Kitobdan iqtiboslar Только дальний свет фарmuallif Илья Мамаев-Найлз
— А если ты меня поцелуешь?
Его глаза зеленели, как дикая трава. Через щели в фургон задувал холодный ветер. Кира поцеловала подушечки своих пальцев и приложила их к щеке Яна.
— Что-то есть, — сказала она.
1 kishiga yoqdi
Возможно, прогресс — когда новое поколение забывает что-то, что ранило предыдущее до самой сути, и наконец может идти дальше и быть чем-то другим. И все. Правда — и все.
1 kishiga yoqdi
Это не был звук. Не было звуков. Не было жизни. Казалось невозможным, чтобы что-то когда-то зазвучало снова в этом разорванном мире, но во всей этой черноте разразился мужицкий вопль.
— Мы сильнее всех! Мы сильнее всех! Во-о-о-о-о!
— Хочешь МакЗавтрак? — спросил Ян.
— Они до сих пор его так называют?
— Мне пофиг, как они его называют.
— Гугл-карты говорят, что этот отель закрыт навсегда.
— Они, типа, тоже ушли? — ответила Кира, не отрывая лица от покрывала.
— Типа, да. То есть они реально ушли. Просто наши название не убрали.
Кира увидела, чем он, собственно, был — может, не для всех, может, не в глобальном смысле, а крохотном: чем он был для нее. Термосом кофе. Этим горячим запахом, от которого хочется встать и начать жить даже после бессонной ночи. Чем-то, чего ждешь. Шорохом вещей.
я пытаюсь сказать, что я люблю ее. жизнь. каждую ее секунду. это то, что заставляет меня писать этот текст. не боль, а любовь. это очень красиво — жить. я просто хочу пройти дальше, хотя бы немного дальше. я не прошу вечности. я прошу секунду. слова все не те
— Нет. Это хуйня. Нет. Я говорил, нахуй тебе не нужны мои мысли. Не думай мои мысли. Она есть. Смотри на нее. Смотри. Пока ты ее видишь, она есть. Пока она есть, ты тоже есть. Это очень легко — не стать. Гораздо тяжелее быть. Будь. Будь. Для тех, кто будет, есть будущее.
— Кошка, что, по-твоему, сейчас происходит?
— Где? В мире? Конец света.
— Нет, здесь. Между нами.
— Этого я не знаю.
Когда музыка кончилась, он посмотрел ей в глаза. Радость в ее взгляде была как губка, и она высасывала из Яна жизнь.