Сама не знала, почему для меня это важно, но продолжала выводить древние слова, прошедшие через многие поколения моего рода. Будто бы наяву я почувствовала, как женщина, получившая в подарок от Волка блюдо, напевала эту же песню. Как она вспоминала слова, пропетые лучинкой в ту страшную ночь, когда Волк, тот самый, что следует за мной по пятам, пришёл к яранге охотника. Всё моё существо прошил страх матери, которая не знала, как спасти своих детей. Но следом за страхом пришла тягучая, как морское течение, убеждённость, что сама попытка спасти важнее результата.
