«Бабуля, расскажи мне по секрету,

Как через годы сохранить такую стать?

Как ты всю жизнь внушаешь трепет деду?

Что он голубкой продолжает тебя звать.

Как нежность сохранить во взгляде,

Даже когда прошла сквозь шквал тревог?

И как быть женственной в любом наряде,

Валясь при этом от усталости без ног?»

«Ты, Танечка, живи не ради взглядов внешних,

А ради собственных мечтаний и надежд.

Да, в жизни будет череда минут мятежных.

Столкнёшься с критикой глупцов ты и невежд.

Но все же, Танечка, цени покой душевный —

Он защищает женщину от грусти и морщин.

Годы, поверь, летят, в рутине каждодневной,

Ты не заметишь появления седин.

И только внутренние радости и нежность

Способны женщину все годы украшать.

Они у женщин сохраняют лоск и внешность —

Я ими деда продолжаю даже в старости смущать.»

Прошли года, как был тот разговор на кухне,

Но слов бабули я не забываю по сей день.

И даже если завтра мир мой рухнет,

Живу я ими, чтобы не пустить жизнь набекрень.

В воскресенье поутру барышня проснулась от волненья:

В этот день ей статный офицер обещал предстать перед отцом.

Ведь недаром в среду в яблочном саду, раскраснев от откровенья,

Он поклялся ей в любви и предложил соединиться под венцом.

Барышня умылась ото сна, заплела густые волоса в тугую косу,

Приоделась в платье новое, что цвета спелой вишни, с бахромой.

И на завтрак собралась, чтобы подвергнуться отцовскому допросу —

Кто пожалует просить ее руки? Какого роду? Не скупой? И чтобы не лихой.