Onlayn kitobni bepul oʻqish  Клуб анонимных убийц

muallif Надин Ривз

Оглавление

(содержит нецензурную брань и ненормальных персонажей)

1

Прошло три недели, как я живу в квартире, доставшейся мне в наследство от тети. И все это время я не могу выспаться. Мне снятся странные сны, тягучие и бессмысленные. То я становлюсь героем рекламного ролика, то стою на краю крыши, или же брожу по пустынным бескрайним полям. В моих снах ничего страшного не происходит, но они тревожные и оставляют после себя мерзкое чувство. Всю ночь пребываю в полусне и не могу точно сказать, спал я или нет.

Бессонница у меня началась после разбора старого хлама в чулане тетушкиной квартиры. Дело в том, что я нашел там брошюру клуба «Анонимных онанистов». Чего-чего, но этого я никак не ожидал найти в чулане дома моей покойной тети. После этого меня охватила беспричинная тревога, которая и стала причиной бессонницы.

Потому что это выходило за все рамки, принятые обществом, и даже за рамки, отодвинутые обществом для удобства чуть дальше, иначе бы мы лишились тупейших ТВ-шоу. И это никак не вязалось с образом тети. По крайней мере тем, что я знал. Ее мир состоял из ТВ-шоу, сериалов, долгих прогулок по парку, посещения церкви по воскресеньям и разгадывания кроссвордов. Занудный и нехитрый мирок. И брошюра недвусмысленного клуба в вещах.

Чужеродный предмет в ее доме, в ее вещах. Будто бы его подбросили. Если же учесть, что листовка была коробке, стоящей в чулане, то подбросить ее не могли. Тетя, конечно, накопила всякого барахла, но рекламные листы и газеты не собирала. Тем более всяких анонимных клубов.

Я сидел на кухне и сжимал в руках листовку клуба анонимных онанистов. На обложке изображены кишки. Настоящие человеческие кишки, как есть. Фотография из пособия по анатомии.

Так я и заснул за столом, сжимая в кулаке кишки. Точнее, кусок бумаги с их изображением.

Что можно сказать обо мне? Я высокий, среднего телосложения, у меня карие глаза и темные, почти черные, волосы. Слушаю рок. Определенно не поклонник разного рода анонимных клубов, интриг и авантюр. Мою жизнь с уверенностью можно назвать скучной и обычной. Я не рвусь очертя голову за новыми технологиями, не приветствую вегетарианство, а уж тем более веганство, не занимаюсь спортом, не ношу очки и пиджаки, и кедам предпочитаю ботинки. Мне нравится моя жизнь. Она меня устраивает.

Утром я проснулся от звука дрели. Сосед этажом выше делал ремонт. Перфоратор, молоток и дрель начинают свою симфонию рано утром и заканчивают вечером. По крайней мере, когда я прихожу с работы в доме тишина. По словам соседей, он уже полтора года делает ремонт. По утрам, а особенно по утрам в выходные я его ненавижу. У него нет денег нанять мастеров, и он все делает сам. При этом у него хватает денег на постоянное обновление гаджетов и макбук от «Apple», хрен знает с какими возможностями, но видимо без возможности сделать ремонт в квартире с минимальным шумом. Я бы и знать не знал про его увлечение «яблочной» техникой и самостоятельным ремонтом, если бы не видел, как он выносит мешки со строительным мусором, а потом выходит чистенький к своей машине, небрежно держа в руке макбук.

Моя подруга Пенелопа предлагала его убить. Я отказался. Посмеялся. Поблагодарил Пе за заботу. Она лишь надулась и сказала, что ее предложение вполне серьезно.

Ах да конечно! Но правда не стоит.

На этом наш разговор и закончился.

Также Пенелопа предлагала оздоровить энергетическое поле в моей квартире. Принесла вербену и можжевельник. Сожгла пару веточек, и была выдворена мной за порог. В тот день мне пришлось спать с открытыми окнами.

Я встал и пошел в ванную. Нужно собираться на работу.

Работаю я в музыкальном магазине, где помимо дисков и винила можно приобрести рок-атрибутику, афиши и постеры. Он находиться в двух кварталах от моего дома. Магазинчик располагается в подвальном помещении. Там холодно как в склепе, да и вообще он напоминает средневековый склеп, в котором запросто могли бы умереть Ромео и Джульетта. Может поэтому наш магазин так любят малолетние романтичные готы.

Еще у нас прохладно в любую погоду. Летом нас особенно любят и заходят даже те, кто не интересуется музыкой и неформальской атрибутикой. Они делают вид, что ошиблись, удивляются и совершают обход, как в музее. Освежившись –, уходят. Они меня раздражают как камень в ботинке. Их деланное удивление подобно той же дрели соседа. Я понимаю, зачем вы спустились к нам, вам нестерпимо жарко и всего лишь. Так и скажите. Я зашел сюда всего лишь охладиться. Не нужно удивляться и оправдываться.

Время до начала рабочего дня у меня еще есть, и я иду в кафе «Добрые вести» выпить кофе. Не верьте названиям. Они лживы. В «Добрых вестях» я узнал, что в башни-близнецы врезались самолеты, там же я узнал, что в аварии погиб мой лучший друг, и о смерти тети я также узнал, мирно попивая эспрессо. У этого кафе два плюса — низкие цены и оно близко к моей работе.

Я пил кофе и писал смс Пенелопе.

О Пенелопе: невысокая, худенькая девушка с переменчивым цветом волос и глаз. Одевается как бомж, нашедший новые вещи. Недавно узнал, что почти так все и есть, одеждой ее снабжает двоюродная сестра-модель.

Пенелопа родная сестра моего погибшего друга. Я выразил ей соболезнования на похоронах и пару раз подвез до дома. Не знал, что Пе окажется как плесень, от которой хрен избавишься. Но она прикольная. И, пожалуй, единственный человек, готовый выслушать меня и понять.

Смс Пенелопе:

«Мне нужно с тобой поговорить. Сможешь прийти в час дня в „Добрые вести“?»

Ответ от Пенелопы:

«Приду. Мне тоже надо тебе кое-что рассказать. Жду не дождусь встречи!»

Надеюсь, ничего страшно у нее не случилось, и она просто узнала, кого следующим убьют в ее любимом сериале.

Иду на работу. В свой склеп. Пенелопе там нравится. Но если у нас много народу она уходит. Когда же никого нет, как с цепи срывается. Меряет все, что попадается под руку. Как-то раз утащила в примерочную мужскую футболку и не могла понять, почему она ей как платье. В итоге купила и теперь носит с клепаным ремнем, драными колготками и берцами. Надо признать, ей идет.

И в таком виде Пе как-то раз подошла ко мне, когда я встретил тетину подругу и слушал слезную тираду по поводу смерти «нашей Бетт». Я и представить не мог, что именно в это время на эту улицу Вселенная ниспошлет Пенелопу в самом ее нелепом образе. Тетина подруга была со своей дочерью, очень красивой девушкой. Я успел положить глаз на красотку, перекинуться с ней парой фраз, и уже хотел пригласить ее куда-нибудь. Но тут ко мне подскочила Пенелопа в футболке с группой Slipknot, ремнем, клепаным в три ряда, рваных чулках (да это были чулки, футболка не скрывала кружевную резинку) и берцах. В тот момент я жалел, что у меня нет пистолета. Пристрелить эту ебнутую, которая обняла меня и прижалась как к родному.

Мое дальнейшее знакомство с красавицей накрылось. Мисс Совершенство удалилась от меня на сотню тысяч миль. Рядом со мной стояло мелкое чудовище и улыбалось мне.

Я наорал на нее, когда мы пришли в склеп. Ругал как кота, сходившего мимо лотка. Пе смотрела мне в глаза. Спокойно, как кот. А потом выдала следующее: «Я хочу ирландский кофе. Пошли в „Добрые вести“».

Я послал ее на хер. Она уточнила к кому. Я схватил ее за руку и, вытащив вверх по лестнице, вытолкал из склепа на улицу.

Потом мне было стыдно. Как перед котом.

Тем более, что этот кот, вернее Пенелопа, не звонила мне две недели. Я стал скучать. Звонил ей. Она не брала трубку. Приходил к ней домой. Но не мог ее застать. Когда я уже хотел искать Пе через ее родителей, она появилась.

Пришла ко мне в шесть утра. Разбудила в выходной. Прошла на кухню, включила кофеварку и бросила на стол пакет из фотомастерской.

Пенелопа отдыхала с двоюродной сестрой Мэйси, той самой моделью, на Тенерифе. Две недели.

Не знаю, что чувствовала Пе в тот момент, когда я наорал на нее и вытолкал из магазина. И не знаю, говорила ли она обо мне с сестрой. Сейчас все вернулось на круги своя.

Моя жизнь идет, как шла. В ней есть Пенелопа.

Тетина квартира и странная брошюра.

2

Кусок глянцевой бумаги с кишками лежит в кармане. Я чувствую его хруст при ходьбе. Он не дает мне покоя. Тайны. У каждого из нас какие-то тайны. Это я понимаю. Ладно это был бы клуб «Анонимных алкоголиков». Воспринималось бы проще и понятней. Алкоголизм это типично и привычно. Существование алкоголиков и их анонимных клубов легко понять и объяснить, это не выглядит ненормальным или постыдным в отличие от клуба, чью брошюру я ношу в кармане.

Я ханжа. Сноб. Отсталое от времени существо. Ископаемое.

Кто еще?

Зачем я лезу в тайную жизнь тети?

Любопытная тварь. Меня это не должно касаться и самое время выбросить кусок бумаги в мусор и забыть о нем.

Зачем я сказал Пенелопе, что хочу с ней поговорить?

Я собираюсь говорить о брошюре.

Собирался.

Надо придумать что-то другое. О чем я хочу поговорить с Пе? Хочу пригласить ее в кино. Именно это, а не говорить о клубе онанистов.

Только не с Пе. Да и вообще ни с кем.

Пенелопа идет к «Добрым вестям». Она одета в белую тунику, джинсовые шорты и сандалии со шнуровкой. Ее глаза скрыты солнечными очками, на плече висит сумка на тонком ремешке. Длинные золотистые волосы сплетены в косу. Пенелопа выглядит маленькой и хрупкой. Она такая и есть. Внешне.

Пе заходит в кафе, подходит к столику и садится напротив меня. Снимает очки и кладет их на стол.

Она ярко накрашена, но вот лицо зеленоватого оттенка. Я не решаюсь ей об этом сказать. Думаю, что она и сама знает, что выглядит не вполне здоровой.

— Что будешь? Кофе и пирожное? — спрашиваю я.

Отрицательно мотает головой.

— Что тогда?

— Воду.

— Похмелье? — не могу сдержать усмешку.

— Нет.

— Что случилось?

— Ты хотел поговорить, — она смотри мне в глаза. Ждет.

— Ты тоже.

— Говори первый.

— Пенелопа, — начинаю я. — Давай сходим в кино?

— Ладно. На какой фильм? Когда?

Этого я не знаю.

— Сегодня. А что идет?

Пе смеется.

— Ладно, я согласна. Придем в кино и пойдем на то, что идет.

— Это не свидание.

— Знаю.

Я прошу официанта принести мне кофе и воду для Пе.

— Теперь ты.

— У меня была одна знакомая. Вернее, даже подруга, — начинает она чуть живым голосом. — Я ей надоела. Вместо того, чтобы просто послать меня, сказать, что ей со мной не интересно общаться и дружить, она устроила мне парочку хороших неприятностей, из-за чего меня бросил парень, и мне пришлось искать другую работу.

— Даже не хочу знать, что она сделала, — произношу я, искренне желая пропустить козни бывшей подруги.

— Сегодня утром ее сбила машина, — спокойно произносит Пе.

Я ничего не говорю. Пенелопа явно не ждет сочувствия.

— Патрик, мой друг патологоанатом, решил сделать мне сюрприз. Попросил приехать к нему в морг и показал ее раскуроченное тело. Такое чувство, что она не под машину попала, а под танк. Меня вырвало. Кажется, я все там заблевала. Ничего не чувствовала, только рвотные позывы. И сейчас их чувствую.

Пе вскочила и убежала в сторону туалета. Минут через десять она вернулась. Уже менее зеленая.

Пока ее не было, я думал о том, что услышал. Особенно меня поразило слово: сюрприз. Выходит, ее друг Патрик знал печальную историю этой дружбы и искренне сочувствовал Пенелопе. Что не скажешь обо мне. Я считаю Пе своим другом, но наша дружба как тормозной путь. Она возникла после смерти Питера, моего друга и брата Пенелопы. Построена на общем горе. И должна бы уже закончиться. Но нет. Мы до сих пор едем вместе. Я бью по тормозам, но все без толку.

Патрика я видел пару раз. Слышал о нем достаточно.

Патрик высокий брюнет, с синими глазами. Рядом с Пенелопой кажется огромным. По ее мнению, красивый. Работает патологоанатомом. Слушает «Metallica». Нравится Пенелопе. Думаю, она влюблена в него. Она хотела бы с ним встречаться. Но есть одна вещь, которую придумала сама Пе: она боится, что у него имеется склонность к некрофилии.

С чего Пе это взяла никто не знает, даже она сама. Ей приходят в голову странные вещи, и она этого не отрицает. Не отрицает и того, что это не обоснованно и всего лишь ее больная фантазия. Тем не менее, предпочитает быть Патрику просто другом. Что думает по этому поводу сам Патрик или нравится ли ему Пе как девушка, мне не известно.

— Тебе ее жалко или нет? — спрашиваю я. Мне интересно, повлияло ли что-то еще на упадок сил и настроение Пе кроме вида раздавленного тела.

— Нет. Не знаю, — неуверенно отвечает она. — Какая-то часть меня этого хотела и даже радовалась увиденному, а другая, наверное, жалела. Испытывала угрызение совести за радость другой моей части. Я желала ей смерти. Я…

Пенелопа закрывает лицо руками.

Я не знаю, что делать. Нужно ее утешить. Обнять, например. Но… я не могу.

— Отвезти тебя домой?

Она мотает головой. Приходится взять ее с собой в склеп.

Пенелопа сидела за прилавком в углу, и не сказала ни слова за остаток моего рабочего дня.

Вечером мы шли в кино. Пенелопа все еще молчала, это меня тревожило. Молчаливая Пенелопа — это псих перед припадком. Ее нужно вывести из этого состояния, пока у нее не случилась истерика от переизбытка мыслей. Не знаю, о чем она думает, но точно знаю, что ее мысли сложны и порой не всегда понятны даже ей.

— Пе, а вы с ней долго дружили? — спрашиваю.

— Пять лет, — отвечает она. — Я вот думаю, от картошки фри меня вырвет или нет?

Сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться. Она, оказывается, думает о картошке, а не о том, что ее подруга, которая причинила ей много бед, мертва.

— Точно все в порядке?

— Я чувствую себя ужасно, будто это я убила ее, — глаза Пенелопы наполняются слезами.

Только не это!

— Тише, тише, — как можно спокойней и ласковей говорю я и обнимаю ее. Она уткнулась лицом мне в грудь. Я чувствую ее горячее дыхание через футболку. — Ты ни в чем не виновата, просто… так сложилась ее судьба. Ты не можешь и не должна брать на себя вину за то, что не зависит от тебя, за то, над чем у тебя нет власти.

Пенелопа отрывается от меня, смотрит мне в глаза, будто я открыл ей великую истину. Потом берет за руку и снова возвращается к теме киношной еды.

— Нет, не вырвет тебя, не бойся. Но колу пить не стоит.

— Почему? Это же от стресса, а не отравление.

Похоже, она пришла в норму.

Мы пришли в маленький кинотеатр, где крутят все что есть. Старые фильмы, новые, артхаус, боевики, комедии, мелодрамы. Здесь шедевры соседствуют с ширпотребом. Покупаем билеты на первый попавшийся фильм. Джим Джармуш «Сломанные цветы».

Смотрим творение Джармуша. Едим картошку фри и попкорн. Пе рассказывает, как водила собаку кузины (бернского зенненхунда) к ветеринару, как случайно сломала ручку холодильника. Потом начинает рассказывать о посещении музыкального магазина, специализирующемся на джазе. С таким же успехом мы могли бы сидеть в «Добрых вестях». Там есть телевизор и все время идет какое-то кино. Или новости.

Я так и не понял смысл фильма, зато узнал, что в клинике «Маленький друг» абсолютно тупые ветеринары, а виниловую пластинку какой-то там группы (слушал я ее не очень внимательно, все же пытался уловить смысл фильма) придется ждать тысячу лет.

После кино, проводив Пенелопу домой, я возвращаюсь к себе. В кармане хрустит листовка. Я забыл о ней, пока был с Пе. Снова накатывается неприятное чувство тревоги и стыда. В простую как амеба, жизнь тети прокралось кое-что из ряда вон. И я хочу понять: это ошибка, случайность или грязные тайны отдельно взятого человека.

По дороге домой решаю все рассказать Пе. Больше никто не может разделить со мной это грязное чувство. Тормозной путь нашей с ней дружбы превращается в полноценную езду по скоростному шоссе.

3

Я объяснил Пенелопе как важно для меня проверить информацию о клубе, как важн