Макс ослушался.
Три сладких дня после очумелого секса я выходила только на кухню и снова закрывалась в спальне. Смотрела сериалы, читала про любовь и закрывала глаза, вспоминая до мельчайших подробностей случившийся со мной секс.
Голова усиленно искала оправдания и способ повторить то же трио, но каждый раз я тормозила себя моральными угрызениями. Ведь это ровесники моего сына, могли бы вообще быть моими детьми. А я? Что делаю я? Представляю их с вздыбленными членами, готовыми таранить меня во все дыры!
И да, именно так я их и представляю. Сын для меня так и оставался ребёнком, далеким от взрослой жизни, от секса и того, что могли делать его друзья. А вот они… О, они порождали во мне поглощающую рассудок похоть. И никаких оправданий, только неуёмное вожделение.
Но это же не могло продолжаться вечность? Нега с лёгкостью выветрилась из тела, я стала злой и раздражительной, а чертов душ больше не решал моей проблемы. И я на весь день уехала в спа.
Массаж, жесткий, изнуряющий, потом процедуры, много, садистских, и омолаживающие манипуляции, все, какие только можно. Да, двадцать лет я вряд ли сброшу, но десять запросто.
И по возвращении домой я вижу, что сын ослушался…
Лекс в мизерных плавках стоит на бортике бассейна и готовится к прыжку. А чертовы плавки так облепили его накачанный зад, что я невольно сжимаю руки, как будто впиваюсь в ягодицы пальцами и толкаю его тело на себя.
Он отталкивается и скрывается в снопе брызг. А мой взгляд тут же находит Арса. Я вздрагиваю, когда он смотрит на меня, чуть прищурившись и так, словно через минуту опустит перед собой на колени и трахнет в рот.
Черт, я чувствую, как мой рот наполняется слюной. С трудом сглатываю и любовно провожу взглядом по загорелому молодому телу в капельках воды. По бугристому прессу, напрягающемуся от моего взгляда под ровной, тонкой кожей. По блядской дорожке волос спускающейся от пупка под плавки, и… Память тут же дорисовывает то, что скрывают его плавки, а низ моего живота заволакивает приятное томление.
И я тут же, под напором похоти, ищу предлог заманить их в дом, утащить от бассейна.
Но девчачий визгливый смех резко переключает внимание на молодых ухоженных сучек на моей лужайке.
– Макс! – рявкаю я и нахожу его глазами. Мой мальчик увлеченно сосется с одной из писюшек, не замечая моего приезда.
Зато на крик из воды вынырнул Лекс, переглянулся с Арсом, и теперь оба смотрели на меня.
Что, мальчики, решили меня позлить? Ну, так вам это удалось!
– Макс! – теперь рычу я. – Живо в дом!
* * *
– Ты запретила мальчишники, а это полноценная вечеринка. Я девушек пригласил, – упирался Макс.
– Ты специально? Понятно же было, что раз я не хочу видеть мальчишек в доме, то я никого не хочу видеть.
– Так в чем проблема то? Не смотри!
Я уже сцепила руки на груди, чтобы прибегнуть к последнему варианту – нажаловаться его отцу, но тут Макс сдался.
– Мам… Лен… Короче, не могу я сказать ребятам, что нельзя ко мне. Что не будет больше пива и бассейна. Понимаешь? Это же клеймо «маменькин сынок». Они закл
