Onlayn kitobni bepul oʻqing: ta muallif  Вьетнам. Полная история страны

Андрей Шляхов

Топ-25. Самые знаменитые вьетнамцы

Ав Ко и Лак Лонг Куан – мифологические прародители вьетнамского народа, дочь Владыки Птиц и Государь-Дракон.

Во Нгуен Зяп (1911–2013) – коммунистический военачальник и политик, первый председатель Совета государственной обороны Демократической Республики Вьетнам.

Куанг Чунг (Нгуен Хюэ; ок. 1753–1792) – император династии Тэйшон, правивший с 1788 по 1792 год, считается одним из самых успешных вьетнамских полководцев.

Ле Ван Хыу (XIII век) – составитель хроники «Собрание исторических записок Дайвьета», первый вьетнамский историк, упоминаемый в хрониках.

Ле Дык Тхо (Фан Динь Кхай; 1911–1990) – вьетнамский политик и дипломат, единственный среди вьетнамцев лауреат Нобелевской премии мира 1973 года, от которой отказался.

Ле Лой (Ле Тхай То; ок. 1384–1433) – император Дайвьета, основатель династии Поздняя Ле, национальный герой Вьетнама, олицетворение мудрого и дальновидного правителя.

Нгуен Бинь Кхием (1491–1585) – известный поэт и философ, автор синтеза идей конфуцианства, даосизма и буддизма, называемого вьетнамскими «Тремя Учениями».

Нгуен Ван Куи (1925–2022) – выдающийся композитор, сочетавший традиции вьетнамской народной музыки с европейским музыкальным романтизмом, получивший прозвище «Бетховен из Вьетнама».

Нгуен Зу (1765–1820) – великий вьетнамский поэт, автор знаменитой эпической поэмы «Стенания истерзанной души» («Поэма о Кьеу»).

Нгуен Тай Тху (1931–2021) – знаменитый врач, специалист по традиционной китайской медицине, особенно иглотерапии; основатель Ассоциации акупунктуры Вьетнама и Института акупунктуры Вьетнама; известен как «Мастер Иглоукалывания».

Нгуен Туан (1910–1987) – выдающийся писатель, классик современной вьетнамской литературы XX века.

Нгуен Хонг (Нгуен Нгуен Хонг; 1918–1982) – один из основателей вьетнамского реалистического романа, прозванный «Отцом вьетнамского социалистического реализма».

Нгуен Чай (1380–1442) – выдающийся поэт и философ-конфуцианец, ближайший советник и доверенное лицо императора Ле Лоя.

Ньы Куинь (Нгуен Ньы Куинь; род. 1954) – знаменитая вьетнамская актриса, удостоенная звания народной артистки Вьетнама (2007).

Сестры Чак и Ни Чынг (I век) – предводительницы крупного восстания против китайского господства, ставшие национальными героинями Вьетнама, символ женской доблести и жертвенности.

Фам Ван Донг (Ань То; 1906–2000) – близкий соратник Хо Ши Мина, премьер-министр Демократической Республики Вьетнам (1955–1976), председатель Совета министров Социалистической Республики Вьетнам (1976–1987).

Фам Туан (род. 1947) – первый вьетнамский космонавт, Герой Социалистического Труда (1980), Герой Советского Союза (1980).

Фан Бой Тяу (Фан Ван Шан; 1867–1940) – один из идеологов вьетнамского национально-освободительного движения начала XX века, прошел путь от убежденного монархиста до революционера демократического толка.

Фан Тяу Чинь (1872–1926) – идеолог вьетнамского национально-освободительного движения начала XX века, отстаивал идеи культурного просвещения и усвоения европейских (особенно французских) демократических достижений.

Хо Ши Мин (Нгуен Шинь Кунг, он же Нгуен Тат Тхань; 1890–1969) – основатель Коммунистической партии Вьетнама, руководитель организации Вьетминь, организатор Августовской революции 1945 года, первый президент Демократической Республики Вьетнам (1945–1969), создатель концепции «Идеологии Хо Ши Мина» («хошиминизма») – вьетнамской модификации марксизма-ленинизма.

Хоанг Суан Винь (род. 1974) – первый олимпийский чемпион в истории Вьетнама, победитель Олимпиады 2000 года в Сиднее в соревнованиях по стрельбе из пневматического пистолета.

Чан Ван Кан (1910–1994) – один из крупнейших современных вьетнамских художников, работавший в жанрах масляной живописи, лаковой техники и традиционной китайской живописи гохуа (живопись водяными красками и тушью на шелковой ткани и бумаге).

Чан Хынг Дао (Чан Куок Туан; около 1226–1300) – выдающийся вьетнамский полководец, успешно отражавший монгольские нашествия в конце XIII века, автор трактата по теории военного дела «Элементарное наставление по военному делу».

Предисловие

В стародавние времена жил Лак Лонг Куан, получеловек-полудракон. Лак Лонг Куан был силен и смел. Много злобных тварей он победил, много подвигов совершил, а однажды спас от чудовища журавля, который обернулся прекрасной девушкой, ведь то была горная фея Ау Ко, дочь владыки птиц. Лак Лонг Куан и Ау Ко полюбили друг друга. Спустя некоторое время Ау Ко родила мешок с сотней яиц, из которых вышло сто сыновей. Лак Лонг Куан научил их выращивать рис, разводить шелковичных червей и другим полезным ремеслам. Все было хорошо, только вот Лак Лонг Куану не нравилось жить высоко в горах, а Ау Ко не хотела жить у моря. Пришлось супругам разделиться. Лак Лонг Куан с пятьюдесятью сыновьями поселился на побережье, а Ау Ко с другими пятьюдесятью жила высоко в горах. От тех сыновей, что жили в горах, произошли горные племена аувьетов, а те, которые поселились в низине, дали начало лаквьетам. По прошествии многих лет лаквьеты и аувьеты снова объединились, создав государство Аулак, но это уже совсем другая история.

Кое-где во Вьетнаме люди по сей день продолжают отмечать древний праздник Лак Лон Куан, выпадающий на первые шесть дней третьего лунного месяца.

Эта красивая легенда имеет реальные исторические корни. Лак Лонг Куан считается сыном первого правителя вьетнамцев Кин Дыонг Вуонга[1], основателя древнейшей династии Хунгов, которая правила в северной части современного Вьетнама с 2879 по 258 год до н. э. С 2007 года в десятый день третьего лунного месяца отмечается День поминовения правителей Хунгов. В этот день высшие руководители вьетнамского государства принимают участие в церемониях поминовения королей-предков, которые проводятся в мемориальном храмовом комплексе в провинции Футхо. В 2012 году культ почитания правителей Хунгов в провинции Футхо был включен ЮНЕСКО в состав нематериального культурного наследия человечества. Помимо главного храма Предков правителей Хунгов, построенного в вершине горы Нгиалинь[2], всего по стране насчитывается свыше полутора тысяч святилищ, посвященных легендарным монархам. Почитание правителей Хунгов стало неотъемлемой частью национальной идентичности вьетнамцев и основой национального единства – «листьев у дерева много, а корень всего один», – говорят в народе.

Глава первая

Лаквьеты и аувьеты

До начала времен

Первые люди появились на восточном побережье Индокитая около восьмисот тысяч лет назад, о чем свидетельствуют каменные орудия труда, найденные при раскопках в провинции Зялай[3]. Благодатные места с теплым климатом, а также обильной флорой и фауной, закономерно привлекли внимание человека. Справедливости ради следует заметить, что благословенная вьетнамская земля часто страдает от тайфунов, наводнений и засух, но в жизни всегда присутствуют противоположности.

Юго-Восточная Азия считается родиной риса, но некоторые ученые сужают это понятие до Индокитая. Земли здесь плодородные, воды достаточно, так что к сельскому хозяйству местные жители начали переходить относительно рано – шесть-семь тысяч лет назад. Возделывание земли располагает к оседлости, так что примерно за две тысячи лет до нашей эры племена древних вьетов осели в Бакбо и на севере Чунгбо[4].

Согласно мифологической традиции, от ста сыновей государя-дракона Лак Лонг Куана и горной феи Ау Ко произошел целый ряд кланов первых вьетов. Интересно, что число «сто» присутствует и в китайском наименовании южных племен – байюэ («сто юэ») [5].Принято считать, что от ста сыновей государя-дракона Лак Лонг Куана и горной феи Ау Ко произошло сто родов первых вьетов. Число «сто» звучит в китайском названии племен, живших на юге современного Китая и на севере Вьетнама – байюэ («сто юэ»). Но современные вьетнамцы ведут свое начало лишь от двух племен – лаквьетов и аувьетов.

Лаквьеты жили на равнинных землях, а аувьеты – в горах. Ареал проживания обоих племен не ограничивался северной частью современного Вьетнама, а захватывал вдобавок запад китайской провинции Гуандун и юг провинции Гуанси.

Ванланг – первое государство вьетов

Самым могущественным из лаквьетских племен было племя Ванланг, обитавшее между горными хребтами Тамдао и Бави[6]. Объединяя под своей властью другие племена, ванлангские правители создали племенной союз, ставший первым государством вьетов. «[Хунг-выонг] был сыном Лак-лонг-куана, – говорится в «Исторических записках Дайвьета»[7]. – Столицу учредил в Фонгтяу <ныне это в уезде Батьхак>. Когда Хунг-выонг утвердился [на престоле], он создал царство под названием царство Ванланг <это царство на востоке примыкало к Наньхаю, на западе достигало Ба-Шу, на севере простиралось до озера Дунтин, на юге соприкасалось с царством Хотон, то есть царством Чампа, а ныне это Куангнам>.[8] [Хунг-выонг] разделил царство на пятнадцать частей: Зяотьи, Тюзиен, Вунинь, Фуклок, Вьеттхыонг, Ниньхай, Зыонгтуен, Лукхай, Вудинь, Хоайхоан, Кыутян, Биньван, Танхынг, Кыудык – и подчинил их [жителей] себе как подданных. А та [часть], что называлась Ванланг, стала столицей выонга. [Хунг-выонг] учредил [должности] советников, которые назывались лакхау, и полководцев – лактыонг <впоследствии [слово] лактыонг по ошибке превратилось в хунгтыонг>. Сыновья выонга назывались куанланг, а дочери выонга – миныонг. Были [у него и] чиновники, называвшиеся ботьинь. Из поколения в поколение [престол] передавался от отца к сыну, и это называлось Фудао – Отеческий Путь, а наследственные властители все как один назывались Хунг-выонгами…»

По поводу даты основания Ванланга единого мнения не существует. Традиционно считается, что Ванланг был основан в 2524 году до н. э., но некоторые историки переносят это знаменательное событие ближе – в VII век до н. э. Однако же все те вьетнамцы, которые не относятся к числу профессиональных историков, придерживаются более древнего варианта, ставящего вьетнамскую государственность выше китайской[9].

К объединению в крупные союзы древних людей подталкивали практические соображения – сообща легче покорять природу и обороняться от врагов. Кроме того, объединению способствовало рисоводство, ведь строительство оросительных и осушительных систем является весьма трудоемким делом, да и высадка рассады тоже. Недаром же китайцы говорят: «Мало рук – сажай пшеницу, много рук – сажай рис»[10]. Но не рисом единым жили лаквьеты – они также выращивали горох, батат, разнообразные фрукты и овощи, кенаф, джут. Со временем из Китая была заимствована технология разведения шелковичного червя, для чего большие площади стали отводиться под тутовник. Собственно, за много веков в жизни вьетнамской деревни ничего не изменилось и там, куда не дошла механизация, уклад остается точно таким же, что и при правителях Хунгах.

Среди распространенных в Ванланге ремесел первое место занимала выплавка и обработка металлов. Здесь добывали медь, олово и свинец, плавили бронзу и делали из нее инструменты, оружие, утварь, трубы, барабаны и гонги, а также произведения искусства. Утварь также делалась из глины, судя по найденным предметам древние гончары были весьма искусны и любили украшать свои изделия не только орнаментами, но и изображениями людей и животных. В том же стиле украшались и бронзовые барабаны. По изображениям можно судить о том, как одевались лаквьеты. Выделываемые в Ванланге ткани до нас не дошли, но сохранились их отпечатки на глине и бронзе. Лаквьеты носили рубахи, надевавшиеся через голову, но могли ограничиваться одними лишь набедренными повязками. Из высушенных пальмовых листьев они плели конические шляпы нон ла[11]. «Без нон ла из хижины не выхожу», – поется в старинной вьетнамской песне. Нон ла не только защищает голову, но и может использоваться в качестве веера или как сосуд для воды.

Королевство Ванланг в 500 году до н. э.

Постройки на свайном фундаменте и большие лодки, вместимостью в несколько десятков человек, свидетельствуют о высоком мастерстве плотников Ванланга. Коньки крыш в виде хвоста ласточки отсылают к традиционной архитектуре южной части китайской провинции Фуцзянь, находившейся довольно далеко от Ванланга. Разумеется, торговый и культурный обмен с соседями имел место, и можно с уверенностью предположить, что он был довольно интенсивным.

«Во времена чжоуского Чэн-вана наш Вьет, называя себя родом Вьеттхыонг, впервые направил послов ко [двору] Чжоу <неизвестно при каком поколении [Хунг-выонгов]> и преподнес белого фазана, – говорится в «Собрании исторических записок Дайвьета». – Чжоу-гун[12] сказал: «[Те страны], на которые не распространяются законы [нашего] правления, благородный муж не может считать своими данниками». Велел сделать повозку, указывающую на юг, и отправить [послов] в их царство».

Не указано конкретно, что белый Фазан в китайской культуре символизирует светлое мужское начало ян, добродетель, процветание и удачу, а белая окраска подчеркивает красоту фазана и увеличивает те блага, которые он приносит своему владельцу. «Повозку, указывающую на юг», часто называют «китайским компасом», что, в принципе, верно, но эта повозка не имела магнита. Положение статуи, всегда указывающей рукой на юг, обеспечивалось при помощи сложной системы дифференциальных передач – при любом повороте повозки статуя поворачивалась ровно настолько, чтобы продолжать показывать рукой на юг.

Такой поступок продемонстрировал равенство государств и отсутствие подчиненности Ванланга Чжоу. Иными словами, правитель отдарился за белого фазана равноценным подарком, что подтверждает его слова об отсутствии иностранного сюзеренитета над Ванлангом.

Читаем «Собрание» дальше: «В век Хунг-выонгов были возведены [владетельные] князья – хау и [тем] учреждена защита [для страны]. Царство было разделено на пятнадцать областей – бо. Помимо [администрации этих] пятнадцати областей повсюду были старейшины и [их] помощники, а младшие сыновья в порядке [старшинства] делили управление там [между собой]. Хунr-выонги продолжили преемственность [власти] Лак-лонг-[куана], с радостью отдавали [свои] добродетели и милости и лаской умиротворяли [свой] народ. Занимались исключительно делами хлебопашества и шелководства и вовсе не знали войн и брани. Дети и внуки продолжали [счет] поколений, и все как один прозывались Хунг-выонгами. [Передавали] престол всего в восемнадцати поколениях, а лет минуло две тысячи с лишним. Вязали узелки и осуществляли правление, и народ не ведал обмана и лжи. Сколь [здесь] наглядна доброта простых обычаев!»

Не стоит чрезмерно обольщаться «добротой простых обычаев», ведь стародавние времена традиционно принято идеализировать. Однако по большей части ванлангцы жили спокойно, без больших войн и катаклизмов. Мелкие войны, конечно же, имели место, и чаще всего приходилось конфликтовать с племенами горцев-аувьетов, совершавших набеги на равнины.

Государство Аулак и его основатель Ан Зыонг-Выонг

В 403 году до н. э. произошло событие, известное в китайской истории под названием «Три семьи разделили Цзинь». В результате этого раздела на месте северокитайского государства Цзинь образовались государства Чжао, Вэй и Хань. Так начался Период Сражающихся Царств, длившийся до объединения Китая императором Цинь Шихуанди в 221 году до н. э. Политику собирания под свою руку всего, до чего только получалось дотянуться, император поэтично называл «всеобщим умиротворением». Цинь Шихуанди строил могучее государство, которое должно было простоять десять тысяч поколений, но, волею судеб, его империя рухнула уже в 206 году до н. э. Политика «всеобщего умиротворения» способствовала объединению лаквьетов с аувьетами, поскольку успешно противостоять угрозе с севера можно было лишь сообща.

Аувьеты и лаквьеты имели очень много общего, начиная со сходства языков (скорее даже – диалектов) и заканчивая сходством жизненного уклада. Разница заключалась только в более высоком уровне социально-культурного развития лаквьетов, но в объединенном государстве она быстро сгладилась. Зато аувьеты, как и положено горцам, были более воинственными.

Инициатива объединения принадлежала аувьетам, а именно – племенному вождю Тхук Фану, который в 258 году до н. э. одержал победу над последним хунгвыонгом Хунг Зуэ. «У Последнего [Хунг-]выонга добродетели увяли, и он не радел о делах правления, – сообщает хроника. – Он отменил подготовку к войне и перестал [об этом] заботиться, предался радостям, доставляемым вином и [женской] красою, и стоило появиться войску [царства] Шу, как прервалась преемственность [власти]. Ан Зыонг-выонг на западе выступил из [царств] Ба и Шу и на юге уничтожил Хунг-выонгов. Столицу учредил в Лоатхани и стал владеть Аулаком. Обретя арбалет [со спусковым крючком] из когтя черепахи, прогнал полчища армии Цинь. Избалованный ратными победами, пребывал в спокойной безмятежности и возгордился».

В свое время точно так же впал в безмятежность и хунгвыонг Хунг Зуэ, войска которого несколько раз отбивали вторжения Тхук Фана. Убедившись в своей силе, хунгвыонг перестал утруждаться военными делами и, как сказано в хронике, «предался радостям, доставляемым вином и яствами». Узнав, что войско Тхук Фана подошло близко, пьяный хунгвыонг в панике бросился в колодец и погиб, а его солдаты сдались. Впрочем, по некоторым сведениям, объединение лаквьетов и аувьетов произошло без сражений – сознавая бесперспективность сопротивления, хунгвыонг уступил власть Тхук Фану.

Бронзовый барабан из окрестностей реки Да, Вьетнам. Донгшонская культура, этап II, середина 1 тыс. до н. э.

Так или иначе, покорив Ванланг, двадцатидвухлетний Тхук Фан основал государство Аулак и стал править под именем Ан Зыонг-выонга. Свою столицу он перенес из предгорий на равнину, где в дельте реки Хонха (Красной), близ современного Ханоя, была построена крепость Колоа, площадью около пятисот гектаров. Другое название этой цитадели – Лоатхань («Раковина-город») – было дано из-за внешнего сходства девяти спирально закрученных защитных валов с раковиной улитки. Время стерло шесть валов, оставив наружный, внутренний и еще один посередине, но даже по ним можно судить о величии древней цитадели и мастерстве ее строителей – периметр наружного вала составляет около восьми километров, а высота стен местами доходит до двенадцати метров! Боевые суда заходили в крепостные рвы из притока Хонха реки Хоангзянг, усиливая оборону. В «сердце» крепости, ее внутренней части площадью около двух квадратных километров, находилась резиденция правителя, а его сановники селились между валами. Крепость искусно «вписана» в местность – ее строители продуманно использовали особенности местного рельефа.

Предание гласит, что первые крепостные стены обрушились сразу же после окончания строительства. Ан Зыонг-выонг начал возводить новые стены, заклиная духов Неба и Земли, однако дело продвигалось очень медленно. Однажды к крепостным воротам явился дух в человеческом облике и сказал: «Ждите посланца реки». На другой день посланец прибыл, им оказалась Ким Куи, Золотая Черепаха. Черепаха сказала, что все дело в эфире (ци) гор и рек этой земли, в который вселился сын предыдущего правителя и теперь мстит Ан Зыонгу за захват царства. Ким Куи помогла Ан Зыонгу уничтожить вредоносный эфир и злобных духов, разрушавших стены города. Вскоре строительство стен было завершено, и Ким Куи стала прощаться. «По Вашей милости, госпожа, эти стены обрели прочность, – сказал Ан Зыонг. – Но что мне делать, если нагрянет беда извне?» Ким Куи сбросила свой коготь, вручила его Ан Зыонгу и велела сделать из когтя спусковой крючок для арбалета. К преданию о волшебном арбалете мы еще вернемся, а пока что надо сказать, что ежегодно в шестой день первого лунного месяца в деревне Колоа проходят торжественные церемонии в память Ан Зыонг-выонга и строителей крепости – местные жители ощущают неразрывную связь со своими далекими предками, жившими во втором вьетском государстве Аулак.

Правление Ан Зыонг-выонга началось в 258 году до н. э. и продолжалось более полувека, окончившись после завоевания Аулака китайским военачальником Чжао То. И если достоверность существования Чжао То никем из историков не оспаривается, то Ан Зыонга некоторые считают мифологическим персонажем. Среди историков есть такие, кто не признает ни допущений, ни гипотез – они поверят в реальность существования правителя только после того, как своими глазами увидят его указы и монеты с его именем. В аулакском периоде вьеты начали обрабатывать железо, привозимое с севера, но наиболее распространенным металлом продолжала оставаться бронза. В остальном уклад жителей Аулака не отличался от уклада жителей Ванланга.

Предание о чудесном арбалете

Арбалет, спусковой крючок которого был сделан из когтя золотой черепахи Ким Куи, наделял своего хозяина невероятной силой и неуязвимостью. Знаменитый арбалет «Золотой коготь, излучающий волшебный свет» якобы мог выпускать разом огромное количество стрел – от ста до трехсот штук. Можно ли поверить в такую фантастическую легенду? «[Год] тан-мао, сорок восьмой год [правления Ан Зыонг-выонга, он же – 210 год до н. э.]… Циньский Ши-хуан скончался в Шацю. Жэнь Ао и Чжао То, возглавив армию, явились захватить [нашу страну]. [Чжао] То расположил армию на горе Тиензу в Бакзянге и вступил в сражение с [Ан Зыонг-]выонгом. Выонг выстрелил из волшебного арбалета. [Армия Чжао] То была разгромлена и бежала. Тем временем [Жэнь] Ао привел флот на [реку] Тиеузянг… но нарушил [покой] духов земли и был поражен болезнью. Вернувшись, обратился к [Чжао] То с такими словами: «[Дом] Цинь сгинул! Если хитростью напасть на [Тхук] Фана, сможете основать [свое] царство». [Чжао] То знал, что у [Ан Зыонг-]выонга есть волшебный арбалет, против которого не устоишь. Он отступил, занял гору Вунинь и направил послов, чтобы договориться о мире. Выонг обрадовался и тут же провел границу по [реке] Биньзянг… [Земли] к северу [от этой линии] дал в управление [Чжао] То, а к югу выонг взял в свое управление. [Чжао] То послал [своего] сына Чонг Тхуи служить в личной охране [Ан Зыонг-выонга] и просил выдать за него дочь выонга Ми Тяу. Получив согласие, Чонг Тхуи подговорил Ми Тяу дать ему тайком посмотреть чудесный арбалет. Незаметно отломал спусковой крючок и подменил его. [Затем] под предлогом посещения родичей [решил] вернуться на север и обратился к Ми Тяу с такими словами: «Когда мужа и жену [соединяет] чувство любви, они, [конечно], не могут забыть друг друга. Но если нарушится мир между двумя [нашими] царствами и Север с Югом разойдутся, а я приду сюда, то как мы сможем найти друг друга?» Ми Тяу сказала: «У меня есть парчовая подушечка, набитая гусиными перьями. Буду всегда носить ее с собой. Где бы ни оказалась, вытащу перо и брошу на развилке [дорог], чтобы показать, [где я]». Чонг Тхуи вернулся и доложил [обо всем] [Чжао] То… [Чжао] То собрал войска и напал на [Ан Зыонг-]выонга. А выонг, еще не зная о пропаже спускового крючка арбалета, играл в вэйци[13] и смеялся: «Ну надо же, [Чжао] То не боится моего волшебного арбалета!» Когда армия [Чжао] То была совсем близко, [Ан Зыонг-]выонг обнаружил, что арбалет сломан. Вскоре он был разбит и обратился в бегство. Посадив Ми Тяу на [своего] коня, выонг вместе с ней помчался на юг. А Чонг Тхуи преследовал их по гусиным перьям. Когда выонг достиг берега моря, дорога кончилась, а лодки с веслами нигде не было. [И он принялся] беспрерывно взывать: «Ким Куи, скорее явись спасти нас!» Ким Куи выплыла на поверхность воды, гневно прикрикнула на него: «Тот, кто сидит сзади на [твоем] коне, – это враг. Почему не убьешь его?!» Выонг выхватил меч, намереваясь обезглавить Ми Тяу. Ми Тяу стала заклинать его: «Моя преданность [Вам] непорочна, я была обманута чужаком. Как бы я хотела стать жемчужиной или яшмой, чтобы смыть этот позор!» Но выонг, несмотря ни на что, отрубил ей голову… вошел в морские [воды] и скрылся».

Предания преданиями, а арбалет, который принято считать китайским изобретением, на самом деле был изобретен в Аулаке и позже заимствован китайцами. Дополнение в виде трубки-контейнера, в который помещалось несколько стрел, позволило выстреливать их одновременно. Это свойство арбалетов имело большое значение при обороне крепостей, причем стрелы запускались вверх и летели до цели по навесной траектории – падая вниз, они ускорялись под действием силы тяжести и, несмотря на свою относительную легкость, набирали большую пробивную силу. Также наконечники стрел смазывали ядами, чтобы даже царапины оказывались бы смертельными. Разумеется, тяжелые стрелы предпочтительнее легких, но выпустить разом пучок тяжелых стрел из ручного арбалета было невозможно, точно так же невозможно выпускать по сотне или три сотни стрел – данные, полученные из легенд, нужно уменьшать не менее чем в десять раз, чтобы приблизиться к истине.

Об уловке военачальника Чжао То, позволившей ему покорить Аулак, существует и более прозаичное предание. Предприняв несколько неудачных штурмов крепости Колоа, Чжао предложил Ан Зыонгу заключить мир и скрепить его женитьбой своего сына Чонг Тхюи на дочери Ан Зыонга Ми Тяу. Ан Зыонг поверил в искренность намерений Чжао То, но стоило китайцам войти в Колоа, как они сразу же принялись убивать ее защитников. Видя, что поражение неминуемо, Ан Зыонг сначала зарубил свою дочь, а затем бросился в море.

Падение Аулака

С 221 по 211 год до н. э. Аулак успешно противостоял циньской агрессии, и ключом противостояния стала не неприступная крепость Колоа (в конце концов, любую крепость можно взять), а тактика партизанской войны, используемая вьетами. Вьеты не устраивали генеральных сражений с войсками интервентов, а уходили в горы и оттуда постоянно нападали на противника. Эту тактику можно сравнить со смертной казнью линчи, когда от тела приговоренного отрезают фрагмент за фрагментом. Кроме того, вьеты всеми способами пытались оставить противника без продовольствия, ведь недаром же говорят, что «голод во вражеском стане – лучший союзник». Войскам Цинь Шихуанди так и не удалось завоевать Аулак.

«Отец китайской историографии» Сыма Цянь писал в своих «Исторических записках»: «В те времена империя Цинь потерпела неудачу на севере с племенами гуннов, а на юге – с вьетами. Захватив на юге бесплодные земли, китайские войска не могли ни продвинуться дальше, вперед, ни выбраться оттуда. Десятки лет подряд мужчины не снимали кольчуг, а женщины занимались переноской грузов для армии, испытывая невыносимые трудности. Многие кончали жизнь самоубийством, вешаясь на деревьях вдоль дорог на глазах друг у друга. Сразу после смерти императора Цинь Шихуана [210 год до н. э.] вся страна восстала против Циней»[14].

Сам Цинь Шихуанди перед смертью назначил преемником старшего сына Фусу, но цзайсян[15] Ли Сы и главный евнух Чжао Гао смогли обманом передать циньский престол младшему сыну императора Ин Хухаю, находившемуся под их контролем. Затем Чжао Гао добился от Хухая, известного как император Эр Шихуанди[16], казни Ли Сы и других неугодных сановников, после чего начал править единолично, используя императора в качестве ширмы. Правитель из Чжао Гао был никудышный, а Эр Шихуанди не внушал подданным такого трепета, как его покойный отец, так что недавно созданная империя начала разваливаться. «Из-за многих вещей, ослабивших Цинь, империя распалась, словно обрушившаяся стена дома, рассыпалась на части, словно разбитая черепица, и если бы даже имелись такие талантливые мужи, как Чжоу Дань[17], то они все равно не смогли бы ничего с этим поделать», – писал Сыма Цянь.

Статуя Цинь Шихуана, основателя династии Цинь и первого императора объединенного Китая

В 204 году до н. э. циньский военачальник Чжао То, известный также как Чжао У-ди[18] или Чьеу Ву-де, основал на юге бывшего цинского владения собственное государство под названием Наньюэ, иначе называемое Намвьет. Формальная независимость Чжао То была ограниченной, поскольку после установления в 206 году до н. э. династии Хань в Китае он вынужден был официально признать вассалитет новому правящему дому. Однако, несмотря на это, Чжао То обладал значительной автономией и самостоятельно определял направление дальнейших действий, в том числе стратегии экспансии. Независимость Чжао То носила условный характер, поскольку после того, как в 206 году до н. э. в Китае утвердилась династия Хань, ему пришлось признать себя ханьским вассалом. Тем не менее Чжао пользовался определенной самостоятельностью, в частности – сам решал, куда направлять. После нескольких неудачных попыток Чжао То сумел захватить Аулак. По одним данным это произошло вскоре после основания Намвьета, а по другим – около 179 года до н. э., но так или иначе Аулак пал, и древние вьеты на время утратили свою независимость.

Глава вторая

От Намвьета до Вансуана

Намвьет

В ходе «всеобщего умиротворения» Цинь Шихуанди присоединил к своим владениям земли, лежавшие к югу от реки Янцзы, и разделил их на области Наньхай, Гуйлинь, Сян и Миньчжун[19]. Присоединение состоялось в 214 году до н. э., а спустя восемь лет империя Цинь пала… Воспользовавшись удобным моментом, циньский военачальник Чжао То основал из областей Наньхай, Гуйлинь и Сян государство Наньюэ (Намвьет) со столицей в Паньюе[20]. Обычное дело – как только опоры государства начинают рушиться, сепаратистские тенденции набирают силу.

Чжао То был из тех, о которых говорят: «выплывет, даже если бросить его в реку связанным». Он родился в городе Чжэндине в государстве Чжао, которое было завоевано Цинь Шихуанди в 222 году до н. э., когда То было около восьми лет. Уже примерно в шестнадцать лет он поступил на военную службу, участвовал в завоевательных походах на юг и за особые заслуги получил должность начальника уезда Лунчуань в области Наньхай. Оттуда Чжао То отправился расширять южные границы империи Цинь и был вознагражден за свое усердие должностью лина[21] Лунчуани, одного из четырех уездов куана Наньхай.

«Когда началось правление Эр-ши [209–207], – пишет Сыма Цянь, – Жэнь Сяо, вэй[22] Наньхая, умирая от болезни, призвал к себе лина [уезда] Лунчуань Чжао То и сказал ему: «Я узнал, что Чэнь Шэ и другие подняли мятеж, Цинь утратило праведный путь, Поднебесная страдает. Сян Юй, Лю Цзи, Чэнь Шэн, У Гуан и другие во [всех] округах и областях поднимают войска, собирают народ, как тигры, борются за Поднебесную. Срединные государства ввергнуты в смуту, неизвестно, когда наступит покой. Все видные деятели выступили против Цинь и сами стремятся к власти. Наньхай – далекое захолустье, но я опасаюсь, что разбойничьи отряды, захватывая земли, доберутся [и сюда]. Я хотел поднять войска, перекрыть недавно проложенную дорогу, чтобы быть готовым к восстанию чжухоу. [Но] случилось так, что я серьезно заболел. Конечно, Паньюй защищен горными кручами и теснинами, протяженностью нань-хайских [земель, раскинувшихся] с востока на запад на несколько тысяч ли. [Кроме того,] немало людей из срединных государств поддержат нас. Став главой целого округа, можно будет создать независимое княжество. У нас нет старших чиновников, с которыми можно обсуждать эти вопросы, вот почему я призвал [Вас]».

И он вручил [Чжао] То документ, возлагающий на него обязанности вэя Наньхая. Когда Сяо умер, То сразу же разослал письменные предписания [начальникам] застав в Хэнпу, Яншане и Хуанци: «Разбойничьи отряды вот-вот появятся, срочно перекройте дороги, соберите войска и держите оборону!»

Затем он постепенно и по закону устранил всех старших чиновников, поставленных Цинь, заменив их исключительно членами своего клана, а когда Цинь была уничтожена, [Чжао] То силой объединил области Гуйлинь и Сян и, самовольно заняв престол, объявил себя наньюэским У-ваном. Гао-ди[23], завершая приведение в порядок Поднебесной, отдавал все свои силы Срединному государству. Он простил То и не стал его наказывать.

На одиннадцатом году Хань [196 год] [император] послал Лу Цзя возвести То на престол в качестве вана Наньюэ, вручить ему половинку верительной бирки, установить с ним посольские отношения. [Надеялись, что То] объединит всех юэ, [сохранит там мир и] не станет угрозой на южных границах. Так Чанша[24] стала граничить [с Наньюэ]».

Покорение Аулака далось Чжао То нелегко, а недаром же говорят: «Трудно покорить – трудно удержать». С одной стороны, Чжао распустил вьетские войска и реорганизовал государственный аппарат, заменив вьетов на китайцев, но, с другой стороны, он активно заигрывал с местной знатью, стремясь найти в ней опору своей власти. В частности, Чжао сохранил институт лак тыонгов, потомков племенных вождей, которые продолжили исполнять функции наместников. Наличие лак тыонгов, исполнявших роль посредников между народом и чиновниками-китайцами, а также сохранение старых обычаев в определенной мере смягчали впечатление от правления чужеземцев. Другой милостью, проявленной Чжао, было сохранение титула «выонг» за правителем Тэйву, исконной земли аувьетов. И если простой народ воспринимал Чжао То как захватчика, то вьетская знать видела в нем защитника, противостоявшего угрозе с севера, в роли которой теперь выступала империя Хань, основанная выходцем из крестьян Лю Баном в 202 году до н. э.

В 195 году до н. э. Лю Бан скончался, и одной из его жен, известной как императрица Люй Чжи или Лю Тай-хоу, удалось вопреки воле умершего возвести на ханьский престол своего сына Лю Ина, вошедшего в анналы как император Хуэй-ди.

«Во время правления [императрицы] Гао-хоу [Лю Тай-хоу] некоторые высшие чиновники предложили запретить торговлю металлическими изделиями через заставы Наньюэ, – сообщает Сыма Цянь. – [Чжао] То заявил: «Гао-ди возвел меня на престол, у нас установились отношения через послов и обмен товарами. Сейчас Гао-хоу, послушав чиновников-клеветников, стремится отделить [ханьцев] от мань и прекратить поступление к нам [ханьских] товаров. Это, несомненно, происки вана Чанша, который желает, опираясь на Срединное государство, напасть и уничтожить Наньюэ, стать [и здесь] ваном. Таковы его корыстные устремления». После этого То [присвоил] себе почетный титул наньюэского У-ди [и] направил войска напасть на пограничные селения Чанша; они одержали победу в нескольких уездах и вернулись. Гао-хоу послала военачальника Лунлюй-хоу [Чжоу] Цзао напасть [на Наньюэ]. Случилось так, что из-за сильной жары и влажности солдаты начали болеть и умирать, войска были не в состоянии преодолеть горные перевалы. Через год с небольшим Гао-хоу скончалась, военные действия немедленно прекратились. Поэтому [Чжао] То стал угрожать войсками своим соседям; используя деньги и товары, [на востоке] подчинил себе Миньюэ, а на западе – Оуло.[25] [Его власть распространилась] с востока на запад более чем на десять тысяч ли. С тех пор [Чжао То] стал ездить в императорском экипаже с желтым[26] верхом и с прикрепленным слева бунчуком, [свои приказы] называл эдиктами, стремясь сравняться с [правителем] Срединного государства».

Шелковая карта, на которой показаны топографические особенности территории, находившейся под властью династии Хань в царстве Чанша и царстве Наньюэ. 168 год до н. э.

Изначально Аулак был разделен Чжао То на два округа[27] – Зяоти и Кыутян, а теперь вьетских округов в Намвьете стало четыре. От противоборства с императрицей Лю Тай-хоу выиграл в политическом смысле и потерял в экономическом. Политические выгоды заключались в освобождении от ханьского сюзеренитета и приобретении новых территорий, но прекращение торговли с империей Хань существенно уменьшило поступления в намвьетскую казну и ударило по всей экономике в целом. Также пострадали родственники Чжао То в его родном Чжэндине – многие из них были убиты, а семейное кладбище подверглось разорению[28].

В 180 году до н. э. на ханьский престол взошел сын Гао-цзу Лю Хэн, известный как Сяовэнь-хуанди или Вэнь-ди. Он стал пятым по счету и вторым самостоятельно правившим ханьским императором. Если Гао-цзу основал государство, то Вэнь-ди укрепил его основы должным образом, так, что оно смогло простоять четыре столетия. Новый император, подобно своему отцу, считал, что уступки зачастую предпочтительнее войны[29]. В обмен на сложение императорского титула и новое признание ханьского сюзеренитета, Чжао То перестал считаться «мятежником» и снова смог торговать с Хань. Более того – Вэнь-ди восстановил разоренное кладбище семьи Чжао в Чжэндине и приказал тамошним чиновникам делать подношения предкам Чжао То и совершать положенные ритуалы вместо убитых потомков.

Чьеу умер в 137 году до н. э. Чжао То скончался в возрасте девяноста трех лет, передав власть над Намвьетом своему внуку Чжао Вэнь-вану (Чьеу Ван-выонг). Двенадцатилетнее правление Чжао Мо ознаменовалось возрастанием зависимости Намвьета от Хань. По мере того как крепла ханьская империя, ее правители все активнее собирали под свою руку земли, отпавшие в процессе распада империи Цинь, и присоединяли новые. В 111 году до н. э. седьмой ханьский император У-ди послал большое войско для покорения Намвьета, которым тогда правил Чжао Шуян-ван (он же – Чьеу Тхуатзыонг-выонг), внук Чжао Вэнь-вана. Положение Намвьета осложнил мятеж, поднятый в Тэйву местным выонгом, надеявшимся обрести самостоятельность, но этим надеждам не суждено было сбыться – вся территория Намвьета вошла в состав империи Хань.

В городе Мелине[30], центре округа Зяоти, была устроена резиденция императорского цензора (цы-ши), под властью которого находилось девять округов – три вьетских (Зяоти, Кыутян, Нятнам) и шесть китайских (Даньэр, Чжуяй, Наньхай, Хэфу, Юйлинь, Цану). Во главе округов стояли наместники (тайшоу), которым принадлежала административная власть, а военная власть находилась в руках до уи, военачальников среднего ранга. Лак тыонги поначалу сохранили свое положение, но полномочия каждого из них подтверждались вручением печати. В целом же ханьское правительство взяло курс на китаизацию земель, населенных вьетами, и внедрение здесь китайских обычаев. Сюда массово ссылались преступники, приговоренные к высылке из родных мест, а также переселялись из северных областей бедняки, привлеченные возможностью получения земельных наделов. Раздаваемые китайцам земли конфисковывались у вьетской знати, подрывая ее влияние. Лак тыонги постепенно заменялись китайскими чиновниками, и вместо древних законов вводились ханьские обычаи. При ином стечении обстоятельств вьеты могли бы быть ассимилированы, подобно сюнну[31] или цзе[32], но, к счастью, этого не произошло.

Восстание сестер Чынг

Власть Чжао То и его преемников была для вьетов чуждой, но более-менее приемлемой властью, с которой можно было примириться, а вот с жестоким ханьским диктатом вьеты примириться не могли. Старинные обычаи вьетов заменялись китайскими, лучшие земли захватывались китайцами, на все прибыльные виды торговли устанавливалась государственная монополия, налоговое бремя стало воистину непосильным, и, что хуже всего, в этом мраке не было просвета. Надеяться на доброту ханьских императоров не приходилось, скорее уж солнце начнет вставать на западе и заходить на востоке.

Свою лепту в ужесточение режима правления внесли первые ханьские чиновники, назначенные в земли вьетов сразу же после покорения, – следуя принципу «большая рыба хорошо ловится в мутной воде», они попытались пойти по пути Чжао То, но потерпели неудачу.

В твердо стоявшей на ногах империи любое проявление сепаратизма жестоко подавлялось, и при назначении наместников в «неспокойные» места предпочтение отдавалось наиболее жестоким и непримиримым чиновникам, таким как тайшоу Су Дин (То Динь), назначенный в Зяоти в 34 году императором Гуанъу-ди, правителем решительным и суровым. В «Записях о династии Хань, составленных во дворце Дунгуань»[33] о Су Дине сказано, что «при виде денег глаза его выкатывались на лоб».

«На