (включая GA 35, 69, 73, 86, 90) и автором многих работ о Хайдеггере, включая «Heidegger und der Mythos der jüdischen Weltverschwörung» (о Чёрных тетрадях).

· Erscheinungsdatum: Februar 2011

· Verlag: Vittorio Klostermann, Frankfurt am Main

· Umfang: XLII +905 Seiten (906 страниц по нумерации)

· ISBN (Taschenbuch): 978-3-465-03681-4

· ISBN (Gebundene Ausgabe): 978-3-465-03682-1

· Auflage: 1. Auflage 2011

Содержание GA 86 :

· 6 семинаров, проведённых Хайдеггером в Марбурге и Фрайбурге между 1927 и 1957 годами.

· Семинары по Гегелю: (1) Аристотель и Гегель (1927), (2) «Философия права» (WS 1934/35), (3) «Феноменология духа» (SS 1942 и WS 1942/43), (4) Беседа о деле мышления (WS 1956/57).

· Семинары по Шеллингу: (1) «О сущности человеческой свободы» (WS 1927/28), (2) Поздняя философия Шеллинга (1941–1943).

· Включены студенческие протоколы (Mitschriften und Protokolle), которые не являются стенограммами, а представляют собой обработанные записи, отражающие ход обсуждения с точки зрения участников.

9.2. Отзывы современников и рецепция.

Публикация GA 86 вызвала значительный интерес в академической среде, в первую очередь по двум причинам: во-первых, это первое издание многих семинаров, ранее доступных только в виде слухов или ограниченных копий; во-вторых, включение семинара по «Философии права» 1934/35.

9.2.1. Общее восприятие

Рецензенты и исследователи отмечают, что GA 86 «свидетельствует о том, в какой мере Хайдеггер понимал себя как продолжателя, так и преодолевателя этого вида мышления». Гегель для Хайдеггера — это «завершение западноевропейской философии» (Vollendung der abendländischen Philosophie). Поэтому разборка с Гегелем — это не просто академический интерес, а способ определить собственную позицию по отношению ко всей истории метафизики.

Отмечается также, что Хайдеггер обладал «очень обширным знанием работ Шеллинга», и что он интерпретирует Шеллинга как «великого несостоявшегося завершителя идеализма» (den groß scheiternden Vollender des Idealismus). Шеллинг для него — мыслитель, который пошёл дальше Гегеля в проблематизации основания (Grund) и существования (Existenz), но в конечном счёте также остался в пределах метафизики.

9.2.2. Полемика вокруг семинара 1934/35.

Наибольший резонанс (и полемику) вызвала публикация семинара по «Философии права» (WS 1934/35). Рецензенты единодушно указывают, что этот семинар представляет собой попытку Хайдеггера создать собственную политическую философию в контексте национал-социализма. В описании издательства Klostermann говорится: «Обширная рукопись документирует, повлиял ли на него национал-социализм и в какой степени» («Ein ausführliches Manuskript dokumentiert, ob und wie weit er sich dabei vom Nationalsozialismus beeinflussen ließ»).

Основные пункты критики и дискуссии:

1. Использование терминологии национал-социализма. В семинаре обсуждаются «принцип вождя» (Führerprinzip), «тотальное государство» (totaler Staat), «рана» (Rasse — упоминается в файле пересказа). Хайдеггер пытается дать этим понятиям «метафизическое» обоснование. Критики (напр., Эммануэль Фай, Донателла Ди Чезаре) утверждают, что это не просто «заблуждение» или «временное увлечение», а глубокая структурная связь между фундаментальной онтологией и национал-социализмом.

2. Критика либерализма и «ночного сторожа». Хайдеггер (вслед за Гегелем) критикует либеральное государство как организацию эгоизма. В контексте 1934 года эта критика звучала как одобрение национал-социалистической «альтернативы». Исследователи отмечают, что Хайдеггер не замечает (или игнорирует) тоталитарные последствия этой альтернативы.

3. Внутренняя апория тотального государства. Хайдеггер осознаёт, что государство, которое подавляет философию, уничтожает свой собственный духовный элемент. Однако он, по-видимому, надеется на то, что национал-социализм поймёт эту диалектику. Критики (например, Юрген Хабермас в более ранних работах) указывают, что это была наивная надежда, и что Хайдеггер недооценил разрушительный потенциал режима.

4. Вопрос о «метафизическом соответствии» вождя. Хайдеггер говорит о «метафизическом соответствии» (metaphysische Entsprechung) между вождём и народом. Критики видят в этом попытку легитимировать харизматическое господство Гитлера, подвести под него онтологический фундамент, что является несостоятельным и политически опасным.

9.2.3. Академическая рецепция после 2011 года.

После выхода GA 86 дискуссия о политическом измерении мысли Хайдеггера получила новый импульс. Публикация «Чёрных тетрадей» (GA 94–96, 2014) — где содержатся антисемитские высказывания и более радикальные политические формулировки — усилила эту полемику. Исследователи теперь могут сопоставлять семинар 1934/35 (GA 86) с записями того же периода в «Чёрных тетрадях», что даёт более полную картину (и более тревожную) политических взглядов Хайдеггера.

С другой стороны, некоторые исследователи (например, Петер Трауни, Франсуа Федери) пытаются отделить «метафизическую» часть (вопрос о бытии, языке, технике) от «политической» и показать, что политические высказывания Хайдеггера не являются логическим следствием его фундаментальной онтологии. Однако после GA 86 и «Чёрных тетрадей» эта позиция стала трудно защитимой.

9.2.4. Ценность студенческих протоколов.

Рецензенты также отмечают высокую педагогическую ценность публикуемых протоколов. Протоколы (составленные такими студентами, как Альфред Франц, Георг Шмиге, Хайнц Медер, Элизабет Шмидт и др.) фиксируют реальный ход семинара, часто дополняя и проясняя собственные заметки Хайдеггера. Они показывают, как Хайдеггер-учитель вёл своих студентов через трудные тексты Гегеля и Шеллинга, как он реагировал на вопросы и как постепенно выявлялись границы метафизики. Эти протоколы, по словам издателя, «в своей оригинальности подтверждают дидактическое мастерство Хайдеггера».

Таким образом, GA 85–86 занимают не только центральное место в систематической работе Хайдеггера по преодолению метафизики (через разборку с немецким идеализмом и метафизикой языка Гердера), но и являются ключевыми документами для понимания политической вовлечённости Хайдеггера в национал-социализм. Их публикация в 2011 году, на фоне разгоравшейся дискуссии о «Чёрных тетрадях», сделала их важным свидетельством в споре о «политическом Хайдеггере». Вместе с тем, они остаются незаменимым источником для понимания того, как Хайдеггер работал в семинаре, как он интерпретировал Гегеля и Шеллинга и как он готовил переход от метафизического мышления к историческому по существу мышлению — переход, который, возможно, так и не был им завершён, но который он никогда не переставал готовить.

GA 85: Seminare (Leibniz — Kant — Hegel) (Семинары)

IV. Отдел: Указания и записи — Том 85

О существе языка

Метафизика языка и существо слова. К трактату Гердера «О происхождении языка».

I. К истолкованию Гердера, «о происхождении языка»

1. Человек имеет язык — Слово имеет человека.

В традиционной метафизике отношение между человеком и языком мыслится следующим образом: «Человек» «имеет» «язык» (ratio et oratio, animal rationale «способен» говорить и «говорит» по существу необходимо). Это означает, что язык есть одна из способностей или свойств человеческого существа, наряду с другими — подобно тому, как человек «имеет» руки, разум или чувственность. Язык здесь выступает как нечто присущее человеку, принадлежащее ему, находящееся в его распоряжении.

Этому привычному, казалось бы само собой разумеющемуся отношению противостоит иное, которое мыслится из совершенно другого начала: «Слово» «имеет» «человека». Здесь слово понимается не как инструмент или свойство, а как то, что властно захватывает человека, определяет его существо. Человек не распоряжается словом, а скорее сам принадлежит слову. Это отношение выражается в понятии Присутствия [Da-sein] — того способа бытия, при котором человек экзистирует в просвете Бытия. Присутствие «основывается» в слове, а человек становится Стражей Бытия [Seyn] — тем, кто хранит и блюдёт истину Бытия, не будучи её господином.

Хайдеггер вводит здесь решающее различие: между двумя способами определения связи человека и языка. В первом случае язык есть функция человеческого субъекта; во втором — человек есть функция языка, понятого как событие Бытия. Между этими двумя установками нет постепенного перехода, но совершается переход как скачок из одной области мышления в другую. Этот переход ведёт: от метафизики «языка» (которая всегда рассматривает язык как наличное свойство сущего — человека) к продумыванию — к вскоку [Einspruug] в существование [Wesung] исторического по существу слова [seynsgeschichtlichen Wortes].

Поясним эти термины. Существование (Wesung) означает не статичную сущность, а событийный способ, каким Бытие присутствует и действует в истории. Историческое по существу (seynsgeschichtlich) — в отличие от обычной историографии — означает мышление, которое исходит не из фактов прошлого, а из самого события Бытия, определяющего эпохи. Вскок (Einspruug) — это не продолжение прежнего мышления, а решительный прыжок в иную стихию вопрошания, где слово мыслится не как выражение, а как первичное событие. Таким образом, задача состоит не в том, чтобы усовершенствовать метафизику языка, а в том, чтобы оставить её и начать мыслить из существа слова, понятого как место истины Бытия.

2. Традиционное понимание «языка» (λόγος) и человеческого существа (животность) и постановка вопроса Гердером.

В западноевропейской метафизике человек издавна определяется как ζῷον λόγον ἔχον — живое существо, обладающее языком/разумом. Если, таким образом, «язык» служит отличительным признаком animal (живого существа вообще), то существо языка должно быть выявлено не из него самого, а на основе предварительно проведённого различия между животным и человеком. Иначе говоря, вопрос о языке с самого начала оказывается встроенным в антропологическую проблематику: что есть человек и чем он отличается от животного? — таков неявный каркас, в котором традиция рассматривает язык.

Хайдеггер обращается к трактату Гердера, чтобы выявить эту исходную метафизическую установку. У Гердера можно обнаружить два, на первый взгляд, противоречащих друг другу тезиса, которые, однако, в совокупности определяют поле проблемы.

Первый тезис: «Уже как животное человек обладает языком» (5). Этот тезис содержит два момента:

a) Человек есть животное. — Не