Onlayn kitobni bepul oʻqing: ta muallif  День потерянных душ

Иван Лик

Оглавление

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава 1

От толчка дверь легко отворилась, над головой звякнул колокольчик. Хозяин лавки — невысокий старичок, стоявший рядом с посетителем у вороха шляп, разложенных на витрине, — повернулся к вошедшей.

— Кайти, ты пришла! А мой посыльный ещё вернуться не успел — тот самый, что письмо тебе отнёс.

Старик Дэрими двигался легко и точно — слишком легко для своего возраста. Его шаги были быстрыми, выверенными, словно он привык держать равновесие не только телом, но и вниманием.

Под аккуратно зачёсанными седыми волосами пронзительно-голубые глаза смотрели открыто и спокойно. Взгляд задерживался на собеседнике с тёплым интересом, а тонкие морщинки в уголках выдавали привычку улыбаться чаще, чем хмуриться. Тонкие усы и редкая бородка придавали ему вид старого мудреца, будто сошедшего с пожелтевшего полотна.

В своём магазине он чувствовал себя уверенно. Дэрими не спешил, но руки его работали быстро: пальцы скользили по ткани, едва касаясь, и этого прикосновения хватало, чтобы понять её качество. Он мог не смотреть на материю — достаточно было одного движения, чтобы заметить изъян.

Когда он улыбался — а происходило это часто, — напряжение в помещении словно ослабевало. Даже самые придирчивые покупатели становились мягче, начинали прислушиваться. Дэрими помнил их всех: размеры, любимые цвета, привычки. Его советы принимали без споров.

— Здравствуй, Дэрими! У меня планы на эту ткань, и я хочу поскорее её увидеть!

— Да! Тебе понравится. Не зря же её заказывают портные, что шьют одежду для королей и королев, — с этими словами Дэрими вышел из-за прилавка и ушёл в другую комнату.

Кайтелла окинула взглядом магазин и посетителей. Вдоль стены тянулись куртки, за прилавком — аккуратно развешанные мужские рубахи; рядом, чуть в стороне, — ночнушки.

У них стояла женщина в сером плаще — неприметная, словно намеренно растворявшаяся в пространстве. Она держалась прямо, почти вызывающе, и рассматривала розовое платье, слишком яркое для этих мест. Такое могло быть либо привезено издалека, либо сшито на заказ — здесь подобные вещи встречались редко.

Лица её Кайтелла не разглядела. Запомнились лишь густые чёрные вьющиеся волосы да белоснежные руки, не знавшие ни пыли, ни тяжёлой работы.

Слева на стене висели штаны, на прилавке и в шкафу за ним — рулоны тканей. Перед ними стоял посетитель в чёрном.

Он держался прямо и спокойно, словно привык измерять пространство вокруг собой. Поношенные штаны и сапоги, густо покрытые дорожной пылью, без слов говорили о долгих переходах. Чёрная рубаха была потрёпана, но алые вставки на воротнике и манжетах бросались в глаза — резкий акцент, будто намеренно оставленный.

Он примерял шляпы одну за другой. Каждый раз, поднимая руку, машинально приглаживал густые волосы, но несколько упрямых прядей неизменно падали на глаза, возвращая облику небрежность.

В зеркале его взгляд менялся: то в нём вспыхивала почти детская открытость, то веки опускались, пряча что-то настороженное, хитрое. Двухнедельная щетина подчёркивала резкие линии лица.

В нём чувствовалось нечто неустойчивое — будто он ещё не решил, кем хочет быть сегодня: путником, задержавшимся ненадолго, или тем, кто ищет больше, чем просто дорогу.

Глядя на них, Кайтелла невольно выпрямила спину. Посетитель, примеряя очередную шляпу, заметил это и повернулся к ней.

— Кайти! Вас ведь так зовут?

— Кайтелла, — сухо ответила девушка.

— Кайтелла, — медленно повторил посетитель. — Красивое имя. Кайтелла, ты разбираешься в шляпах? Помоги выбрать!

Он откинул волосы со лба и надел чёрную шляпу с широкими полями и белым пушистым пером.

— Как тебе?

— Мне тебя нужно выбрать или шляпу?

— Шляпу, которая хорошо сидит на мне.

— Что значит «хорошо сидит»? Учитывая тебя и шляпу?

— То есть украшает, — ответил посетитель, поправляя её на голове.

— Ты должен украшать шляпу или шляпа должна украшать тебя?

Посетитель внимательно посмотрел на девушку.

— Значит, не то, — он снял шляпу и, надев другую, спросил: — А если эта?

В этот момент вернулся Дэрими. Девушка подошла к нему. Старик с нежностью положил на прилавок рулон фиолетовой ткани.

— Азирийский шёлк. Эта ткань и правда удивительна.

Кайтелла погладила ткань ладонью и остановилась. Затем повела по ней лишь кончиками пальцев.

— Да, ткань удивительная. Сколько ты хочешь за неё?

— Как писал — сто золотых за два метра.

— Сто золотых за два метра? — воскликнул посетитель, едва не выронив очередную шляпу. — Ты продаёшь мне шляпу и рубаху — готовые изделия с отличным покроем — за две или четыре золотых! А кусок ткани — за сто? Кайтелла, он вас дурит!

— Дело не в покрое и не в изделии, а в ткани, — спокойно ответила девушка.

— Вы пришли за шляпой? Так и выбирайте шляпу! — отрезал Дэрими.

— Не знаю, какую выбрать, — незнакомец снова сменил шляпу и взглянул в зеркало.

— Кроме тебя, никто не знает. Ты ведь себе выбираешь, — с усмешкой сказала Кайтелла, протягивая хозяину лавки четыре кожаных мешочка. — Только заверни её.

— Конечно, Кайти. Разве я могу отпустить такое сокровище без упаковки?!

Надев снова шляпу с большими полями и белым пушистым пером, посетитель повернулся к девушке:

— Кайтелла, а тебе для чего ткань за сто золотых?

— Сошью из неё рубаху и продам за четыреста.

— Ты шьёшь? У тебя тоже есть лавка?

— Я не шью. А лавка есть.

— И рубахи со шляпами продаёшь? — заинтересовался посетитель.

— Кайти, — Дэрими мягко потянул девушку за прилавок, — пойдём. Поможешь упаковать.

— Мне нравится, я хочу померить, — обратилась «серая мышка» к Дэрими.

— Конечно, конечно, — старичок указал посетительнице на небольшой чуланчик за прилавком, с маленьким окошком в двери, специально предназначенный для примерки.

Посетительница вошла с платьем в чуланчик, а Кайти прошла за Дэрими в соседнюю комнату, где на полках лежали рулоны тканей. Старичок разложил азирийский шёлк на бумаге и начал аккуратно заворачивать его, боясь оставить хотя бы одну складочку.

— Кайти, этот посетитель какой-то странный. Держись от него подальше. Он пришёл за рубахой, но ни одна ему не понравилась. Потом переключился на шляпы и уже около часа перебирает их, ничего не покупая. Смотри, чтобы за тобой не увязался. Он знает, что ты пойдёшь с дорогой тканью.

— Не переживай, Дэрими. Ему известно, что денег у меня нет. И он не знает, что делать с тканью. Я выманю его из твоего магазина — и твой день продолжится в спокойствии.

— А как же ты, Кайти? А если он что-то недоброе задумает?

— Не переживай. Всё будет хорошо. Я всегда могу обратиться за помощью к моему верному другу, — при этих словах девушка погладила арбалет, висевший у неё за спиной.

Старик только развёл руками, а потом подал ей свёрток с тканью.

Когда они вышли, Кайтелла заметила, что посетитель в чёрном поглядывает на приоткрытую дверь чуланчика — уж слишком его манила переодевавшаяся там девушка. Дэрими тоже это заметил: молча подошёл к чулану для примерки и закрыл дверь.

Изнутри донеслось тоскливое:

— Нет…

Затем — тишина. Потом суета, и дверь резко распахнулась. «Серая мышка» вылетела из чуланчика и остановилась посреди магазина, тяжело дыша.

Девушка была красивой, но на лице отчётливо читался испуг. Она сжимала платье так, словно это было единственное, что могло её защитить. Немного отдышавшись, она порылась в своей одежде, извлекла из кармашка тряпичный мешочек, перевязанный зелёной ниточкой, и положила его на прилавок.

— Я покупаю, — сказала она и быстро зашагала прочь, даже не взглянув на Дэрими.

— А у вас есть ещё такие платья? — выпалил возбуждённый посетитель, всё ещё под впечатлением от увиденного. Затем, смерив взглядом размер оставленного мешочка, добавил: — За такие яркие эмоции многие заплатили бы куда больше.

Кайтелла, решив отвадить странного человека от старого друга, обратилась к нему:

— Моя лавка через четыре квартала. Пойдём, взглянешь на товар. Может, там найдёшь то, что ищешь.

Посетитель вертелся перед зеркалом в очередной шляпе — на этот раз он мучил модель с маленькими полями и тремя длинными перьями: коричневыми, в чёрную крапинку. Услышав девушку, он, не раздумывая, снял шляпу и положил её на прилавок. Затем надел свою — чёрную, в пятнах чего-то маслянистого, с белым лебяжьим пером.

— Благодарю за уделённое мне время. Я пока не нашёл того, что мне по вкусу. На днях ещё зайду.

— Главное — не торопитесь! — сказал старик и махнул рукой уходящей девушке. — До встречи, Кайти! Заходи ещё.

Кайтелла махнула в ответ и скрылась за дверью. Мужчина в чёрном выскочил следом.

— Кайтелла, ты продаёшь в своей лавке только рубахи? Шляпы есть?

— Рубахи, куртки, штаны, ткани — многое продаю. Шляп нет.

— Меня зовут Кир. И я всё-таки хочу купить шляпу.

— Да… это я уже поняла. Но шляп у меня в лавке нет.

— Почему? Есть покупатели, которые любят шляпы. Нужно расширяться: будет предложение — будет и спрос.

— Так вышло, что в наследство мне достался не очень большой дом и не особо много денег. А учитывая, что наследство я получила всего пару месяцев назад, я расширяюсь как могу. Шляп у меня нет.

— Ты слышишь это? — Кир резко остановился.

— Крики мужиков за забором?

— Да.

— Слышу. И что? Ты никогда не слышал крики мужиков?

— Слышал. И понимаю: где крики и люди — там нечто интересное.

— И что же интересного ты ищешь в криках? — поинтересовалась девушка.

— Пойдём посмотрим, — сказал Кир и, не дожидаясь ответа, направился через дорогу к забору, откуда доносились эти звуки.

Кайтелла наблюдала, как уже немолодой мужчина, словно ребёнок, ищет щель в заборе, чтобы подсмотреть за происходящим по ту сторону.

Она уже собиралась бросить странного спутника и уйти, как Кир вдруг обернулся и радостно замахал ей рукой, подзывая. Девушка неохотно приблизилась.

— Там бои!

— Ты не видел, как дерутся люди?

— Да нет же! Там птицы сражаются! Пойдём посмотрим! — Кир уже направился к калитке.

— Птицы? — переспросила Кайтелла, и в этот момент за забором закричали ещё громче.

Судя по всему, там уже определился победитель. Подойдя к калитке, Кайтелла увидела Кира, державшего золотую монету двумя пальцами.

— Эй, дружок! Мы хотим только посмотреть. Один золотой — отличная цена за то, чтобы глянуть, как бьются птички.

— Эти птички — специально обученные боевые петухи. Хочешь смотреть — делай ставку в пять золотых! — ответил смуглый бугай с несколькими шрамами на гладко выбритой голове.

— Ладно, попробуем так, — в другой руке Кира появилась ещё одна золотая монета. Он помотал ею перед носом преграждающего путь и сунул к первой. — Две монеты. Две золотые — лично тебе. Мы посмотрим и уйдём. Хочу увидеть птичек!

— Это боевые петухи, — с каменным лицом повторил бугай. — Либо ставка — пять золотых, либо приносишь своего петуха. Тогда пройдёшь.

— Я только взглянуть хочу! — не унимался Кир. — Никогда не видел птичьих поединков! Всего на минутку — за пару золотых.

— Нет! Либо пять золотых, либо пшёл вон. И не трать моё время!

После этих слов Кир словно взорвался.

— Хрен тебе, а не пять золотых! — заорал он, размахивая руками. — Я куплю боевого петуха! Натренирую его! И мой петух одолеет всех ваших!

Он резко развернулся и зашагал по улице прочь.

Его поведение развеселило Кайтеллу, и она рассмеялась. Кир обернулся.

— Они меня ещё вспомнят! За два моих золотых — нет! Да я за два золотых себе шляпу с пером купить мог! Почему нельзя на птицу с перьями взглянуть?!

— Я не знаю, — уже не сдерживая смеха, ответила девушка.

— Я вернусь… И с таким петухом вернусь… — Кир на мгновение замер, обдумывая план, затем резко спросил: — Кайтелла, ты знаешь, где продают боевых петухов?

Кайтелла подошла к нему с выражением глубочайшего разочарования, положила руку ему на грудь и сказала:

— Нет. Не знаю, где приобрести петуха. Зато знаю, где ты можешь приобрести новую рубаху, — и поправила торчащий воротник.

Кир, чьё лицо внезапно стало серьёзным, кивнул:

— Хорошо. Начну с рубахи. А потом — петуха.

Они остановились у здания с приоткрытой дверью, над которой красовалась вывеска: «Твоя игла».

— «Твоя игла»? — переспросил Кир.

— «Твоя игла» — так называется лавчонка.

— Ладно. Твоя так твоя.

Глава 2

Здание было старым — это выдавали разводы на каменных стенах, мох у основания и местами потрескавшаяся кладка. Они открыли дверь и вошли внутрь.

Стены были увешаны одеждой. Вдоль одной из них тянулся шкаф с тканями; такие же рулоны лежали и в шкафу за длинным столом. За столом сидела старуха и что-то записывала, скребя пером по бумаге.

Справа, возле курток, стоял посетитель, внимательно изучая товар и осматривая швы. За прилавком находился ещё один человек — он больше походил на продавца: выуживал из шкафа рулоны ткани и запихивал их в большую тёмно-зелёную сумку.

— Что тут происходит?! — выпалила Кайтелла.

— Вы вернулись, госпожа, — невозмутимо произнесла старуха, поднимая взгляд от тетради. — А к нам бандиты пришли.

Старушка сидела так, будто в заведение не ворвались бандиты, а она всего лишь сделала паузу, чтобы перевести дух. Спина её была расслаблена, движения — неторопливы и точны, без малейшего намёка на суету.

Взгляд скользнул по происходящему и остановился — спокойный, уставший, словно за долгую жизнь она уже видела всё, что стоило увидеть. В нём не было ни удивления, ни страха — лишь тихая отстранённость человека, которого трудно чем-то потревожить.

Тёмно-синее одеяние, почти сливающееся с тенью, ложилось тяжёлыми складками. Увесистые серьги медленно покачивались и тихо позвякивали — единственный звук, выдававший её присутствие.

Эта безмятежность действовала странно: она не успокаивала, а, напротив, заставляла насторожиться. Казалось, никакая буря не способна поколебать её внутренний покой — потому что всё самое страшное для неё уже давно случилось.

— Какие же мы бандиты, бабуль? — усмехнулся человек, запихивая ткань в сумку. — Я ведь сказал: ревизию проводим, товар проверяем.

— Пошли прочь из моей лавки, — сказала Кайтелла, не повышая голоса. — А то я позову Клауса на помощь.

— Зови, — отмахнулся человек, стоявший недалеко от входа, и снова принялся разглядывать куртки.

Кир переводил взгляд с одного на другого и не понимал, что происходит. Ситуация казалась почти ненапряжной — даже если двое действительно были бандитами: старуха сохраняла безмятежность, а Кайтелла — холодную собранность.

Из-за его спины раздался голос Кайтеллы:

— Клаус, твой выход.

Позади Кира что-то скрипнуло, щёлкнуло — и арбалетный болт, пролетев в опасной близости от него, пробил голову бандита, который в этот момент наклонился к сумке. Тело обмякло и рухнуло под прилавок.

— Роби! — взревел второй.

Он бросил куртки, взглянул на товарища и, выхватив нож, с криком:

— Ах ты тварь! — рванулся к Кайтелле.

Когда бандит пробегал мимо, Кир смахнул со стены несколько предметов одежды и швырнул их ему наперерез. Выиграв мгновение, пока тот путался в ткани, Кир выхватил из-за пояса свой нож и шагнул вперёд.

Отбросив одежду в сторону, бандит бросился на стоявшего перед ним Кира.

Кайтелла невольно впечатлилась тем, как ловко владели ножами и её спутник, и бандит. Они держали дистанцию, двигались слаженно, нанося удары и тут же закрываясь от ответных. Однако долго наслаждаться видом столь прелестного поединка в собственной лавке она не собиралась.

Как только оружие было перезаряжено, Кайтелла вскинула арбалет и выстрелила. Болт вошёл в левое плечо бандита — того отбросило назад, и он взвизгнул от боли. Кир, не теряя ни мгновения, метнулся вперёд, поймал его правую руку и выбил из неё нож.

Кайтелла вложила в арбалет новый болт и подошла ближе. Раненый держался за плечо, из которого всё ещё торчал болт, и рычал — глухо, надсадно, словно зверь, загнанный в угол.

— Ещё раз, — спокойно сказала она. — Что здесь происходит?

Ответа не последовало. Бандит лишь сильнее стиснул зубы; рычание сорвалось в хрип. Кровь сочилась из пореза на ноге, чуть выше колена, и с предплечья, медленно темнея на ткани.

— А я смотрю, ножом ты владеешь неплохо, — заметила Кайтелла, скользнув взглядом по ранам, словно отмечая их без всякого участия.

— Ну… — протянул Кир, не сводя с неё глаз.

Сейчас она выглядела иначе. Не язвительной и колкой, к какой он привык, а собранной и предельно ясной. Всё лишнее словно исчезло. Движения были точными, без суеты; спокойствие — не показным, а выученным. Арбалет за её спиной больше не казался бравадой — он был продолжением руки.

Кайтелла подняла взгляд — холодный, прямой. В нём не было колебаний: только внимание и скрытое напряжение, готовое в любой момент перейти в действие. Резко очерченные брови подчёркивали сосредоточенность, а волевые линии лица не оставляли сомнений — она доведёт начатое до конца. Даже небольшой шрам над верхней губой теперь не отвлекал: он лишь напоминал, что это спокойствие имеет цену.

— Что застыл? Арбалет раньше не видел? — нарушила она затянувшееся молчание.

— Видел. Тоже себе куплю, после петуха, — отозвался Кир, окинув взглядом лежащего. Подобрав нож раненого, он направился ко второму — с пробитой головой. — Ты здесь одежду продаёшь? Может, и с этих продашь?

— Стирать, зашивать и продавать одежду с трупов? — Кайтелла хихикнула. — Отличный бизнес. Только в такую одежду разве что трупы заворачивать.

Она подошла к старухе.

— А где Луин?

— Перед тем как сюда ввалилась эта парочка и начала размахивать ножами, он унёс ткани наверх, — ответила Анабель. — Там и сидит. Боится спускаться.

Кайтелла прошла в соседнюю комнату и поднялась на второй этаж. Здесь всё оставалось на своих местах — чужие сюда не добрались. Рабочее место Анабель было нетронуто; лишь у стола, на полу, валялась брошенная ткань.

— Они ушли?

Из-за плотной занавески осторожно показалось лицо. Очки с тонкой оправой увеличивали глаза до странных, почти нереальных размеров, и в первое мгновение казалось, будто на Кайтеллу смотрят два стеклянных блюдца. Взгляд был настороженным, робким.

Над оправой выбивались густые вьющиеся пряди, живущие собственной жизнью. Луин держался так, словно пытался стать меньше: плечи подались вперёд, худощавая фигура ссутулилась. Торчащие уши придавали ему трогательную неуклюжесть.

— Ушли. Иди работай.

Она не успела договорить, как снизу донёсся крик — бандит, захлёбываясь болью и злостью, осыпал проклятиями всё вокруг.

Луин вздрогнул. Глаза за стёклами очков широко распахнулись, и он невольно отступил назад, почти скрывшись за занавеской.

— Идём, — сказала Кайтелла. — Он ничего не сделает.

Спустившись вниз, Кайтелла и Луин увидели следующую картину: бандит лежал на полу с окровавленным плечом и правой рукой. Болт от арбалета валялся рядом. Из одежды на нём оставались лишь наполовину спущенные портки — и те Кир как раз стаскивал с него.

Бандит орал и брыкался ногами, но это ему не помогало: в какой-то момент Кир отлетел в сторону вместе со штанами. Бандит остался лежать абсолютно голый.

— Что он делает? — с невозмутимым выражением лица спросила Анабель, обращаясь к вошедшей девушке.

— Я снял с них одежду. Теперь вы её можете продать, — спокойно ответил Кир.

— Тот тоже голый, — Луин указал на обнажённое тело, лежавшее возле прилавка.

— Я же говорила, что эта одежда годится только для покойников. Её никто не купит, — сказала ошарашенная Кайтелла.

— Вот живым и продавай — для покойников! — парировал Кир, аккуратно складывая штаны. — Только постирать бы…

— Не так часто бывает, — вставила старуха, — когда в швейную лавку заходят в одежде, а покидают без неё.

— Зачем они пришли? — осторожно поинтересовался Луин.

— А сейчас узнаем… — сказал Кир и подошёл к только что притихшему мужчине. Левой рукой он схватил его за «удава», болтавшегося между ног, а правой вытащил нож.

Лицо бандита исказилось от ужаса — он явно понял, на что способен человек, который только что раздел его догола.

— Зачем вы здесь? — спокойным голосом спросил Кир.

— Нет-нет… не делай этого! Я всё скажу! — залепетал бандит, судорожно напрягшись, словно хотел отползти назад и в то же время боялся даже пошевелиться.

— Так говори. И лучше поскорее, — холодно отозвался Кир, явно не удовлетворённый одними обещаниями.

— Я скажу, всё скажу! Только убери нож!

Кир молча поднёс лезвие ближе. На нежной коже выступила капля крови. Раненый заорал — и тут же оборвал крик, осознав неотвратимость того, что его ждёт, если он не заговорит.

— Ты… ты что делаешь?! — опешила Кайтелла.

— Нас послал человек, — выпалил бандит, побледнев и обливаясь потом. — Он задолжал какому-то авторитету деньги. По его сведениям, в эту лавку должны были привезти дорогую ткань. Он приказал её выкрасть, чтобы расплатиться с долгами.

— Кто он? Как его имя? — спросила Кайтелла.

— Человек в очках.

— Я поняла, что он не кролик. Назови имя! — резко перебила она.

— Я… я не знаю! Он не представился! — затараторил бандит.

Кайтелла смотрела на дрожащего мужчину — того, кто явно не ожидал таких последствий после вторжения в лавку.

— В жизни я видела достаточно зверства, разных пыток и выуживания информации. Но чтобы так… — она замолчала на мгновение. — Что ж. Главное — что это работает.

Кир улыбнулся девушке — в его глазах читалось откровенное восхищение применённой методикой допроса.

— Где нам найти его? — поинтересовалась Кайтелла.

— Да, где нам найти его? — тут же повторил Кир.

— Через два дня. В трактире «Кривая подкова».

— Опиши нам его, — приказал Кир.

— Тёмно-красная куртка, носит очки, рыжие волосы, синяки под глазами, разбита губа.

— Ещё есть вопросы? — Кир обернулся к девушке.

— Нет. Заканчивай с ним. У меня и других дел хватает.

Кир резко поднял нож — прежде чем убрать его в ножны. Мужчина вздрогнул, решив, что ему отрезали «дружка», издал глухой стон и потерял сознание.

— Что ты сделал?! — испуганно воскликнул Луин.

— Я? Ничего я не делал! — возмутился Кир. — Сам посмотри, он дышит. От страха или от потери крови вырубился.

— Ладно, — Кайтелла положила арбалет. — Надо его подлатать, пока не отлетел. В моей лавке уже на одного мёртвого больше, чем я планировала.

Она повернулась к старухе:

— Анабель, принеси бинты.

— Пришёл с неприятностями для нас — и сам получил их сполна, — проскрипела старуха, выходя из-за стола.

— Эй, парень! — окликнул Кир Луина. — Иди сюда. Помоги мне.

Луин, всё ещё неподвижный, поражённый увиденным, вздрогнул.

— Вы… вы меня? Я?

— Ты здесь ещё одного парня видишь? — Кир поочерёдно указал сначала на уходящую старуху, затем на Кайтеллу. — Кто из них?

— Нет…

— И я о том же. Иди сюда. Нужно немного прибраться.

Кир зашёл за прилавок. Луин подошёл к нему как раз в тот момент, когда тот вытягивал мёртвого бандита за ноги. Как только показалась голова, пробитая арбалетным болтом, Луин резко отвернулся — и его вырвало.

— Кайтелла, а у тебя нет другого парня? — бросил Кир. — Этот, чувствую, не помощник.

— Я… я сейчас… я смогу, — только и успел выдавить Луин, повернувшись обратно к трупу, как его снова вырвало.

— Ты лучше обед свой собери с пола, — сказала Кайтелла парню, согнувшемуся возле прилавка, а потом повернулась к Киру. — Вытащи его отсюда. Там есть дверь на задний двор. Избавься от тела, как задумал.

Она указала на дверь в комнате за прилавком.

Кир неторопливо обошёл мёртвого, взял его за руки и потащил обратно за прилавок, затем — в комнату.

Анабель вернулась с саквояжем, поставила его рядом с Кайтеллой и раненым. Затем взглянула на Луина, облокотившегося на прилавок и стоявшего одной ногой в субстанции, которая ещё несколько часов назад была его пищей, и сказала:

— Воняет тут мерзко. Уж лучше буду шить.

С этими словами Анабель ушла наверх.

Кайтелла раскрыла саквояж, покопалась в нём, выудила несколько пузырьков и принялась обрабатывать рану от болта и ножевые порезы на теле бандита.

Луин наконец взял себя в руки и вышел из комнаты.

К входной двери кто-то подошёл.

— Почему дверь закрыта? — возмутился женский голос. — Ещё два часа назад лавка была открыта.

— Может, просто постучать? — откликнулся мужской голос, и тут же в дверь раздался громкий стук.

Кайтелла, не отрываясь от перевязки раненого, громко крикнула:

— Перерыв. Ревизия товара. Ждём вас завтра.

Луин вернулся с инвентарём для уборки.

— Закрой дверь на щеколду. Я не хочу, чтобы покупатели видели, что творится в моей лавке.

Луин послушно закрыл дверь, затем принялся прибирать пол.

— Зачем вы его лечите? — осторожно спросил он. — Он ведь хотел вас ограбить.

— Хотел. Только не свезло, — ответила Кайтелла. — А ты что бы сделал, Луин? Отрезал ему голову или оставил истекать кровью? А может, продал бы ему его же одежду, которую тот псих с него снял?

— Кто это? — встрепенулся Луин.

— Кто это? — переспросила Кайтелла, затягивая повязку на руке раненого. — Я не знаю. Безымянный грабитель шёлка. Мы ведь так и не узнали его имени.

— Нет, я про того психа.

— Его зовут Кир. Он интересуется шляпами и боевыми петухами.

В комнате за прилавком скрипнула дверь — вернулся Кир.

— Вы говорите о боевых петухах?

— Да, — отозвалась Кайтелла. — Луина заинтересовала твоя любовь к петухам.

— И чем же тебя моя любовь заинтересовала? — спросил Кир, проходя мимо парня.

— Я знаю, кто продаёт отличных петухов, — многозначительно произнёс Луин, поправляя очки.

Кир остановился посреди комнаты, повернулся к нему и сказал:

— Я внимательно слушаю.

— На Севере есть ферма — «Ферма Айдара», так и называется. Владелец, как несложно догадаться, Айдар. Он разводит боевых петухов.

— Как ты с ним познакомился? Откуда ты это знаешь? — задавая вопросы, Кир начал жестикулировать.

Луин, заметив, что именно тот держит в левой руке, отшатнулся назад.

— Что… что это? — он указал на руку Кира.

— Эт… я лежебоке «сувенирчик» от друга отрезал. Ему ведь он больше не пригодится.

Луин отвернулся, выронив ведро с тряпкой. А Кир, не торопясь, подошёл к лежащему трупу и вложил ему в руку «змея», подстреленного в голову.

— Ну ты пси-и-их! — не удержалась Кайтелла. — Зачем ты это сделал?

— Теперь он точно будет знать, из какой лавки лучше ничего не воровать, — Кир на мгновение задумался, а потом добавил: — Давай так: я помогу труп убрать, а завтра поедем на ферму Айдара. Мне твой парень нужен — дорогу показать.

— Хорошо, — ответила девушка, покачав головой.

Она взяла саквояж и поднялась наверх. Кир вышел во двор за домом. Луин поспешил как можно быстрее прибраться и спуститься в свою комнатку в подвале, чтобы оставаться подальше от бандита.

Глава 3

Утром, когда Кайтелла спустилась проведать незваного гостя, на полу уже никого не было — остались лишь пятна засохшей крови. Больше всего её удивило то, что вор унёс с собой «кусочек» друга, который Кир вложил ему в руку перед уходом.

Кайтелла взяла со стола журнал и пробежалась взглядом по продажам, совершённым вчера за время её отсутствия. Пока она просматривала записи, со второго этажа спустилась Анабель. Взгляд старухи скользнул по комнате и остановился на кровавых следах на полу.

Не обращая внимания на хозяйку, она крикнула:

— Луин, протри пол после вчерашних событий! Нам пора открываться!

Прокричав в сторону лестницы, ведущей в подвал, старуха повернулась к Кайтелле и поприветствовала её. Как только девушка отложила журнал, появился сонный Луин, волоча за собой ведро с тряпкой.

— Вы же его вылечили. Почему он сам не мог вымыть пол за собой? — возмутился Луин, зевая.

— Думаю, он в панике бежал после того, что сделал Кир, — ответила Кайтелла.

— А зачем он это сделал? Чего он хотел добиться? Как вообще ему это в голову пришло?

Вопросы сыпались один за другим, пока Луин водил мокрой тряпкой по полу.

— Вопросов много, а работы мало, — вставила старуха. — Живей давай!

— Луин, все эти вопросы ты можешь адресовать Киру, когда поведёшь его на ферму к Айдару, — остановила его Кайтелла.

— Я?! Нет! — Луин вздрогнул, выронил швабру и выпалил: — Я не могу с ним ехать! Я не выспался, я хочу спать!

— А что, ночью не спал? — зыркнула на него Анабель. — Снова в куклы играл?

— Я не мог уснуть после увиденного: мне снились кошмары, — Луин сел на корточки и закрыл лицо руками. — Вчера здесь умер человек. Нет… не умер — его убили, а потом ещё и осквернили.

В этот момент входная дверь распахнулась настежь.

— Вошёл покупатель в эту славную лавку! — провозгласил Кир, оттолкнув дверь и гордо шагнув внутрь.

— Все товары ты вчера видел. Чего ты хочешь? — спросила Кайтелла.

— Как что?! От неугодного посетителя я помог избавиться? — Кир развёл руками, выдержал паузу и тут же сам себе ответил: — Помог. Теперь рассчитываю на ответную помощь от вас.

Он указал в сторону Луина, сидящего на полу.

— Этот парень знает, где можно приобрести боевого петуха. А знаешь, как всё складывается? Не без причины. Мне как раз нужна хорошая боевая птица.

— Для чего ты это сделал?.. — простонал Луин, не поднимая головы. — Зачем?..

— Я ничего не делал! Я только вошёл. Ты что, не видел? — искренне удивился Кир, снимая с головы шляпу.

— Он хочет знать, зачем ты отрезал кусок трупа, а потом вложил его в руку обнажённого тела, — спокойно пояснила Анабель, раскладывая ткани на стеллаже и даже не взглянув на Кира.

— Как зачем? — Кир снова удивился. Он сделал несколько шагов к Луину, сел перед ним на корточки и принялся вертеть шляпу в руках. Луин инстинктивно отполз назад.

— Бандиты, что ворвались сюда вчера, проиграли. А смысла оставлять их в живых нет — они могли вернуться с местью. Раз остался один, нужно было лишить его желания возвращаться. Я дал ему почувствовать боль утраты.

— Что?.. — Луин непонимающе посмотрел на него, поправляя очки.

— Чего именно из моих слов ты не понял?

Парень смотрел на Кира, не отвечая и не моргая.

— Понимаю, — вздохнул Кир. — Ты не понял ничего.

Луин едва заметно мотнул головой.

— Объясняю. Я дал ему почувствовать боль утраты — хоть он ничего и не потерял. Теперь своё он будет беречь: заботиться о хрупком смертном теле и в эту лавку не полезет никогда, пока знает, что здесь можно оставить себя навсегда. Проснувшись утром и увидев, что он цел, могу поспорить — вкус жизни он ощутит иначе. Сегодня и завтрак у него будет вкуснее, и солнечный луч — значительно теплее.

— Хочешь сказать, что ты помог ему пересмотреть жизнь, почувствовав её итог? — Луин не сводил взгляда с мужчины, сидящего перед ним и поглаживающего поля своей шляпы. — Ты псих!

— И это благодарность? — Кир поднялся, но с места не двинулся, лишь потёр колени — отсидел ноги. — Оскорбить меня решил?

— Нет! Что ты… Я не это… — Луин чуть отполз назад.

— Тогда приму это за комплимент.

— Меж вами такие прекрасные любезности, а пол кто оттирать будет? — вмешалась Анабель.

— Но он не может, — запротестовал Кир. — Ему бы прийти в себя, поспать. Может, сладенького поесть — чтобы мыслям дать отдохнуть.

Кайтелла посмотрела на бледного парня — было ясно, что сейчас он работать не способен. Она повернулась к старухе и сказала:

— Анабель, протри здесь. Твоя помощь, как всегда, неоценима.

— И всё же цену за неё я вижу каждый раз, — мрачно ответила старуха и, отложив ткани, вышла из-за прилавка.

— Я парня в койку отведу. Совсем раскис мальчонка, — сказал Кир. Он подошёл к Луину и потянул его вверх, помогая встать. — Пойдём. Полежишь, ещё поспишь.

Поддерживая Луина, Кир повёл его в комнату.

— Нет-нет… туда! — Луин указал в сторону подвала.

Когда они вышли, Кайтелла достала из стола карту и сказала:

— Похоже, мне придётся этого психа на ферму проводить.

— Спасибо за комплимент, очень любезно с твоей стороны, — донёсся голос Кира с лестницы, и тут же следом раздалась череда ругательств и глухой звук падения тела.

— Он увидел его коллекцию, — невозмутимо прокомментировала старуха.

Кайтелла поспешила вниз и застала следующую картину: Луин лежал на полу, а Кир, с ножом в одной руке и свечой в другой, внимательно изучал содержимое комнаты.

Стены подвала были увешаны куклами — из ткани, глины и дерева, с глазами и без глаз. Одни издали лишь напоминали человека, другие же слишком уж походили на людей.

— Откуда всё это? — спросил Кир, указывая ножом на куклу с большими глазами.

— Я сам их делаю, — ответил Луин, поднимаясь на ноги.

— Почему они такие страшные? Словно настоящие, — не унимался Кир.

— Потому что это и есть настоящие куклы. Тебе нравится причинять людям боль, а мне — делать кукол.

— Только что ты своими куклами причинил боль мне, — заметил Кир. — Я испугался, упал и чуть ключицу себе не сломал.

Он поднял со стола одну из кукол и внимательно осмотрел её. Кукла была сшита из ткани, глаза — из отшлифованных камней, какими женщины украшают себя. На голове — парик из козьей шерсти.

— У меня ощущение, что они все на меня таращатся. Как здесь можно жить? Как здесь можно спать?!

— Я здесь отлично спал, пока не появился ты и не начал отрезать всякое тем, кто с тобой не согласен, — огрызнулся Луин.

— А-а… Так вот в чём дело! — Кир повернулся к нему, всё ещё держа нож. — Ложись спать, парень. Прямо сейчас. Иначе я тебе всякое отрежу…

Он неторопливо описал лезвием небольшой круг в воздухе. Луин напрягся и прижался к стене.

— Или ты со мной не согласен?

Луин прошёл вдоль стены к кровати и с головой зарылся под одеяло.

— Ты прирождённый воспитатель, тебе бы с детьми работать, — не отводя взгляда от Луина, бросила Кайтелла и поднялась наверх. Кир устремился следом.

Старая женщина склонилась над картой, прищурив глаза, словно эта нехитрая уловка помогала видеть лучше. Когда Кайтелла подошла ближе, Анабель ткнула костяшкой указательного пальца и сказала:

— Здесь. Где-то здесь должна быть ферма Айдара, среди прочих, — затем она обвела небольшую область на карте. — По моим предположениям.

— По твоим предположениям?

— А я похожа на картоведа? — фыркнула старуха, укладывая ткани на стеллаже. — Я только шью и продаю одежду.

— Поедем и спросим на месте, ближе к цели, — воодушевился Кир.

— Поедем. Только Клауса возьму с собой: не люблю без него выходить, он частенько выручает.

— Да-да! Бери Клауса с собой, — оживился Кир. — Мы с ним прекрасно сработались.

Спустя некоторое время они отправились в дорогу — на конях, взятых из конюшни друга Кайтеллы за небольшую плату.

Путь должен был занять пару часов, и, покидая лавку вместе с Клаусом, Кайтелла ловила себя на тревоге: не хотелось думать, что на неё могут снова польститься. Говорить не тянуло — мысли о случившемся не отпускали.

Кир же был воодушевлён. Они ехали за петухом для него, и он не умолкал:

— Петух! У меня будет свой боевой петух! Ему нужно дать грозную, боевую кличку. На петушиных боях ведь объявляют птиц, выходящих на арену?

— Да, — сухо ответила Кайтелла, не будучи уверенной в этом. Ответ был нужен лишь затем, чтобы Кир продолжал предаваться своим мечтам и не засыпал её вопросами.

— Имя моего петуха будет звучать так, что вселит ужас во всех, кто решится бросить вызов мне и моему бойцу. Тёмная Смерть… или Бритва Судьбы. Мы пронесёмся, как ураган, по всем сторонам Света, выигрывая бой за боем — и на Севере, и на Юге, и на Западе, и на Востоке. Все, кто выйдут против нас, падут — какой бы ни была земля под ногами и кто бы ни был хозяином арены. Каждый новый враг, готовый бросить нам вызов, вопреки всем законам, которые так ясно показывает мир и которые кричат им: «Не связывайся с этими двумя», — будет повержен, унижен и брошен в нечистоты, скопившиеся от павших птиц, окроплённых собственной кровью.

Кайтелла отстранилась от непрекращающегося потока слов Кира, осматриваясь вокруг. Яркое солнце заливало узкую улицу города, превращая её в переливающуюся мозаику света и теней. Дома, словно стражи, тесно жались друг к другу — их верхние этажи заметно нависали над нижними, образуя причудливый лабиринт арок и переходов. Стены из потемневшего от времени камня кое-где украшали резные гербы и фигуры мифических существ.

Ей нравился этот город, нравилось здесь жить. И потому она думала о том, как обезопасить свою лавку, а вместе с ней — Анабель и Луина, учитывая довольно скудный доход, который та приносила. Кайтелла никак не могла понять, какой смысл грабить лавку, которая попросту не могла иметь в обороте больших денег — разве что в ней велись бы какие-то тёмные и при этом прибыльные делишки. Но таких дел, к сожалению или к радости, в лавке не было.

В какой-то момент Кир снова отвлёк её вопросом:

— Как думаешь, Кайти? Ты бы смогла организовать нечто подобное? У тебя есть подходящее место, есть люди, которые смогут воплотить идеи. Что ты предлагаешь?

Кайтелла поняла, что прослушала всё, о чём он говорил до этого. Она не знала, что ответить, и молчала, удивлённо глядя на Кира.

После небольшой паузы Кир снял шляпу, провёл двумя пальцами по перу, приглаживая ворсинки, и добавил:

— А ещё у тебя будет эксперт, который станет снабжать тебя бесценной информацией.

— Эксперт? Какой эксперт? — спросила девушка.

— Как какой?! — удивился Кир и тут же ответил сам себе. — Великолепный эксперт.

Кайтелла непонимающе смотрела на него и неосознанно мотнула головой.

— Я, Кайти, это же я! Уверен, совсем скоро я наберусь достаточно опыта, и мои советы в нашем деле станут неоценимы. Наше партнёрство обречено на успех.

Кайтелла так и не уловила, о каком деле, партнёрстве и экспертности говорит её компаньон. Она лишь выдавила:

— Не называй меня так!

— Да… да. Прости… Забылся… Не сердись. — Он тут же оживился. — Идея-то верная: пошив доспехов для боевых петухов. Ты хоть раз слышала об этом?

Воображение Кайтеллы мгновенно нарисовало петуха в доспехах воина — и она опешила.

— Вчера ты и боевых петухов не видел, а теперь хочешь шить им доспехи?

— С доспехами для петухов мы вознесём петушиные бои на совершенно иной уровень!

— Какая нелепость!

— Нелепость?! — изумился Кир. — Иной уровень петушиных боёв — нелепость?

— Всё это сплошная нелепость. Ты ещё им мечи ковать начни и научи держать их!

— Великолепная идея! — оживился Кир. — Я знал, что с тобой можно работать! Вот только сомневаюсь, что они научатся держать мечи. А вот если сделать накладки на когти или на клюв… не знаю уж, чем именно они друг друга бьют, — это было бы интересно. Кровопролитный бой петухов! Ты только представь: от ударов струи крови разлетаются во все стороны, развлекая собравшихся зрителей, пришедших посмотреть на этих грандиозных и смертельно опасных птиц.

— Всё, хватит, — резко сказала Кайтелла.

— Я больше не хочу этого слушать, — добавила она уже устало. — Мы уже за пределами города. Если мы ищем фермерские угодия, то они как раз здесь. Нам осталось лишь найти нужную ферму.

— Давай спросим, — осматриваясь, предложил Кир. — Мало ли здесь ферм? Всегда найдётся, у кого спросить.

Компаньоны повернули лошадей к ближайшим домикам, видневшимся вдали. Несколько покосившихся строений жались друг к другу, будто ища защиты в этом пустынном краю. Их серые стены заросли мхом и плющом.

Поля вокруг, некогда плодородные и ухоженные, теперь стояли невозделанными. Колосья, пробивавшиеся сквозь бурьян, клонились под ветром, создавая унылую симфонию шелеста. Земля, лишённая заботы человеческих рук, поросла сорняками, а где-то вдалеке виднелись очертания заброшенных грядок, где когда-то наверняка зеленели овощи.

У дома их встретил лай нескольких собак. Псы окружили всадников, скалились и не давали приблизиться к дому.

— Что же везде собаки! — с презрением бросил Кир, вытаскивая из-за пояса нож. Он направил лезвие в сторону псов и зло добавил: — Ненавижу собак…

Он едва заметно повёл ножом, словно прикидывая расстояние.

— Оставь их. Они делают свою работу — охраняют фермеров, — спокойно ответила Кайтелла. — Мне бы тоже парочку таких завести, чтобы в лавке было тихо и спокойно. А то заходят всякие за товаром, а платить не хотят.

— Зачем тебе собаки? Их кормить нужно. Да и вы с Клаусом неплохо с охраной лавки справляетесь. Кстати… — Кир прищурился. — А Клаус нам не поможет? А то ведь собаки не успокаиваются.

Кайтелла отрицательно покачала головой.

Дверь дома медленно отворилась, и на пороге появилась женщина. Васильковое платье мягко струилось вокруг стройной фигуры, цепляясь за ступени, когда она начала спускаться с крыльца. Светлые волосы свободно лежали на плечах, доходя до шнуровки на талии.

Она остановилась на середине ступеней, и в этом движении было достаточно спокойствия, чтобы собаки на мгновение замешкались.

Затем она продолжила спускаться — неторопливо, не ускоряя шага даже тогда, когда псы снова сорвались на лай. Казалось, этот звук её вовсе не касался.

Когда женщина подошла ближе, её губы едва заметно дрогнули — не улыбка, скорее намёк на неё. Короткий свист рассёк воздух.

Лай оборвался.

Она щёлкнула языком — легко, почти небрежно. Псы замерли, затем послушно отошли в сторону и уселись у её ног, не сводя с хозяйки внимательных взглядов.

Женщина остановилась. Спокойствие в её движениях не выглядело хрупким — оно было выученным и безусловным, таким, которому не противоречат.

— Ой, дамочка, лихо вы с этими собачками управляетесь, — заговорил Кир. — Мне бы так научиться, а то меня собачки недолюбливают.

— Эти собачки всех недолюбливают, — ответила женщина в васильковом платье. — Такое у них воспитание.

— Мы ищем ферму Айдара.

— Это не она.

— Да, мы уже поняли, что это не его ферма, — выдохнув, сказала Кайтелла. — Вы подскажете нам, как до его фермы добраться?

— Охотно подскажу, — улыбнулась женщина. — Если вы обещаете передать ему небольшой свёрток. Мой муж приготовил Айдару подарок, но он много работает и никак не может вручить его лично.

— Конечно, передадим! Мы ведь всё равно едем к нему. Уверен, Айдар будет рад вашему подарку, — отозвался Кир, украдкой поглядывая на псов.

— Да-да. Подождите меня несколько минут.

Женщина провела рукой по светлым волосам и скрылась в доме. Собаки остались сидеть неподвижно, не спуская глаз со всадников.

Компаньоны слышали, как она вышла с другой стороны дома. Через некоторое время хлопнула дверь в дальней постройке — и всё снова стихло. Остались лишь колыхание травы на ветру и пение птиц. Где-то кудахтали куры, слышалось блеяние коз и совсем вдалеке — мычание коров.

— Мы её уже пятнадцать минут ждём, — не выдержал Кир. — Такое впечатление, что не муж подарок приготовил, а она делает это прямо сейчас.

— Возможно, — ответила Кайтелла. — И всё же лучше её дождаться. Мы так и не знаем, где находится ферма Айдара.

Снова раздалось хлопанье двери. Собаки, сидевшие рядом, завертели головами, почувствовав приближение хозяйки.

Женщина прошла через дом и вышла к гостям, неся небольшой мешок.

— Передайте это Айдару с наилучшими пожеланиями от Акмы.

— От Акмы? А как же муж? — удивилась Кайтелла.

— От Акмы и от её мужа, — слегка улыбнувшись, ответила женщина с тряпичным свёртком.

Кир, не сводя взгляда с собак, спустился с лошади и осторожно подошёл к Акме, стараясь не спровоцировать её псов на лишние движения, которые могли бы обнажить клыки. Протянув руки к свёртку, он спросил:

— А как мужа зовут?

— Даки. Моего мужа зовут Даки, — ответила она и вложила свёрток ему в руки. — Передайте подарок от Даки и Акмы.

— Хорошо, передадим, — сказал Кир. Он принял свёрток почти бережно, словно младенца, прижал его к груди и, оглянувшись по сторонам, добавил: — А направление к ферме Айдара подскажете?

— Ах да. Идите прямо по дороге. Дойдёте до столба, где висят несколько куриных тушек, — поверните направо. Пройдёте метров двести — и доберётесь до его лачуги.

— Столб с трупиками кур? Возле фермы Айдара? — переспросила Кайтелла.

— Не может этого быть! — возмутился Кир. — Айдар, как я слышал, очень любит петухов. Особенно породистых, сильных и выносливых.

— К сожалению, может, — спокойно ответила Акма. — Это его чемпионы. Лучшие из лучших. Пока не встретили пернатых соперников сильнее, чем они.

— Благодарю, любезная… — Кир замялся. — Ну, мы пойдём?

— Идите.

— Только уведите, пожалуйста, собак в дом, — добавил он. — Я их слегка побаиваюсь.

Акма повернулась и направилась к дому. У крыльца она коротко свистнула — и псы тут же побежали за ней.

Глава 4

Некоторое время они ехали молча, и только тогда Кайтелла решилась задать вопрос.

— Ты поверил ей?

— Ни единому слову, — ответил Кир. Он достал из сумки, висевшей на седле, тряпичный свёрток, развязал верёвку и развернул ткань. — Деревянная коробочка. Будь она побольше, я бы решил, что она решила подарить Айдару голову того, кто ему особенно дорог: жены, ближайшего родственника или, возможно, даже короля.

Кир сдвинул деревянную крышку в сторону и показал содержимое коробки девушке.

— Ты прозорлив, — сказала Кайтелла, чуть поморщившись. — Здесь действительно головы тех, кто важен человеку, занимающемуся разведением боевых птиц.

Кир отшвырнул в сторону и коробку, и тряпку, и крышку. Из упавшей на землю коробочки выкатились четыре свежеотрубленные петушиные головы.

Спустя некоторое время они действительно дошли до столба, о котором говорила Акма. На нём висели четыре петушиные тушки. Судя по всему, висели они давно: некоторые из них уже сильно разложились. Гребень сохранился далеко не у всех, как и шпоры на ногах.

Тем не менее и Кир, и Кайтелла были уверены — все четыре тушки когда-то принадлежали петухам.

Кир даже спешился, чтобы рассмотреть столб поближе. Столбик был ухожен: отшлифованный, выкрашенный в белый цвет. По нему тянулся вырезанный узор, сходящийся к каждому из четырёх гвоздей, на которых висели тушки.

У основания столба лежало несколько совсем старых петухов — точнее, их почти полностью обнажившиеся скелеты. Это говорило о том, что «экспозицию» обновляли регулярно, пополняя её новыми трупами, подвешенными за шею к гвоздям тонкой проволокой.

— Интересно,