Вся жизнь семьи Куниных, как и многих людей их поколения, обернулась бесконечным ожиданием перемен, надеждами на очеловечивание власти. В какой-то мере эти ожидания основывались на событиях, свидетелями которых они стали, когда в 1954–1955 годах каторжане начали возвращаться из лагерей, из ссылок «навечно»
– Конечно, у нас в Швейцарии не так интересно, как здесь, – стоя на перроне, прощаясь, сказал он, – двести лет ничего не менялось, и в последующие двести, скорее всего, тоже ничего не изменится.
