Kitobdan iqtiboslar К небесамmuallif Карен Кёлер
Время — упругая лакричная спираль, на которую можно нанизывать жемчужины воспоминаний. Время — черепаха на спине, кошка в снегу или кошка с огурцом, время — это ракета. Время — дива в туфлях на шпильках. Время — заказанная пицца, которую никак не доставят. Время — это месяцы, недели, дни, часы, минуты, секунды между визитом к врачу и буком в лесу.
1 kishiga yoqdi
Смерть больше Вселенной. Смерть — гудение между атомами. Услышав её однажды, ты слышишь её всегда. Услышав однажды её дыхание, ты узнаёшь, что она хрипит как кофейник. Поди забудь этот звук.
Может, вся твоя жизнь — обратный отсчёт, а ноль — момент смерти.
Время — упругая лакричная спираль, на которую можно нанизывать жемчужины воспоминаний. Время — черепаха на спине, кошка в снегу или кошка с огурцом, время — это ракета. Время — дива в туфлях на шпильках. Время — заказанная пицца, которую никак не доставят. Время — это месяцы, недели, дни, часы, минуты, секунды между визитом к врачу и буком в лесу.
Может, всегда есть что-то до. И ещё раньше. И ещё. Всё дальше назад, до Большого взрыва…
Всё идёт своим чередом: Земля как вертелась, так и вертится, солнце всходит и заходит, луна то убывает, то прибывает, вот-вот наступит лето, а я не могу этому помешать, хотя мне хотелось бы остановить весь мир. Остановить время. Остановить звёзды. Пусть этот неправильный мир-без-мамы замрёт. Пусть всё замрёт, пока она не вернётся и не растопит лёд у меня в груди, чтобы я снова как следует что-нибудь почувствовала. Пока я не перестану по ней тосковать
себе время, допустим, как лакричную улитку. Время — упругая лакричная спираль, на которую можно нанизывать жемчужины воспоминаний. Время — черепаха на спине, кошка в снегу или кошка с огурцом, время — это ракета. Время — дива в туфлях на шпильках. Время — заказанная пицца, которую никак не доставят. Время — это месяцы, недели, дни, часы, минуты, секунды между визитом к врачу и буком в лесу
Я не умею прощаться. По прощаниям у меня кол с минусом. И я не знаю, как мне в них упражняться. Каждый раз одно и то же. И не только с людьми так, но и с особенными моментами и местами. Снаружи я обычно жёсткая и холодная, а внутри — маленькая и мягкая.
Мне не нравится Салат. Больничный запах. Похороны. Пауки. Клещи за ухом. Писк перфузора.
Вот была бы такая плачевня, куда можно просто зайти поплакать, и чтобы никто на тебя не косился, как харчевня, только не для еды, а для плача.