Kitobdan iqtiboslar На деревянном блюдеmuallif Алина Потехина
– С разными религиями, – продолжила за меня Алёна.
– И разным мышлением.
Я осмотрелась по сторонам. Вокруг шли люди – русские и татары, а между ними я – чукча. И никто не тыкал ни в кого пальцем, да даже не обращал внимания. Мне стало так уютно в этом людовороте, что я невольно разулыбалась.
– Знаешь, это так интересно.
– Что?
– Ну, вот мы живём в одной стране, учимся на одном факультете, даже живём в одной квартире, но при этом как будто в разных мирах. У вас там тундра, настоящие шаманы и леденющее море, а у нас поля, леса, реки и слияние ислама и православия в одной республике.
– Мне кажется, что именно это и делает нашу страну такой чудной, – я улыбнулась. – Нам не нужна искусственная толерантность, ведь мы и так умеем уживаться с разными культурами и народами.
Вдох. Если конец неизбежен, то есть ли смысл бороться?
Выдох. Страх убьёт меня раньше.
Волк не ответил. Обнял, прижал к широкой груди. Я почувствовала биение его сердца и чуть не взвыла от разрывающей душу тоски. Столько лет я искала того, к кому безрассудно тянулась душа, но найти, узнать довелось лишь на краю этого мира. Там, где кончается его время. Будет ли новое? Будет – я знала, но будем ли мы в нём? А родители?
– Иногда приходится делать то, что совсем не нравится. Или, наоборот, не делать того, что очень хочется.
– Я же говорю, что вы любите всё усложнять.
Не каждому дано решиться уйти, когда стало трудно, но ещё сложнее остаться там, где жива память рода, где живы воспоминания о счастье и где болью отзывается каждый камень.
Как же ты отбивалась раньше, бабушка? – удивилась я.
– Крепость духа способна прогнать даже самых злобных тварей. – Гыронав кривовато улыбнулась и вышла на улицу.
А может, я не хочу, чтобы меня любили? – надулась я.
– Все хотят. И всем это надо.
Конечно, я понимала, что это маловероятно, но в этом и прелесть надежды – она держит на плаву, даже если разум понимает её нецелесообразность.
